Чтение онлайн

Макон, следующий этап на пути королевского кортежа, готовил ему иную, нежели Дижон, встречу. В этом католическом городе остановилась королева Наваррская Жанна д’Альбре, возвращавшаяся из Женевы, где она была на похоронах незадолго перед тем скончавшегося Кальвина. Уже стало правилом, что скандалы следовали за этой женщиной по пятам. Не обошлось без инцидента и на сей раз. Она позволила себе вступить в город в сопровождении двенадцати кальвинистских пасторов, тем самым грубо нарушив условия эдикта. Екатерина потребовала немедленно удалить пасторов из города, заодно напомнив Жанне о необходимости более терпимого отношения к католикам, которые в ее владениях подвергались притеснениям. Однако на этом неприятности не закончились. Гугеноты из свиты королевы Наваррской позволили себе хамские выходки в отношении участников католической процессии во главе с кардиналом Бурбоном. Дело едва не дошло до кровавой потасовки, после которой гугенотская пропаганда опять завопила бы о резне, устроенной католиками. По приказу короля его люди быстро навели порядок, а спустя три дня по совету матери он велел повторить процессию в порядке искупительной жертвы, причем гугенотам Жанны пришлось встать на колени и поклониться Святым Дарам, на которые они накануне возводили святотатственную хулу. Но самым примечательным в этой повторной процессии было то, что в ней по указанию Екатерины приняли участие дети, двигавшиеся попарно, католик с протестантом — лучшая иллюстрация того, что Карл IX является королем всех французов, без различия веры. Испанский посол изумленно взирал на это религиозное умиротворение, не веря глазам своим.

После этого Жанна поспешила отправиться в Наварру. Екатерина, уставшая от бесконечных препирательств, не удерживала ее, правда, потребовав, чтобы она оставила при французском дворе своего сына, юного Генриха Наваррского. Жанна, пересилив себя, согласилась, Генрих же с радостью возвратился туда, где ранее провел несколько счастливых лет и где чувствовал себя как дома.

Продолжив движение к югу, королевский кортеж вступил в области, где сильно было влияние Реформации: сказывалась близость Женевы. Двумя годами ранее Лион стал ареной невообразимых событий: кальвинисты изгнали из города католиков. Направляясь в этот город, Екатерина испытывала некоторое беспокойство: как-то примут ее там? Подобного рода путешествие, определенно, требовало мужества, не говоря уже о физических нагрузках. Королеве доложили, что кальвинисты Лиона готовят восстание, намереваясь устроить расправу с королевским семейством. Однако она отнеслась к этому сообщению как к безосновательному слуху, каким оно в действительности и оказалось. Еще год назад она приняла меры по обеспечению порядка в Лионе, назначив его губернатором энергичного человека, маршала Вьельвиля. Он должен был восстановить в правах изгнанных и ограбленных католиков. И все же, несмотря на принятые меры, кальвинистская община в городе была настолько многочисленной и влиятельной, что осмелилась потребовать от Екатерины новых уступок, на что та ответила запретом на проведение каких бы то ни было кальвинистских собраний в радиусе четырех миль от города, в котором в данный момент находится король.

Поворчав, гугеноты смирились, поскольку, в сущности, были не меньше католиков заинтересованы в налаживании мирной жизни. Это проявилось и в приеме, какой был оказан в Лионе королю и коро-леве-матери. Никаких протестов, напротив, и здесь была устроена процессия, в которой вновь бок о бок прошли дети католиков и протестантов — очередной успех миротворческих усилий Екатерины. Как и всегда, когда в Лионе принимали короля, город украсился триумфальными арками, аллегорическими колоннами и льстивыми приветствиями. Тут и там рядом с королевским гербом красовались «пилюли» рода Медичи. Поскольку все же не обошлось без выходок отдельных ревностных гугенотов, Екатерина, покидая замиренный город, оставила на подмогу маршалу Вьельвилю довольно значительный вооруженный отряд, способный внушить потенциальным мятежникам уважение к законной власти.

Настоящим центром кальвинизма и очагом мятежа стало княжество Оранж, население которого почти в полном составе обратилось в новую веру, так что даже движение по его территории было сопряжено с реальным риском для королевского двора. Губернатор Крюссоль, назначенный Екатериной с заданием обеспечить в этом регионе мир, худобедно справился со своей задачей, однако водворившееся спокойствие было столь хрупким, что королевский кортеж предпочел пройти через столицу княжества, город Оранж, без остановок, не выслушав даже обычных приветственных речей. Такова была тактика Екатерины Медичи: она демонстрировала силу, но при этом делала всё, чтобы не пришлось ее применять. Если бы двор задержался в Оранже, многочисленные здесь агрессивные гугеноты не удержались бы от нападения на конвой, королевская армия ответила бы, и учиненная в итоге резня не пошла бы на пользу ни королю, ни реформатам.

Сочтя за благо как можно скорее миновать опасный участок пути, королевский кортеж в конце сентября прибыл в Авиньон, где и удалось перевести дух. Суверенам и их свите был устроен пышный прием папским нунцием, ибо город все еще считался владением римского понтифика. Улицы были расцвечены флагами, дома богато декорированы, традиционные триумфальные арки отмечали путь королевского кортежа. Аллегорические фигуры, символизировавшие Добродетель, Истину и Справедливость, приветствовали короля и королеву-мать. В этом католическом городе они сполна насладились всем, чего не получили в Оранже. В город прибыли, дабы приветствовать французский двор, герцоги Савойский и Лотарингский, а также герцог Феррары. Их присутствие дополнительно придало торжественность собранию капитула королевского ордена Святого Михаила, которое состоялось под председательством Карла IX. Город, и без того потратившийся на подготовку встречи королевского семейства, преподнес ему еще и ценные подарки.

