Чтение онлайн

2…прикажите нового их посланника хорошенько трактовать. — Новым прусским посланником в Петербурге стал граф Бернгард фон дер Гольц, занимавший до того пост посланника в Версале.

3Противу Польши нужно запасаться. Черноморских казаков я умножаю… Да на всякий будущий случай нужно заготовить ружья… закажу в Туле… Такого оружия нужно много для того, что в Польше у всех нашего закона оружие отобрано. — После кровавого восстания в 1768 г., вошедшего в историю под именем «Колиевщины» польские власти отобрали оружие у православного украинского населения. Потемкин, внимательно наблюдая за сближением Польши с Пруссией, увеличивал численность казачьего войска, составленного из бывших запорожцев, и делал запасы оружия на тот случай, если бы Польша в союзе с Пруссией объявила войну России. Оружие предназначалось для населения Правобережной Украины, не забывшего Колиевщины.

4Казаки щегольски поступили под Бендерами. — Попытка турок отбить у русского конвоя своих пленных привела к ожесточенному сражению подле переправы через Днестр. В жестоком 5-часовом бою была разбита и прогнана партия неприятеля (до 3 000), значительно превосходившая численность донских, бугских и черноморских казаков. Кошевой черноморцев Чепега был тяжело ранен.

5Принц Виртембергский приехал… — Младший брат жены наследника престола, генерал-майор принц Карл Фридрих Александр проделал кампанию 1789 г. под начальством Потемкина. О его дальнейшей судьбе см. письма № 1051, 1054, 1145.

6Не знаю, отправился ли Граф Салтыков, а нужно им взять движение. — «Дан указ Графу И.П. Салтыкову об отъезде в Кавказ», — отмечает Храповицкий 5.VI.1789 и приводит слова императрицы: «Все взял и не едет; буде идет в отставку, то на его место сыщется другой. У меня 40 тысяч там без действия и не делают диверсии».

25. VI.1789

Автограф. АВПРИ. Ф. 5. Д. 585. Л. 232.

Публикуется впервые.

1Граф Петр Александрович все в Яссах, укладывает обоз и раскладывает по несколько раз в день. — Сдав в марте 1789 г. командование Украинской армией, Румянцев почти год жил в Молдавии, в непосредственной близости от театра военных действий. Фельдмаршал ссылался на свою болезнь (он действительно был серьезно болен, страдал от отеков ног и был тяжел на подъем), как на причину задержки. 23.IV.1789 Екатерина II своим рескриптом подтвердила Румянцеву, что отзыв от армии не имел «иного вида, кроме употребления Вас к служению в другом месте, соразмерно Вашим степени и искусству» (ДХ. 23.IV.1789). Румянцев отвечал: «Всемилостивейшее писание мою до крайности прискорбную душу вновь оживило, за исключением той скорби, которою я долго буду страдать, как долго я буду лишен случаев и способов на доказательство моего горячего усердия в военной службе Вашего Императорского Величества, коей я мою всю жизнь посвятил» (ДХ. 24.V.1789). Его пребывание в Молдавии порождало слухи в Петербурге и в армии, беспокоило Потемкина.

29. VI.1789

Автограф. РГАДА. Ф. 5. Д. 85. Ч. 2. Л. 172-172об.

Публикация — PC, 1876, сентябрь. С. 29.

Это ответ на письмо № 964. Но в тот же день 29.VI Храповицкий записывает в «Дневнике»: «Чрез меня отправлено к Князю письмо о домашних обстоятельствах». 17.VII императрица (ожидающая ответа) спрашивает Храповицкого, когда оно отправлено. «Доносил по справке с Гарновским, что письмо к Князю отправлено 3 июля…» (ДХ. 18.VII). «Домашние обстоятельства» касались разрыва с Мамоновым. См. письмо № 969.

29. VI.1789

Местонахождение подлинника неизвестно.

Публикация — Соч. имп. Екатерины II. Т. 12. 2-ой полутом. С. 699–701.

Это второе письмо, которым Екатерина извещает Потемкина о случившемся. Первое было написано по горячим следам 20.VI. О нем упоминает Гарновский в своем письме Попову от 21.VI.1789. «Может быть, Граф (Мамонов. — В.Л.) поджидал обстоятельнейшего письма, нежели то, которое, не заключая в себе ничего до сей истории касающегося, предпровождается теперь в письме его к Его Светлости, и Граф отнюдь того не знает, что секретно отдано Николаю Ивановичу (Салтыкову. — В.Л.) (сей дежурным, а Граф Безбородко в городе) другое — для доставления к Его Светлости… Николай Иванович мне ничего об оном не сказывал, а я узнал о том от Захара (старшего камердинера императрицы. — В.Л.)» (PC, 1876. Т. XVI. С. 401). Это секретное письмо не разыскано. Возможно, императрица сама уничтожила его, когда после смерти Потемкина получила назад свои письма к нему. Данное письмо написано уже после того, как страсти несколько улеглись. «Со вчерашнего дня Государыня сделалась повеселее», — отмечает Гарновский 21.VI, сообщая о «весьма ласковом обращении» с Зубовым. Сравнение текста этого письма с изложением событий Гарновским (см. примеч. к письму № 965) позволяет сделать вывод о том, что императрица, любя Мамонова и заметив его охлаждение к себе, решилась после долгих страданий и колебаний вызвать молодого человека на откровенность и развязать затянувшийся любовный узел. Как женщина, она не могла не почувствовать себя униженной, старалась переложить всю вину на Мамонова, но все таки нашла силы достойно выйти из положения.

