Чтение онлайн

Король уехал на охоту, а Екатерина с невесткой принимали визиты с поздравлениями иностранных послов и вельмож. Главной темой для разговоров с визитерами стали планы изгнания из Европы нехристей-турок и образование союза для ведения священной войны. Екатерина и Карл противостояли созданию антитурецкой лиги, потому что турки традиционно были союзниками французов, и даже тайно послали султану в дар дюжину охотничьих соколов, до которых тот был весьма охоч.

Готовясь к великолепному въезду новой королевы в Париж, Екатерина ловко выколачивала деньги из всех возможных источников. Снова она заложила свои владения, чтобы достойно обставить предстоящее зрелище. В январе 1571 года, незадолго до церемонии Елизавета заболела бронхитом и слегла, находясь в Мадридском замке в Булонском лесу.

Карл и Екатерина заботливо ухаживали за ней. Отчаявшись развеселить супругу, Карл прислал к ней клоунов и танцоров. Как только она поправилась, король, Елизавета, Марго и Екатерина решили поразвлечься среди простонародной толпы. Одевшись горожанами, они посетили ярмарку в Сен-Жермене. Карл играл роль кучера, низко надвинув шляпу на лоб. Заметив одного из придворных, ехавшего по улице, он огрел его кнутом. Разъяренный, тот обернулся и уже приготовился было ударить обидчика, но Карл снял шляпу, и все присутствующие взревели от хохота. Такие грубые шутки король частенько позволял себе, пользуясь своей безнаказанностью. Посетив инкогнито ярмарку, Карл решил на этом не останавливаться; в следующий раз он раздобыл одеяние монаха-кармелита и возглавил процессию подобным же образом одетых друзей. Бдительный Алава не преминул доложить Филиппу об ужасающем святотатстве короля, постаравшись посильнее раздуть эту историю.

Пока Карл и его товарищи веселились вовсю, Екатерина пыталась выманить Жанну д'Альбрэ и ее сына из Ла-Рошель. В январе она отправила письмо Жанне: «Король желает посодействовать принцу Наваррскому в делах, и мы — и я, и король — с радостью примем его у себя вместе с вами». Ответ Жанны был намного откровеннее: «В большинстве моих крепостей ваш эдикт не принес никаких плодов. Лектур, Вильмюр, Памьер… судите сами, как вам повинуются». Так как король Португалии продемонстрировал свое равнодушие к брачному союзу с Марго, Екатерина все чаще мыслями возвращалась к возможности обвенчать дочь с Генрихом Наваррским. Родство по крови и тот факт, что будущий зять — номинальный лидер гугенотов и вчерашний враг, нисколько не волновал Екатерину. Однако для устройства этого брака ей требовалось заручиться не только поддержкой Жанны, но и специальным разрешением папы.

Для королевы же Наваррской причины не желать этого брака были весьма серьезными. Она не доверяла Екатерине и ее козням; она чувствовала отвращение к нравам двора, где царила Екатерина, и боялась, что это может испортить ее сына, слишком склонного прислушиваться к зову плоти.

Как очень преданная последовательница новой религии, она не могла допустить, чтобы обожаемый ею Анри попал в сети папистов и переменил веру. Однако, зная по себе, что такое материнское честолюбие, Екатерина понимала: она не ошибется, если сыграет на мечтах Жанны. Тем не менее в настоящий момент ни Жанна, ни Генрих явно не собирались приезжать в Париж, и королева-мать, временно забыв о них, всецело предалась подготовке предстоящего торжественного въезда и коронации Елизаветы.

6 марта 1571 года Карл совершил торжественный въезд в столицу. Поскольку и жених, и невеста вели род от Каролингов, эта тема активно обыгрывалась. Франсион и Фа-рамонд, мифические основатели французской и германской наций, всячески прославлялись, их статуи были установлены повсюду. Екатерина пригласила лучших художников и скульпторов того времени, дабы усладить зрение народа. Она поручила Пьеру де Ронсару воспеть церемонию в стихах, ученик Приматиччо, Николо дель'Аббате, написал портрет короля и королевы, а Жермен Пилон, скульптор, изваявший драгоценную мраморную урну для сердца Генриха II, получил заказ на изготовление скульптур, триумфальных арок и других необходимых декораций для празднества.

Екатерина была изображена в виде античной богини, держащей в руках карту Франции, а у ног ее разместились символы мира — лира, сломанный меч и два соединенных сердца. Это было прославление Екатерины-миротворицы. Вокруг статуи сосредоточились четыре других античных героини. Одна из них — любимица Екатерины, Артемизия, жена карийского царя Мавзола [51] . Легенда о ее преданности и горячей любви к мужу, даже после его смерти, была любимейшей у королевы-матери, и она часто сравнивала себя с Артемизией. Согласно легенде после кремации Мавзола Артемизия размешала его пепел с вином и выпила. Это символизировало ее верность и преданность: тело вдовы стало могилой для мужа. Она также выстроила ему усыпальницу в Галикарнасе, столь величественную, что слово «мавзолей» стало нарицательным, а сама усыпальница вошла в число чудес света. Выпив прах короля, Артемизия, помимо всего, также публично подтвердила свое право на регентство и продолжала править от его имени еще три года в середине четвертого века до нашей эры. В 1562 году, вскоре после смерти Франциска II, когда Екатерина фактически стала правительницей Франции, она поручила поэту Николя Уэлю написать историю Артемизии, а художнику Антуану Карону — проиллюстрировать ее; так была создана апология ее правления и закреплен прецедент права женщины на регентство.