После торжеств, послуживших прелюдией к главному, Екатерина занялась делом. Посадив рядом с собой юного короля, она от его имени начала с папским нунцием переговоры о судьбе протестантов в Авиньоне, начисто лишенных тех прав, которые декларировались ее эдиктом. При этом Карл IX объявил себя защитником реформатов в городе, находившемся под папской юрисдикцией. Нунций обязался амнистировать протестантов, осужденных за веру, но не замешанных в мятеже, и возвратить им отнятое у них имущество. Екатерина добилась также восстановления торговых отношений Авиньона со злополучным Оранжем — торговля смягчает нравы. Со своей стороны она пообещала, что королевская армия защитит авиньонцев от нападений гугенотов Оранжа. Тем самым королева-мать не только продолжила свою миротворческую миссию, но и утвердила права французской короны на Авиньон, лишь формально принадлежавший папе.

После трех недель празднеств и переговоров королевский кортеж продолжил путь, прибыв 17 октября в Салон-де-Кро, внешне ничем не примечательный город посреди каменистой местности. Зачем надо было посещать его, тем более с риском для жизни, учитывая, что недавно в тех краях свирепствовала чума? Ответ прост: в этом городе обретался знаменитый Нострадамус, к пророчествам которого Екатерина Медичи при всем своем здравомыслии и прагматизме относилась серьезно. И чумы она не побоялась потому, что в предсказаниях Руджери и Нострадамуса Салон-де-Кро не значился среди мест, которых ей следовало опасаться. Благодаря этим ясновидцам она знала, что предвестником ее кончины будет Сен-Жермен. И еще много других пророчеств всплывало в ее памяти, когда она приближалась к месту обитания Нострадамуса, с которым собиралась побеседовать, ожидая подтверждения или опровержения некоторых особенно волновавших ее предсказаний.

После обычных приветствий члены муниципалитета предложили королю и его матери осмотреть местные достопримечательности, многие из которых восходили еще к древнеримским временам и составляли славу города, однако высокие гости отказались, ибо не за этим сюда прибыли. Карл IX, которого мать убедила в сверхъестественных способностях Нострадамуса, прямо ответил гостеприимным хозяевам, что они завернули в их город только ради возможности повидаться с этим пророком. Те не возражали — ведь и Нострадамус как-никак считался одной из достопримечательностей, составлявших славу их города.

Екатерина с сыном вошли в мрачную обитель колдуна. Это был самый волнующий и вместе с тем восхитительный момент их путешествия. Им предстояло припасть к самим истокам истины. За несколько лет, прошедших после их последней встречи, Нострадамус заметно постарел. Видать, не помогали ему волшебные зелья, сулившие вечную молодость. В ходе продолжительной беседы королева попросила его истолковать (а в глубине души надеялась опровергнуть) прежнее пророчество, принадлежавшее то ли самому Нострадамусу, то ли какому-то другому гадателю — свидетельства на сей счет расходятся. Дело заключалось в следующем: Екатерина смотрела в волшебное зеркало, в котором поочередно возникали образы ее сыновей. При появлении Франциска II зеркало сделало полтора оборота, после чего изображение исчезло. Затем явился лик Карла IX, и зеркало совершило 14 оборотов, а при появлении Генриха Анжуйского — 15. Но дальше, к великому изумлению Екатерины, вместо ожидаемого изображения Франсуа Алансона, ее младшего сына, появилось лицо Генриха Наваррского, и зеркало совершило 21 оборот. Провидец, устроивший гадание, объяснил, что количество оборотов зеркала соответствует числу лет правления.

Относительно Франциска II пророчество в точности исполнилось, но не ошиблось ли зеркало в остальном? Екатерине не хотелось верить, что на смену ее сыновьям на трон Французского королевства взойдет Генрих Наваррский, этот самозванец, и она ждала от Нострадамуса утешительных для нее слов. Однако тот горько разочаровал ее, подтвердив пророчество волшебного зеркала: после пятнадцати лет правления Генриха Анжуйского, который взойдет на престол под именем Генриха III, королем Франции станет Генрих Наваррский. Нострадамус уверял Екатерину в неумолимости рока, но она продолжала упрямиться, требуя дополнительных доказательств. Тогда он предложил прочитать знаки судьбы нателе самого Генриха Наваррского. По распоряжению королевы мальчика привели, и он при виде старика в черной длинной мантии с костлявым птичьим лицом, изрезанным глубокими морщинами, оробел. Когда же Нострадамус, державший в руке трость с серебряным набалдашником, велел ему раздеться, он не на шутку испугался и бросился бежать со всех ног. Он помнил, что следовало за подобными распоряжениями его школьных наставников... Однако Нострадамус не отступился от своего и, придя ночью в спальню принца, прочитал на его теле искомые знаки судьбы, после чего доложил о результатах Екатерине: зеркало не ошибалось, и Генрих Наваррский сменит династию Валуа на королевском престоле Франции.