Чтение онлайн

…по сту и по полторы давала. Теперь изволь щитать: хотя бы по двухсот тысяч в год прибыло, чтобы в десять лет вышло два миллиона, но и сего быть не может, ибо двести — один год только даны откупщикам целой кампании. Погодно на персону пятьдесят тысяч не может приходить. И так, естьли б и тут что в кампании даст пользу сущую, то, по крайней мере, барыш есть выдумленный, чего и подписую.

Екатерина

Из криминального дела, по которому с преступника снято дворянство по моей конфирмации, вышло, что бездельники выманили на Тамбовский и Ширванский полк из комиссариата медали и ленты. Потом медали перелили в слитки, ленты сожгли. Мне кажется, что подобное случиться не могло, буде в полках медали инако не раздавались, как с генеральским аттестатом в комиссариат.

В мастерской есть штатский советник Леонтий Исаков1. Сей написан в произвождении с десятилетними, но, как я не знаю, дано ли ему сие место вместо отставки, то прошу мне о сем дать знать, ибо таковых я в произвождении не написала, а буде хочешь, произведен будет.

Что касается до Ащерина1, чтоб его определить в отставной лейб-гвардии баталион, то, чаю, сие невозможно, ибо когда зделана в Муроме инвалидная гвардейская рота, тогда положено Московской баталион дать исчезать, и для того уже давным-давно в сей баталион не определяют никого, и думаю, что уже весьма мало. А в команде он Князя Волконского. И так, желаю знать, куда Ащерина девать.

Брат брату зделал полный экипаж. Одел его от головы до ног. Тоже и людей. Заплатил сим полугодишное жалование вперед. Да сверх того деньгами чистыми дал ему две тысячи рублей, да ныне чрез комиссариат переслал тысячу рублей. А всего обошлось около шести тысячей, о чем щеты явствуют и налицо хранятся, не считая того, что здесь за него заплатил. Вот те самые верные и чистые известия.

[1775]

Ея Императорскому Величеству.

Всенижайшее прошение.

Припадая к стопам Вашим, прошу меня уволить сегодня обедать к Лазоревичу.

Раб Вашего Величества

Г.П.

Р_у_к_о_й Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Увольняю с таким всемил[остивейшим] подтверждением, чтоб ни обжор[ства], ни пья[нства] не было, а за тем болезнь не воспоследовала.

[1 января 1776]

Батинька, сударушка, ласковое твое письмо о новом лете1 не инако мною принято, как с тем нежным чувствием, с которым принимаю все то, что от тебя приходит. Дай Бог и тебе все то, что только желать можешь. Люблю тебя сердечно и буде ты мне друг, то знай, что, конечно, и я вернейший, которого имеешь. Я твоих прозьб исполняю, прошу тебя и моих не предать забвению. Прощай, душа милая, я сей час позову Морсошникова2 и велю, чтоб он хранил на мой кошт Гра[финю] Воронцову3.

[1 января 1776]

Я Ан[ну] Кар[ловну] хранить приказала, но и то правда, что братец ее довольно богат1, чтоб сей долг ее мог на себя взять.

[Начало января 1776]

Батинька, здравствуй. Бориско1 приехал и с деньгами. Тринадцатый день, как из Москвы. И целую гисторию сложил. Я думаю, что он играл, их проиграл, а как отыгрался, то прискакал. А говорит, будто воры его разбили и лошади и будто воров отдал в Новгород.

[Начало января 1776]

Выдумка и поклеп Ив[ана] Черны[шева] о Загряж[ском].

[До 25 января 1776]

Генерал-Порутчик Суворов просит в отпуск на год. По сему и не остается в дивизии Петербургской ни одного Генерал-Порутчика. Я б желал Господина Кашкина, но на сие нужна Ваша воля. Ежели позволите, то Коллегия его определит.

Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Определите Кашкина1.

[До 31 января 1776]

Петровна на свой щет ставит. Мы ее сватаем. Сметь ли благодарить Перюша. Отнюдь казалась не дика.

[31 января 1776]

Сей день тезоименитая Евдокея многая лета пользовалась щедротами царскими. Но бык прервал сию струю милостей. Она не меньше, как Ио, сокрушалась, лишь только не бегала по свету столько и не была как та превращена в корову. Рада же теперь сесть хоть на козла, лишь бы только приобресть то право, что потеряла. Аминь.

Р_у_к_о_й _Е_к_а_т_е_р_и_н_ы II: Моп Ami, quand je donne une fois suis-je obligee [de] donner toujours?l Cette fois je don nerai, mais pour Vous faire plaisir, mais je ne veut pas qu'elle me fasse un devoir de donner. [139]

[До 14 февраля 1776]

Будте изволишь, подпишу сей, а буде изволишь, то и одно только позволенье для тысячи лошадей. Естьли сей подпишу, некоторое будет несходство с ответом, данным две недели назад Цесарскому поверенному в делах, ибо тут отговорились недостатком, мором и запрещением, и в согласие сего ответа луче будет выпустить закупленные тысячи лошадей до запрещения. Все же и цесарцам не хочется вспомоществовать противу Абдула-Гамеда Хан Оглу Хан Ахмета. Покорнейшая услужница. Кто умнее, тому и книги в руки. Изволь избрать сходственнейшее с обстоятельствами, и по решению Вашему положу знамение моего имяни.

[20 февраля 1776]

Сухое Ваше письмо я получила и при оном Ваш доклад. Теперь у меня правилы читают, и я с Вами о докладе изъяснюсь, когда зделаете мне честь ко мне прийти.

Благодарность и чувствование соединились во мне, получа, батинька, письмо твое и прекрасный подарок. Прошу быть уверен, что моя к тебе искренная дружба и чистосердечная привязанность никогда непременно во мне пребудет. Будь сам здоров и весел, умножишь тем самым мое удовольствие. Прощай, любезный питомец, желаю тебе добрая ночь. Теперь ложусь спать.

Что моя голова дурна, кружится и слаба, сие непритворно1. Я не зла и на тебя не сердита. Обхождения твои со мною в твоей воле. Мучить тебя я не намерена. Напрасно беспокри[шь]ся. Я желаю тебя видеть спокойным и сама быть в равном положении. Друг мой сердечный, истину говорю, приклони слух твой к правде. Некому тебе говорить ея, окроме меня самое.

Подобного ответа на простое предложение о моем желании видеть — нарисовано то, чего меня фраппировало. [140] Я не ожидала и теперь не знаю, в чем мое любопытство тебе оскорбительно. Еще менее ведаю, кто тебя шиканирует. [141]

Весьма резонабельное твое письмо я получила1 сей час и на оное буду ответствовать подробно, чего бы теперь учинила, буде бы не время было выйти. Будь спокоен и надежен, что я тебе отнюдь не враг.

Верности первейший знак есть покорность. Неблагодарность оказать я непривычна. Жизнь Ваша мне драгоценна и для того отдалить Вас не желаю.

Прочитав, душатка, твои письмы, нетрудно решиться: останься со мною. Политичные же твои предложения все весьма разумные.