Кортеж с Карлом во главе остановился у собора Нотр-Дам, где была исполнена благодарственная оратория, за которой последовал грандиозный пир. 11 марта Карл произнес в Парижском парламенте речь, в которой выразил особую признательность и почтение к матери. Он сказал слушателям: «После Господа, королева, моя мать — особа, перед которой я в неоплатном долгу. Ее доброта ко мне и моему народу, ее неустанный труд, энергия и мудрость помогли вести дела в государстве очень успешно, когда я, будучи ребенком, еще не мог сам взять эти дела на себя; даже тяготы гражданской войны не причинили королевству вреда».

Понятно, что эта дань уважения, как и все прочие детали празднества, была оркестрована лично королевой-матерью; в подтексте речи содержалось утверждение, что мать будет по-прежнему ведать государственными делами, тактично стоя за спиною сына. Несмотря на упоминание короля о том, как его матери удалось сберечь королевство во время гражданских войн, красноречивого отсутствия гугенотских принцев и многих знатных особ, которые заперлись в Ла-Рошель, невозможно было не заметить.

25 марта 1571 года Елизавета была коронована в Сен-Дени, там же, где короновалась сама Екатерина более двадцати лет назад. Официальный въезд в Париж состоялся четыре дня спустя. В ознаменование франко-германской дружбы новая королева прошла через арки, украшенные имперскими орлами и французскими лилиями. За несколько недель множество декораций, использованных еще для въезда короля, были переделаны. Изготовили также статую Екатерины, возлагающую венец из лилий на голову невестки, а одну арку венчала статуя Генриха II под названием «Защитник германских свобод» — имелся в виду его так называемый «променад к берегам Рейна» в 1552 году. Елизавета, двигаясь сквозь толпу в своем паланкине с пологом из серебристой парчи, очаровывала всех. На ней была мантия, отороченная королевским горностаем, расшитая лилиями и украшенная драгоценными камнями. Сказочная золотая корона, покрытая огромными жемчужинами, идеально подчеркивала красоту ее роскошных золотых волос, к вящему восторгу зрителей. Сопровождаемая деверями, герцогами Анжуйским и Алансонским, разодетыми не менее пышно, и огромной свитой, новая королева покорила Париж.

В то время как празднества в столице набирали ход, в Ла-Рошель сыграли унылую свадьбу. Под пение псалмов облаченный в черное Колиньи взял в жены мадемуазель д'Антремон. Несмотря на то что у кальвинистов в принципе было не принято устраивать пышные приемы даже по самым радостным поводам, свадьба адмирала отличалась особенной мрачностью, ибо из Кентербери пришла весть о смерти последнего его брата, оставшегося в живых, кардинала Одэ де Шатильона. Колиньи глубоко переживал потерю, теперь он остался один из трех братьев семьи Шатильон. Королоева Елизавета Английская, хорошо осведомленная о страшных методах, используемых ее кузенами с континента, распорядилась на всякий случай арестовать всех слуг покойного и сделать вскрытие тела. Разговоры об отравлении ядом усилились, когда хирурги вскрыли тело кардинала: «Его печень и легкие сгнили, оболочка желудка была настолько изъедена, что кожа приобрела синюшный оттенок». Через несколько месяцев был арестован молодой человек, шпионивший в Ла-Рошель. Перед казнью он признался, что отравил кардинала. Маловероятно, чтобы это было делом рук Екатерины, ибо Шатильон обеспечивал канал для переговоров между английским двором и французским. Кроме того, убийство брата Колиньи вряд ли способствовало бы продвижению брака между Марго и Генрихом Наваррским. Более вероятно, что убийство (если оно вообще было) совершил агент иезуитов, с благословения папы римского, подосланный для расправы с лидерами протестантов. А может быть, убийцу наняли Гизы, желая отомстить за смерть герцога Франсуа.

На некоторое время Карл потерял покой, пытаясь избавиться от властной гегемонии Екатерины в политической сфере. Долгое время он не интересовался почти ничем, кроме охоты, и рад был сбросить на мать бремя управления страной, а ей только того и надо было. Теперь же для Карла настал момент самому вершить внешнюю политику и завоевать для себя столь желанную военную славу. Многие фламандские протестанты нашли убежище в Ла-Рошель, скрываясь от испанцев; они использовали порт в качестве базы, откуда нападали на испанские суда. В начале 1571 года принц Вильгельм Оранский, предводитель повстанцев, пытался организовать вторжение в Нидерланды из Германии, стремясь освободить свою страну. В то время как Оранский создавал коалицию врагов Испании, его брат Людвиг Нассау оставался в Ла-Рошель, где находился с конца Третьей религиозной войны. Для планов фламандских принцев было существенно, чтобы Франция поддерживала их действия против Испании, а Карл рассматривал войну в Нидерландах против Филиппа II как отличную возможность повести французские войска в бой.

Екатерина знала об этом, ибо платила соглядатаям. Сейчас королева искала реальную возможность, которая могла бы заставить Колиньи и Жанну д'Альбрэ согласиться на брак между Генрихом и Марго. Этот проект целиком занимал воображение Екатерины. Рискованная война с испанцами могла стать дорогой платой за этот союза, но Екатерина надеялась, что ей удастся, лавируя между подводными камнями политических хитросплетений, добиться того, чего она желала. Это может произойти, если ее оценят как союзницу фламандских повстанцев, храбро выступившую против могущественного бывшего зятя. Она понимала, что реальная война с Испанией стала бы катастрофой, но почему бы не использовать политические обстоятельства в своих целях?