Екатерина Вторая и Г. А. Потемкин. Личная переписка (1769-1791)
Шрифт:
6 …и заставила сделать из дешпирации выбор кое-какой… — Сближение с молодым гвардейским офицером Александром Семеновичем Васильчиковым (1740–1804), совершенно незначительной личностью, по словам Екатерины, произошло «из дешпирации» (от отчаяния), вызванного невниманием Орлова. Она признается, что страдала полтора года. В письмах № 19, 22, 29, 30 заметна ее неприязнь к Васильчикову.
7 Потом приехал некто богатырь… — Высокий рост и богатырская стать Потемкина обращали на него внимание. По одной из версий, в дни переворота 1762 г. вахмистр Конной гвардии Потемкин якобы отдал императрице (одетой в гвардейский мундир) свой темляк на шпагу. Знатоки русской военной формы опровергают этот рассказ. Как бы то ни было, молодой конногвардеец был замечен. Государыня следила за его карьерой, направляя ее.
8… услыша о его приезде, уже говорить стали, что ему тут поселиться, а того не знали, что мы письмецом сюда призвали неприметно его… — Наперсницами Екатерины были камерюнгфера М.С. Перекусихина и графиня П.А. Брюс. Им она поверяла сердечные тайны. «Письмецо» Екатерины (№ 3) не содержало прямого вызова в Петербург, но Потемкин понял намек. Императрица нуждалась в нем, как в сильном человеке, способном стать ее опорой.
9…есть ли в нем склонность, о которой мне Брюсша сказывала, что давно многие подозревали. — Графиня Прасковья Александровна Брюс (1729–1786) — родная сестра фельдмаршала Румянцева — после воцарения Екатерины сделалась ее ближайшей подругой. Государыня посвятила ей одну из редакций своих «Записок». В письмах № 319, 521, 566 Екатерина называет ее «Парашей», «Параньей», передает от нее поклоны Потемкину.
10 Ну, Господин Богатырь, после сей исповеди могу ли я надеяться получить отпущение грехов своих… естьли хочешь на век меня к себе привязать, то покажи мне столько же дружбы, как и любви, а наипаче люби и говори правду. — Конец письма, как и вся «Чистосердечная исповедь», поражает какой-то затаенной грустью, прикрытой иронией. Признавшись в своем «пороке» — желании любить и быть любимой — 45-летняя Екатерина сознает, что Потемкин, потребовавший от нее этой исповеди, может разочароваться в ней. Объяснения длятся уже две с лишним недели, но она так и не услышала решительного «да».
11. Екатерина II — Г.А. Потемкину
После 21.II.1774
Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 1. Л. 137.
Публикация — ВИ, 1989, № 9. С. 105.
1 Ты знаешь мой нрав и мое сердце, ты ведаешь хорошие и дурные свойства… — Письмо написано после передачи Потемкину «Чистосердечной исповеди». Страстный характер Екатерины виден в каждой строчке этого письма. Она чувствует, что Потемкин — ее судьба.
12 Екатерина II — Г.А. Потемкину
26. II.1774
Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 1. Л. 209-209об.
Публикация — PC, 1881, июль. С. 500–501.
В КФЖ под 26.II.1774 г. записано, как после обеденного стола Ее Императорское Величество «имела выход в каретах в Смольный дворец, куда по прибытии проходила в залу, в которой с воспитывающимися там девицами имела несколько времени в разговорах. А потом благородного воспитания девицами представлена была на тамошнем театре французская комедия».
1…я пошла с печали лечь в постель, где по милости Вашей пятую ночь проводила без сна. — Написав и передав Потемкину 21 февраля «Чистосердечную исповедь», Екатерина пятую ночь проводит без сна, ожидая ответа. Но ответа все нет. Два часа ожидания в библиотеке на сквозном ветру говорят о многом. Сдержанность Потемкина доводит Екатерину до исступления.
2 Я сегодня думаю ехать в Девичий монастырь, естьли не отменится комедия тамо. — В 1764 г. по представлению И.И. Бецкого в Смольном монастыре в Петербурге было открыто Императорское воспитательное общество благородных девиц — первое женское учебное заведение в России. Воспитанницы жили на полном пансионе. Широкая программа обучения включала в себя театральные постановки, в которых и женские, и мужские роли исполняли воспитанницы.
