Чтение онлайн

– Слышала нарекания касательно главнокомандующего, – государыня пытливо посмотрела на Потемкина. – Может статься, они не бепочвенны.

Тот сразу же среагировал:

– Каковые могут быть нарекания, Ваше Величество? После того, как Суворов разбил турок под Туртукаем, сам Румянцев с корпусом в тринадцать тысяч штыков и сабель застрял под Силистрией. Засуха выжгла поля и луга, лошадей кормили камышом из речных плавней, начался их падеж. Дела на фронте шли худо. Поверьте, я там был! – воскликнул он. – Главнокомандующий вынужденно снял осаду и отвел войска на левый берег Дуная. Мы ведаем, что клеветники и враги его, принялись сочинять доносы, по причине которых Петр Александрович заметно пал духом.

Императрица слушала внимательно. Последние слова ее раздосадовали.

– Когда прекратится вечная людская зависть! Доложите генерал-поручик подробнее о нуждах армии и затянувшейся войне, о коих просил вас доложить главнокомандующий армией, граф Румянцев. Хотелось бы все услышать, стало быть, из первых рук. Потом уж я ознакомлюсь с его письмами.

Григорий изложил все коротко и четко.

Екатерина Алексеевна что-то отмечала у себя на бумаге. С минуту поупражнявшись письмом, она паки ласково обратилась к генералу:

– Стало быть, на фронте есть еще один Потемкин, ваш брат? – вдруг спросила она.

– Троюродный брат, Ваше Величество. Вполне толковый офицер, на четыре года младше меня, учился, как и я когда-то, в Московском Университете, военную службу начал в Семеновском полку.

Екатерина, пытливо взглянув на Потемкина, заметила:

– Вот как! Тогда, может статься, надобно найти ему применение достойнее. Полагаю, Григорий Александрович, он тоже, как вы, умен?

Потемкин слегка порозовел, но по-военному кивнув головой, сериозно ответил:

– Спасибо, государыня, за лестный отзыв об моей персоне.

Императрица помолчала, поправляя свои рукава, затем непроизвольно слегка коснулась рукой прически.

Потемкин выглядел совершенно возмужавшим, в сравнении с тем, какового она видела почти три года назад. Красавец, бравый генерал, мужественный, даже, кажется, неотразимый. Красивые губы и белые зубы, глаз не оторвать от роскошной шевелюры! Потемкина она ни разу не видела в парике. «Циклоп» как называла его Брюсша, выглядел слегка надменным, понеже больной глаз его с чуть прикрытым веком смотрелся слегка высокомерно прищуренным.

Наконец, она прервала молчание:

– Сказывают, вы тяжело болели несколько месяцев…

Потемкин скривил губы, показывая, что тема сия ему малоприятна.

– Да, Ваше Величество, государыня Екатерина Алексеевна, – ответил он неохотно. – К несчастию моему, эпидемия лихорадки не обошла меня стороной, но, благодаря моим друзьям-запорожцам и их старинному народному средству, как видите, ныне я жив и здоров. Они же меня уговорили записаться казаком в… Запорожскую сечь. Прозывают меня там Гриц Нечеса.

– Нечеса?!

Екатерина звонко рассмеялась. Улыбавшийся Григорий, заразившись, тоже весело засмеявшись, объяснил:

– Понеже, валяясь хворый, я редко расчесывал свою гриву. Вот и Нечеса…

– Ах, господин генерал-поручик, – иронично заметила императрица, – недолго вам оставаться под таким замечательным именем, понеже я собираюсь ликвидировать сию Сечь.

– Пошто государыня? Чем они вам не угодны? – удивился Потемкин.

– Не угодны! – подтвердила уже сериозно свои слова императрица. – Ни к чему нам войска, которые неизвестно кем и как управляются. Таковые войска могут явиться гнездом смутьянов. А вы ведь, генерал, знаете, какая ныне смута в государстве? Хуже некуда! Посему, я придерживаюсь народной мудрости: «с огнем не шути, с водой не дружи, ветру не верь».

Говоря сие, она на мгновение поднесла руки к голове, сжала виски. Видно было, не сладкие мысли посещали ее. Потемкин, жалея ее, импульсивно наклонился к ней, невольно выразив сострадание.

– Знатная поговорка, Ваше Величество!

Екатерина скользнула взглядом в его сторону. Увидев выражение его лица, улыбнулась.

– Но, допрежь у меня имеются в наличии таковые молодцы, как вы, Григорий Александрович, кои не забывают пещтись об Отечестве, то я не буду впадать в дешперацию.

Потемкин, вскочив со своего места, горячо воскликнул:

– Не надобно никакой дешперации, Ваше Величество! Я завсегда готов умереть за свою государыню и Отечество! Одно ваше слово, и я поскачу на край света, за ради нашей Северной Семирамиды, – последовал дерзкий ответ.

Императрица, улыбаясь, смотрела благосклонно на паки склоненную над ее рукой, голову отважного храбреца.

– Не так далеко, генерал! – молвила она. – Достаточно того, что вы будете давать зрелые советы, сей воюющей на два фронта Семирамиде здесь, в Северной Пальмире. Ибо о том, что делать с сложившимся положением я думаю уже не один месяц. Учиненные нами решения, как оказалось, неудачны. Мне надобна помощь мужественного и зрелого ума. Вы ведь знаете, что и мудрым людям надобен иногда совет.

– О, да! Я знаю, государыня-матушка, все подробности о втором фронте и о бунтовщиках в Поволжье. Мой друг, пиит Гаврила Державин, воюет в рядах нашего общего друга генерал-аншефа, Александра Ильича Бибикова. Он прописал мне о действиях генерала против Пугачевского движения. Я бы сказал, что, имея всего-то полтораста кавалеристов и около трех тысяч пехотинцев, Александр Ильич уже более месяца не токмо тщится защитить город, но и делает наступательные вылазки.

Глаза императрицы весьма оживились:

– Он необыкновенный человек! – воскликнула она. – И я всегда об том знала! – Полная противоположность, отстраненному мною, злосчастного генерала Василия Кара, коий и звание-то генеральское не должон иметь, – добавила она с презрением.

Екатерина замолчала, видя, что Потемкин что-то желает сказать. Тот не замедлил:

– А каково! Бибиков организовал в Казани дворянскую милицию! Город, почитая его, сформировал в помощь ему вооруженный корпус из дворян в триста человек, да и магистрат не подкачал – выставил конный эскадрон гусар!

Екатерина, удивляясь его осведомленности, с грустью добавила:

– Паче того, родственник Бибикова, генерал-майор Ларионов, взял на себя командование оными корпусом и эскадроном. Я была в Казани шесть лет назад, не поверю, что сей мощный город, сдастся на милость подлому самозванцу.

Она помолчала, ожидая, что скажет генерал, но тот смотрел на нее, и всякий раз, при встрече с ее взглядом, не отводил глаза.

– Однако, – прервала молчание Екатерина, – результатов пока нет. Мятежники, продолжают наступать. Трудно, особливо, с башкирцами. Подполковник Лазарев понес большие потери в схватке с ними.