Чтение онлайн

С Екатериной она никогда не говорит на эти темы - та бы этого не позволила. В глазах великой княгини Дашкова только очаровательный ребенок, восторженная любовь которого льстит ее самолюбию, а разговор - увлекает. Она узнает, однако, при случае от этого ребенка сведения, представляющие для нее большой интерес. У Екатерины никогда не было настоящей подруги, ее отношения к Дашковой также не носят, в сущности, характера дружбы между двумя женщинами: Дашкова является для нее только чем-то вроде влюбленной гимназистки, которой она разрешает восторгаться собой, не относясь к ее чувству всерьез.

С некоторых пор сердце Екатерины снова занято. Преемником Понятовского стал молодой гвардейский поручик Григорий Орлов. Орловы не знатного рода. Еще дядя Григория был простым солдатом, принимавшим в свое время участие в стрелецком бунте и помилованным Петром Великим за проявленное им необычайное мужество.

В гвардии служат пять братьев Орловых, пять здоровенных красавцев, любимых товарищами и боготворимых подчиненными. Все они отчаянные смельчаки, веселые парни, безудержны в своих страстях, любители выпить, игроки, женолюбы и фаталисты. Они умеют любить без рассудка и спокойно смотреть в глаза смерти, жадны, но не расчетливы, обладают бешеным темпераментом и минимальным образованием. Подобно котам и тиграм, они охотники прогуливаться на краю бездонных пропастей. Женщины любят таких мужчин, но и более слабых представителей своего пола они очаровывают.

Григорий - второй по старшинству из пяти братьев и самый красивый. "Голова ангела на теле атлета". В битве при Цорндорфе он отличился необычайным хладнокровием: будучи четыре раза ранен, он ни на шаг не отступил от своего поста, за что и был произведен в флигель-адъютанты фельдцейхмейстера Петра Шувалова. Вскоре после этого он похитил возлюбленную своего начальника, красавицу княгиню Куракину. Это была, пожалуй, еще более опасная авантюра, чем битва при Цорндорфе. Но счастье не изменило ему и на этот раз: Шувалов скоропостижно умирает.

Это произошло в Кенигсберге, и высшее начальство сочло более целесообразным перевести юного героя в другое место. Его назначают сопровождать в Петербург графа Шверина, взятого в плен в битве при Цорндорфе. Это не слишком тяжелая служба, скорее формальная обязанность: рыцарское отношение к попавшим в плен врагам всегда было одним из достойнейших национальных русских качеств. Графу Шверину не приходилось жаловаться, с ним обращались как со "знатным иностранцем", он жил в роскошном дворце, уходил и приходил когда заблагорассудится и был даже принят при дворе. Здесь он, как пруссак, разумеется, пользовался особыми симпатиями Петра.

Григорий Орлов имел, таким образом, возможность вести и в Петербурге тот же шальной образ жизни и искушать судьбу. Он это делал преимущественно за карточным столом. Он играет, как и его братья, невероятно азартно и совершенно безрассудно: его карманы то набиты золотом, то абсолютно пусты, его партнерами являются то высокопоставленные офицеры, то бродяги в жалких притонах. Когда он в выигрыше, он бросает деньги пригоршнями, когда он в проигрыше, он делает долги. Его братья поступают точно так же.

Екатерина знакомится с Григорием Орловым как с офицером, сопровождающим графа Шверина. По слухам, она как-то, во время одного из визитов графа в Ораниенбаум, сидела со скучающим видом у окна, и ее взор случайно встретился с пламенным взором прогуливавшегося под окнами Орлова. Мужественная красота молодого офицера произвела на нее неотразимое впечатление, а Орлов не был робким воздыхателем на манер Понятовского и умел использовать представляющиеся ему шансы. В нем было вообще мало схожего с Понятовским, но много общего с Салтыковым и всеми теми мужчинами, которые заменили его впоследствии в сердце и постели Екатерины. Выражаясь банально, это был ее тип.

Не случайно, конечно, все любовники Екатерины, за исключением Понятовского, были люди геркулесова сложения, красивые, крепко сбитые, с широкими плечами и ногами безупречной формы, со страстным темпераментом и не кладезь познаний. Отличительным, бросающимся в глаза качеством всех этих мужчин являлась именно их ярко выраженная мужественность. Трезвая управительница своей славы, она не признает одиночества в постели и избирает себе партнеров, которые удовлетворяют ее исключительно чувственные потребности. Им Екатерина обязана своей репутацией новой Мессалины. Кажущийся контраст между ее духовными и чувственными запросами и склонностями обусловливает грубость и яркость тех красок, которыми размалевана восковая фигура ее посмертной славы в паноптикуме нынешних людей со средним образованием.

Вот уже двести лет этот чудовищный образ распутной царицы щекочет сластолюбивое воображение мещан. Он абсолютно неверен. Екатерина так же нуждалась в любви и нежности, как всякая другая здоровая женщина с совершенно нормальными склонностями. Не любовь к мужской силе, а пронизывающий ее до мозга костей страх мужской слабости является отличительной чертой характера Екатерины. Вся ее юность была омрачена борьбой с хилым, болезненным братом. Ее брак с хилым болезненным мужем являлся повторением, бесконечной модуляцией той же темы.

Все перенесенные ею как женщиной унижения и оскорбления имели своим источником мужскую слабость. Необычайно здоровая, крепкая женская натура может перенести девять лет еженощного презрения, но не может их забыть. Эти ночи оставили неизгладимый след- страх. Опасение того, как бы не повторились подобные унизительные переживания. Стремление к мужской силе есть только выход из тисков мрачного опыта, подсказанный ей ее абсолютно не истерической натурой. Именно потому, что она преисполнена сентиментальных потребностей, ей приходится прибегать к романтическому разукрашиванию своего инстинктивного чувства полового подбора: она доходит до наивного язычески-античного представления о неразрывной связи между телесным и духовным величием, между внешней и внутренней красотой.

С другой стороны, женщина такого положения, как Екатерина, и, главное, обладающая таким умом, возбуждает именно у мужчин, стоящих на высоком уровне духовного развития, известный страх. Она, конечно, вызывает к себе огромный интерес, восхищение, поклонение, дружбу, но вместе с тем и страх, препятствующий развиться любви. В связи с ее необычайно высоким общественным положением этот страх умного мужчины, его опасения насчет возможности соблюсти свое достоинство вдвойне понятны. Понятовский тоже боялся и, вероятно, своевременно сбежал бы, если б Нарышкин в буквальном смысле слова не втолкнул его в комнату Екатерины.

Только мужчины, абсолютно уверенные в своей мощной мужественности и лишенные критерия для расценки других достоинств, умеют видеть женщину в такой женщине. Более того, они видят в ней только и исключительно женщину, почти трогательную, почти смешную женщину, которую даже пурпурная мантия не может уберечь от того, чтобы она не оказалась в решительный момент только похотливой самкой.

Кажущееся противоречие между увлечением Екатерины Вольтером и любовью ее к какому-нибудь Орлову отпадает: здесь вовсе нет противоречия, а есть неизбежная внутренняя связь.