3 Был у меня тот, которого Аптекарем назвал…, а внутренне ты им не противен, а больше других Князю. — «Аптекарем» остроумный Потемкин мог назвать сторонника Орловых Ивана Ивановича Бецкого (1704–1795), побочного сына генерала князя И.Ю. Трубецкого. Родившийся в Швеции, где его отец находился в плену, Бецкой получил хорошее образование, подолгу жил в Европе, был принят в лучших столичных обществах. При Екатерине II возглавлял Академию художеств и придворное строительное ведомство. Бецкой считался главным педагогическим авторитетом в России. «Князем» Екатерина называет Г.Г. Орлова. В это время в столице находились и трое его братьев — Алексей, Федор и Владимир. За императрицей и ее отношениями с Потемкиным пристально следят. Особенно внимательны Орловы и их сторонники.
4… многое множество имею тебе сказать, а наипаче похожего на то, что говорила между двенадцатого и второго часа вчера, но не знаю, во вчерашнем ли ты расположении и соответствуют ли часто твои слова так мало делу, как в сии последние сутки. — Екатерина назначает новое свидание, во время которого (очевидно, 26 февраля) и произошло решительное объяснение.
13. Г.А. Потемкин — Екатерине II
27. II.1774
Подлинник. Подпись — автограф. СПБИИ. Ф. 238. Картон 276а. Д. 7426. Л. 1-1об.
Публикация — Бантыш-Каменский. Ч. 4. С. 201.
После объяснения Потемкин по договоренности с Екатериной подал официальную просьбу о пожаловании его в генерал-адъютанты. Состоявшие при императрице генерал-адъютанты (5–6 самых доверенных лиц, среди которых был и Г.Г. Орлов) несли дежурства во дворце, сменяя один другого.
14. Екатерина II — Г.А. Потемкину
27. II.1774
Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 1. Л. 343.
Публикация — ВИ, 1989, № 12. С. 111.
Письмо, скорее всего, написано вечером 27.II. Несмотря на меры предосторожности, свидания перестают быть тайной. См. письмо № 19 и примеч. к нему.
15. Екатерина II — Г.А. Потемкину
28. II.1774
Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 1. Л. 129–130.
Публикация — PC, 1875, апрель. С. 684–685.
Письмо написано 28 февраля, так как Великий пост, наступавший через три дня, начинался 3 марта.
1 Только одно прошу не делать: не вредить и не стараться вредить Кн[язю] Ор[лову] в моих мыслях… Нет человека, которого он более мне хвалил и, по видимому мне, более любил и в прежнее время и ныне до самого приезда твоего, как тебя… Он тебя любит, а мне оне друзья и я с ними не расстанусь. — Сохранились письма Г.Г. Орлова П.А. Румянцеву от 2.II.1770 г. и от начала 1771 г., в которых он рекомендует Потемкина, называя его своим «приятелем». Орлов просит главнокомандующего быть наставником молодого генерала (СИН, 1897. Кн. 1. С. 244 и 283). Называвшая Орловых своими «ангелами-хранителями», императрица не хотела, чтобы Потемкин сразу же оказался вовлеченным в борьбу придворных группировок (Панины против Орловых). Потемкин оценил данный ему совет и проявил по отношению к Г.Г. Орлову и его братьям нужный такт.
2… напиши, пожалуй, каков ты сегодни… и лихорадка продолжается ли и сильна ли? Панин тебе скажет: «Изволь, сударь, отведать хину, хину, хину!» — Эпидемические болезни и лихорадка были бичом русской армии на Дунае. Осенью 1771 г. Потемкин едва не умер от тяжелой болезни. Лихорадка и частые простуды, как видно из писем, преследовали его и по приезде в Петербург. Панин Никита Иванович (1718–1783) — граф, дипломат, воспитатель наследника престола великого князя Павла Петровича. Активный участник переворота 1762 г. Добивался некоторого ограничения самодержавной власти в пользу «Совета», составленного из авторитетных лиц (повторение попытки «верховников», пригласивших в 1730 г. на престол вдову курляндского герцога Анну Иоанновну, которая сначала подписала «кондиции», а потом уничтожила их, получив поддержку более широких кругов дворянства). С 1763 г. Панин возглавлял Коллегию иностранных дел. Пользовался авторитетом среди дипломатов, придерживался пропрусской ориентации. С 1767 г. граф, с 1773 г. — действительный тайный советник первого класса (этот чин приравнивался чину генерал-фельдмаршала). Екатерина ценила опыт и знания Панина, но твердо противостояла его попыткам диктовать ей свою волю. В литературе упоминается «панинский заговор» 1775–1776 гг. Панин и его сторонники ориентировались на наследника престола, находившегося под влиянием своего воспитателя. Екатерине удалось нейтрализовать эти интриги, опираясь сначала на Орловых, затем на Потемкина.