Чтение онлайн

Корнет твой кавалергардский непременно продолжает свое похвальное и примерное и разумное поведение. Я чрезвычайно довольна честностию, добросердечием и нелицемерной его привязанностию ко мне. Он весьма благодарен за ласки твои к нему, и ты его найдешь достойным оных. Мое здоровье поправляется и уже дни по четыре и по пяти я отдыху имею, а именно с прошедшей пятницы ничего отнюдь не чувствую. Что ты болен был, о том очень жалею. Прощай, мой друг, Бог с тобою, и да наставит тя.

Генваря 22, 1791 г.

Друг мой любезный Князь Григорий Александрович. Ожидая с часа на час Г[енерал]-М[аиора] Попова с подробными вестьми о взятьи Измаила, доныне нахожусь еще в невозможности за сие важное дело изъявить мою признательность к тебе и ко всем. Со вчерашним же куриером получила твое письмо от 15 генваря из Ясс. Не самые недоброхоты, хотя злятся, но оспаривать не могут великие тобою приобретенные успехи, коими Всевышний увенчал усердные и искусные твои труды и рачение. Что же оными не гордишься по совету моему, сие хвалю; и да не будет в тебе также уничижение, паче гордости1. А желаю, чтоб ты веселился своими успехами и был приятен и любезен в своем обхождении. Сию задачу тебе выполнить не трудно, понеже тогда природный твой ум находит свободное сопряжение с твоим добрым сердцем. Vos sentiments a mon egard me sont connus, et comme je suis persuadee qu'ils font partie de Votre existence, je suis persuadee aussi qu'ils ne sauroit changer; je ne Vous en ai encore jamais connu d'autres. [446] Господин Питомец мой, ты оправдал мое об тебе мнение, и я дала и даю тебе аттестат, что ты господин преизрядный, а пруссаки дураки злые. Я писала к тебе в предыдущем песьме, что ежели дела не претерпят от твоей езды сюда, чтоб ты сам решился, когда ехать. Теперь вижу из твоего письма, что почитаешь нынешнее время, яко глухую пору. И так думаю, что ты уже в дороге, а сие пишу в запас, паче чаяния, ежели не поехал, и возобновляю тебе дозволение приехать, когда усмотришь, что приездом твоим дела не портятся. Когда Валериян Александрович приехал, тогда я думала, что за ним немешкотно Г[енерал]-М[аиор] Попов будет, и сего я ожидала всякий день доныне, но не бывал. Прощай, мой друг сердечный, до свиданья.

Генв[аря] 24 ч., 1791 г.

Яссы. 9 февраля [1791]

Матушка Всемилостивейшая Государыня. Получа дозволение мне приехать, доношу, что мне до сих пор грудная болезнь и кашель препятствовали отправиться. Хотя не совсем легче, однако выеду сего дня.

В Царьград от визиря посылан был рейс-эфенди с предложением о мире, но чуть Султан не отрубил ему головы. Посланник отправлен в Берлин с вопросами. С его возвращением решится, чему быть1. По узнании об Измаиле столица была в опасности от бунта, но шинки заперты, вино конфисковано, собрания запрещены — и тем укротилось. Не смеет никто Султану говорить, а он пьет.

Отправляясь отсюда, препоручил команду Князю Репнину с полным предписанием2. Я же и сам скоро возвращусь, не имея никаких других нужд, как увидеть Вас и доложиться по делам, и, конечно, вскоре возвращусь.

Получил я письмо от Императора весьма милостивое и от многих поздравления из Вены3. В Галиции и Австрии народ, слыша, что я будто ехал в Вену, расположены были меня встречать и выпрягать лошадей. Я и сим обязан Вам, матушка Государыня. Пока жив

вернейший и благодарнейший

подданный Князь Потемкин Таврический

Друг мой сердечный Князь Григорий Александрович. Во ожидании скорого твоего приезда не ответствовала я доныне на письмы, привезенные Г[енерал]-М[аиором] Поповым1. Но видя, что твой приезд замедлился, ныне пишу к тебе, дабы тебе сказать, что письмы твои я с Поповым получила, и после того ни строки. Когда приедешь, тогда переговорим изустно обо всем. Ожидаю тебя на масляницу, но в какое время бы ни приехал, увижу тебя с равным удовольствием. Прощай, Бог с тобою.

