Чтение онлайн

После того что Катя сказала Ирине, после этого иносказательного, но обеим понятного объяснения, Катя чувствовала себя спокойной и уверенной. Как огонь, плавящий два куска металла, соединяет их, так и этот тяжелый разговор что-то расплавил и соединил в них. Все остальное не имеет значения. Все преодолимо. Даже неожиданное малодушие Кости, а это, быть может, самое тяжелое.

Ирина сидела вялая, немного сонливая, брюзгливым голосом рассказывала о Гаграх.

– Мне не понравилось. Много народу, шум. Дамочки, не поймешь, кто они. Жара невыносимая, а они туалеты демонстрируют. И кому нужны их туалеты?

– Подрастешь – узнаешь, кому нужны туалеты, – сказал Леднев.

– Я не говорю, что не нужны. Вопрос о том – где и когда.

– Сама-то повезла целый чемодан, – рассмеялся Леднев.

– И напрасно! И зря! Я вообще больше туда не поеду.

– Лучше всего в туристском походе, – сказала Катя.

– Хлопотливо, – лениво возразила Ирина, не глядя на Катю. – Лазить по горам. И не всякий может. Вот папа, например.

Катя засмеялась.

– Ну уж, Константин Алексеевич, ходок вы действительно слабый. Помните, я вас приглашала в Кадницы, а вы боялись, что на горку не взберетесь.

– Вы из Кадниц? – Ирина скользнула по Кате быстрым взглядом.

– Да.

Ни к кому не обращаясь, Ирина сказала:

– Бабушка все о Кадницах рассказывает. А я там ни разу не была.

– Взяли бы и съездили, – сказала Катя, – здесь недалеко.

– Да вот все прошу его и прошу, а он все не может и не может.

– Некогда, Иришка, – сказал Леднев.

– Хотите, я с вами съезжу в Кадницы? – предложила Катя. И она смотрела на Ирину, ожидая ответа, которым та могла так много поправить. Но Ирина молчала.

– А ведь верно, – оживился Леднев, – поедем в следующее воскресенье. Туда на катере, обратно на машине.

– Я с удовольствием! – Катя улыбнулась и посмотрела на Ирину.

Ирина повернула голову к отцу, но не подняла глаз.

– Только обещаешь. А потом окажется, что ты в воскресенье занят.

– А мы его заставим, – весело сказала Катя, – поедемте. Очень интересно узнавать новые места. Так же как и новых людей.

– Чем же это интересно? – усмехнулась Ирина.

– Человек часто оказывается вовсе не таким, каким показался в первый раз, а гораздо лучше.

– А иногда и хуже, – сказала Ирина.

– Бывает и так, – согласилась Катя, – но это подтверждает, что первое впечатление ошибочно.

Так они и пообедали: Ирина глядя в тарелку, Катя – тщетно пытаясь добиться ее признания, Леднев – делая вид, что все в порядке, Галина Семеновна – подчеркивая, что с сегодняшнего дня она не более как обыкновенная домработница.

В коридоре, куда все вышли провожать Катю, Ирина стояла, прислонившись к косяку двери. На лице ее была улыбка любезной хозяйки, которая рада гостям, особенно тогда, когда они уходят; Галина Семеновна, натянуто улыбаясь, говорила:

– И не посидели вовсе. Попили бы чайку.

Подавая Кате пальто, Леднев смущенно и встревожено заглянул ей в глаза.

Ирина и Леднев вернулись в комнату.

– Понравилась тебе Екатерина Ивановна?

– Ничего, симпатичная, – ответила Ирина, снова устраиваясь на диване.

Леднев прошелся по комнате, придвинул стулья к столу, одернул скатерть, переставил две книги на этажерке.

– Ты влюблен в нее? – неожиданно спросила Ирина.

«Ну вот еще, что за глупости ты выдумываешь?» – чуть было не сказал Леднев. Но понял, что если скажет так, то не скоро еще сможет рассказать дочери правду.

Переставляя книги на этажерке, он ответил:

– Немного есть.

– Все влюбленные удивительно глупеют. Прямо на глазах.

Он засмеялся.

– Я выглядел дураком? Чем же?

– Это трудно объяснить. А она не то что недобрая или злая, а как тебе сказать… Откровенная очень. Правда, красивая. Вот увидишь – она тебе еще будет нотации читать, если уже не читает.

Он протянул руку, погладил волосы дочери.

– У нее жестковатый характер, но она добрый и порядочный человек. И я бы хотел, чтобы ты с ней подружилась.

Она прижалась щекой к его руке, тихо спросила:

– Ты хочешь жениться?

Он откашлялся.

– До этого еще далеко…

Она вздохнула.

– Хочешь. Я вижу… – И, помолчав, прошептала: – Ведь нам было так хорошо вместе.

– Дурочка! Мы и будем вместе.

– Это уже не то.

– А когда ты окончишь институт, выйдешь замуж, уедешь, с кем я останусь? С Галиной Семеновной?

Он спросил шутливо, но этим вопросом подтверждал, что хочет жениться и что сегодняшний приход Екатерины Ивановны связан именно с этим, а не с чем-нибудь другим.

Леднев думал о том, что свою жизнь отдал дочери, всегда опасался, что она может лишиться всего, к чему привыкла, среди чего выросла, может остаться одна, маленькая, беспомощная.

– Да, верно, папка, – сказала Ирина. – Тебе надо жениться. Мне это не то что неприятно, а как тебе сказать… Чужая женщина будет ходить, распоряжаться, надо будет к ней привыкать…

Не оборачиваясь, она протянула свою тоненькую руку и погладила его волосы ласковым и нежным жестом, который так трогал его всегда. Вошла Галина Семеновна, начала накрывать к чаю, молча, с видом человека, которого считают в чем-то виноватым, но сам он этого не считает и готов дать отпор.

Галина Семеновна двигалась по комнате, сердито стучала дверками буфета, звенела посудой, возилась, копошилась, дожидаясь, когда с ней заговорят. Но с ней не заговаривали, и она, хлопнув дверью напоследок, ушла в кухню. Ирина сказала:

– Я только хочу, папка, чтобы она тебя любила и была преданна тебе. Так много неискренних людей.

– Тебе она кажется неискренней?

– Я не про нее говорю, а вообще. Она, наоборот, кажется мне чересчур прямолинейной. Но мне будет неприятно, если она станет тебя огорчать.

– Огорчать я себя не позволю, – засмеялся Леднев. – Ты говоришь так, будто я уже решил. Ничего я еще не решил. Она хороший человек, я хочу, чтобы ты с ней подружилась. Она будет к нам приходить в гости, и тогда мы все обдумаем.

– Нет, папка… – Ирина снова прижалась лицом к его ладони. – Ты уже все решил.

Клара пришла к Ермаковым с Алешей: знала, что Ермаковы постесняются при ребенке говорить плохое о ней, а сама она сможет говорить о Сутырине что угодно.