1…Граф Брюс через неделю примет дежурство, я прикажу ему вызвать его дочь… — Графиня Екатерина Яковлевна Брюс была богатейшей невестой. Хотя ей исполнилось всего 13 лет, Екатерина отозвалась о ней Храповицкому, как о вполне сформировавшейся девушке. Впоследствии она была замужем за графом В.В. Мусиным-Пушкиным (сыном известного генерала). Брак не был счастливым.

2…он мне сознался, что вот уже год, как он влюблен в княжну Щербатову, испрашивая у меня формального разрешения на брак с ней. — Генерал-адъютанты и фрейлины императрицы должны были испрашивать разрешения на брак. Княжна Дарья Федоровна Щербатова (1762–1801) осталась в малолетстве без матери, была забрана теткой у деспотичного отца и воспитывалась при дворе. Сохранилось ее письмо Потемкину, в котором молодая женщина с большим достоинством просит доставить ей место фрейлины, напомнив князю о его племянницах и своей беззащитности (Автограф на фр. языке. Без даты. — РГАДА. Ф. 11. Оп. 1. Д. 863. Л. 1). 1.I.1787 г. она была пожалована во фрейлины. Ее роман с Мамоновым длился 8 месяцев. Брак (как и предсказала Екатерина) не был счастливым.

3На следующий день он попросил меня, чтоб я дала обещания, что я и сделала в среду. — В среду 20.VI «Пред вечерним выходом сама Ея Величество изволила обручить Графа и Княжну; они, стоя на коленях, просили прощения и прощены», — записывает Храповицкий. Помимо обручения, государыня приказала в среду (Храповицкому) заготовить указ о пожаловании Мамонову деревень (2 250 душ). 22-го «в пятницу указ был положен на стол». Подписан 23-го вместе с указом о выдаче Мамонову 100 000 рублей из собственного Кабинета Ее Императорского Величества.

4После чего он попросил о свадьбе, которая состоится в воскресенье 1 июля; пост не дозволяет им обвенчаться ранее. — Петровский пост начинался в воскресенье после Троицы и длился до 1.VII. Гарновский сообщает в письме от 4.VII: «1-го числа сего июля совершилась графская свадьба здесь в придворной церкви (в Царском Селе. — В.Л.), куда по желанию его во время бракосочетания, кроме на свадьбу и потом к ужину малого числа приглашенных особ, никого не пускали. Теперь смело можно сказать, что никогда подобное сему происшествие не восприяло счастливее сего конца и великодушие, при сем случае Графу оказанное, превзошло всех и всякое чаяние» (PC, 1876. Т. XVI. С. 402). Храповицкий уточняет: «В 9 часу вечера невесту нарядили (т. е. наряжала сама государыня. — В.Л.) и благословили образом, после чего пошли в церковь одни званые» (Запись под 1.VII. 1789). Гарновский приводит важное свидетельство об отношении Екатерины к Мамонову. Когда придворные, заискивавшие прежде перед фаворитом, перестали к нему ходить, императрица сказала: «Теперь я вас знаю, для чего не бываете у графа. Знаете ли, что я навсегда буду к нему расположена так, как и была» (PC, 1876. Т. XVI. С. 403).

5…новобрачные отправятся в Москву. Именно я настояла на этом, так как я почувствовала, что он вопреки браку чуть было не пожелал остаться здесь. — Новобрачные отправились в имение Мамонова Дубровицы в ночь на 3.VII. Екатерина настояла на этом не без некоторых колебаний. «Бог знает, что будет впереди, — замечает Гарновский 4.VII. — Зубов не заменит того, что был Граф Александр Матвеевич, это доказывают слезы, пролитые в день свадьбы» (PC, 1876. Т. XVI. С. 403).

6Через неделю я вам поведаю больше относительно некоего Чернявого, знакомство с которым, возможно, зависит только от меня самой, но я сделаю это лишь в последней крайности. — Речь идет о Платоне Александровиче Зубове (1767–1822) — последнем фаворите императрицы. Анна Никитична Нарышкина проявила завидную придворную ловкость и воспользовалась кризисом в отношениях между Екатериной и Мамоновым для того, чтобы провести в фавориты своего ставленника. Уже 19.VI Храповицкий записывает в «Дневнике»: «Захар (старший камердинер императрицы Зотов. — В.Л.) подозревает секунд-ротмистра П.А. Зубова, и дело идет через Анну Никитичну Нарышкину…» Старинная подруга Екатерины бранит перед ней Мамонова и тихонько нашептывает о страсти молодого конногвардейца. 3.VII Зубов пожалован в полковники и во флигель-адъютанты. До тонкости изучивший придворные хитросплетения Гарновский спешит уведомить Потемкина: «Николай Иванович был и есть Зубовым протектор, следовательно, и полковнику Зубову наставник. Зубов-отец — друг Князя Александра Алексеевича (генерал-прокурора Вяземского. — В.Л.), а Анна Никитишна предводительствует теперь Зубовым и посему играет тут первую и знатную ролю. Вот новая перемена со своею лигою, которые однако же все до сих пор при воспоминовении имяни Его Светлости неведомо чего трусят и беспрестанно внушают Зубову иметь к Его Светлости достодолжное почтение…» (PC, 1876. Т. XVI. С. 404). Это описание дает представление о способах борьбы за власть, которая держит в постоянном напряжении придворные круги. Очевидно, что новый фаворит принадлежит к партии, члены которой — Николай Иванович Салтыков (вице-президент Военной коллегии, человек, близкий к наследнику престола) и Анна Никитична Нарышкина (двоюродная сестра фельдмаршала Румянцева) — не являются сторонниками Потемкина. Может быть, именно по этой причине императрица, рассказывая своему мужу и соправителю о Зубове, очень осторожна и берет извинительный тон: договоренность нарушена: новый фаворит обязан своим возвышением «лиге», а не Светлейшему.