Февр[аля] 15 ч., 1791

[Март 1791]

Батинька друг милой, я, кроме что горло болит маленько да согреться не могу, ничем сегодня жаловаться не могу. Но, как насморк продолжается, то Рожерсон просил в стужу не ходить; останусь дома, да велю читать1. Прощай, душа, будь здоров.

[Март 1791]

Флот в одном месте лутче будет1, потому что, разделяя части, и внимание и заботы умножаются.

Следовать положению — как зделанному уже, по поводу обстоятельств.

Секретно повелеть заготовить более брандеров и умножить во флоте огненосных орудий.

Оказать охоту к отпору, и сие — живым приуготовлением всего.

Умножить флот большой.

Набрать еще матрозов в зачет противу агличан. Можно помещать по нескольку на корабли и финляндцев. Особливо набережные жители способны к морю.

Не угодно было принять о мещанах, хотя и пробовано было мое представление2. Их триста тысяч. От которого числа по примеру казацких войск долженствовала бы служить пятая часть. Но ежели и десятая, то было бы тридцать [тысяч] исправных воинов. А как есть части, в которых необходимо непрерывное комплектование быть долженствует, как то — флот и артиллерия, то бы и наполнять оные.

[До 24 марта 1791]

Естли будет Высочайшая воля зделать медаль Генералу Графу Суворову, сим наградится его служба при взятии Измаила. Но как он всю кампанию один токмо в действиях был из Генерал-Аншефов, трудился со рвением ему сродным и, обращаясь по моим повелениям на пункты отдаленные правого фланга с крайним поспешением, спас, можно сказать, союзников, ибо неприятель, видя приближение наших, не осмелился атаковать их, иначе, конечно, были бы они разбиты, — то не благоугодно ли будет отличить его гвардии подполковника чином или Генерал-Адъютантом1.

Батинька, первое письмо королевское от 30 января я читала и сама оное Стедингу вручила. Письмо, писанное Игельстромом, мною апробовано и поправлено было1. А что я нашла тут совсем новое есть то, что они посылку Игельстрома отклоняют и что болезнь королевская будет служить предлогом к несвиданию, чем я весьма сама довольна2. Впрочем, я сама сказала Стедингу, что Король не имеет причину сумневаться обо мне, что я готова заключить с ним союз и что в оном договоримся о субсидии3. О границе зимою располагать неудобно было, а контр-проект остановился лишь за тем, что тебе от них же предложено было свиданье, которое не сбудется же4. Ежели шведы посольства не хотят, то отложить оное не долго же, но всему надобна благопристойность. От границы же, Бог ведает, какие уступки хотят.

Пугательным прусским выдумкам, пришедшим сего утра, я еще отлагаю придать веру, дондеже подтвердятся5. Подобные мы многие уже видели. Тут же они, как и всегда, оставили себе открытые калитки, чтоб вынырнуть, как сам увидишь, ибо говорят, что второго курьера с датской интермиссиею из Англии ожидают. План твой получила, писав сие, и, положа перо сие на стол, стану читать.

4 апреля 1791 г.

[До 10 апреля 1791]

Я припадаю к твоим стопам со слезами безпримерной ревности и усердия к твоей Славе, а с ней — к пользе моего Отечества. Выслушай меня, как мать и благотворительница. Прикажи употребить все, что можно, к привлечению Швеции. Vous rendres par la nuls tous les projets de Vos ennemis et Vous oteres pour ainsi dire l'epine de Votre coeur, car cet ennemi pour nous est de plus grande consequence vu la proximite de la residence. Pour le Gros Frederic nous pourrons parvenir a arreter les progres, d'autant plus si l'Empereur se mele et s'il sera necessaire nous amenerons tous en Pologne garder nos frontieres. Contre les Turcs qui se trouveront toujours plus mal en s'eloignant du Danube, il faut placer les troupes selon les points et paraitre le moins inquiet qu'il est possible, meme affecter de la gaiete. [447]