Чтение онлайн

— Это ж девчонка! — в наступившей тишине голос прозвучал отчётливо.

Они могли и не расслышать ее слов, но стрелять в «девчонку» не смогли.

Иван свернул шлем:

— Солдаты! Я полковник ВВС России Иван Стратов. Среди нас нет шааян, — он помолчал, сказал устало: — Давайте поговорим, мужики.

А мы с Алёной услышали его мысленный шепот:

— Спасибо, Алёнушка. Мы все тут обезумели. И прости.

На поляну начали выходить люди в камуфляже. Подтянутые, лиц не разглядеть за защитными масками, оружия на них висело столько, что казалось странным, как они ещё двигаются. Вперёд вышел невысокий, коренастый, отрапортовал, обращаясь к Ивану:

— Капитан Семенченко, военная разведка. Со мной пятьдесят человек… было.

— Что ж ты наделал, капитан? — Иван говорил почти шёпотом.

Я тем временем освободил Анну, мы опустились на колени возле Петьки и Макса. Максим мёртв, пуля попала в лицо, страшно. Петя лежал с открытыми глазами, и столько боли я увидел там, что не выдержал, отвернулся. Анюта молчала, сдерживая слёзы. Я рванулся, было, в катер за аптечкой, но Петька схватил меня за рукав:

— Сань, ты Анюту не бросай. Помоги ей. Защити. Прошу.

— Подожди, сейчас мы тебя полечим… — начал я, но понял — поздно.

Глаза его закрылись, он вздрогнул и разжал руку, державшую меня. Я выпрямился, посмотрел на капитана, он почувствовал мой взгляд, обернулся, стянул маску. Господи! По-детски мягкое лицо в конопушках, светло рыжие волосы и полный отчаянья взгляд. Я хотел сказать что-нибудь, но пока искал слова, он сделал шаг в темноту, а через несколько секунд раздался негромкий выстрел.

— Трус! — Иваном овладело бешенство. — Ну! Кто ещё хочет пристрелить себя вместе с совестью?! Вперёд! За командиром, — он обвёл поляну взглядом. — Нет, орлы, вы так просто не отделаетесь. Вы у меня будете людьми в аду. Эту девчонку, как кто-то тут брякнул, зовут Алёна Дмитриевна. Кто не согласен с ней, пусть катится ко всем чертям, а кто хочет быть человеком, тот идёт со мной.

Никто не ушёл. Иван стал командиром отряда из сорока восьми бойцов, одиннадцать человек прилетели с ним на катере, и тридцать семь осталось в отряде разведчиков.

Анюта замкнулась, как будто потеряла дар речи. Она молча наблюдала, как на краю поляны солдаты выкопали траншею, как складывали трупы. Когда подошли за телами Петра и Макса, она наклонилась, поцеловала мужа в лоб и снова уткнулась лицом Алёне в плечо.

Обошлись без речей и воинского салюта. Траншею засыпали и сровняли с землёй. К чему теперь ритуалы?

Ночь. Тишина, слабый ветерок шумит в ветвях. На поляне, освещённой уцелевшими прожекторами, стоим друг напротив друга — я, Алёна, и Иван, бывший шеф-пилот, полковник бывшей армии, бывший отец и муж, а ныне командир отряда. Он и его люди решили остаться на Земле и остаться людьми. Мы стояли молча, вихрь чувств соединил нас в единое целое. Без слов. Да и зачем они? Мы не обнимались и не пожимали рук на прощанье. К чему эти жесты?

Не сговариваясь, мы одновременно повернулись и пошли каждый своей дорогой.

Анна ждала нас в катере, бледная, с потухшими глазами, но всё такая же молодая, возраст не имеет над ней власти. Алёна помогла ей застегнуть ремни, сама расположилась в кресле, я взялся за рычаги управления и резко рванул катер вверх. Мы пробили слой облачности, небо на востоке зарозовело, начинался новый день, впереди нас ждала работа.

Капитан Шасс лично встретил нас у двери транспортного ангара. Вместо приветствия он спросил:

— Капитан Кармагин, куда вы желаете, что бы вас доставили?

Мне понравился такой деловой подход.

— Доставьте нас, пожалуйста, к нашему кораблю, и организуйте связь с нашими людьми.

Анюта смотрела на меня во все глаза, недоумевая, видно, почему меня слушается капитан, имеющий под началом тысячи кораблей. Я и сам находился в некотором недоумении по этому поводу, но приходилось держать его, недоумение, очень глубоко.

В прыжок мы ушли по меркам шааян почти сразу. Через двадцать минут начался манёвр сближения. Соломон выбросил Большого Друга далеко за орбиту Плутона. Капитан показал наш корабль на обзорном экране — он выглядел маленькой белёсой точкой. Рядом с ним отчётливо видны пирамиды Сержанта, за которыми скрылся корабль, предоставленный Мирону в качестве базы.

С Сержантом без посредничества Чарли беседовать оказалось сущим мученьем, а Герке оказался настолько занят, что не смог уделить нам и секунды внимания. Мы снова перешли в катер и через час припарковались внутри корабля Мирона. Он всё же встретил нас — лохматый, небритый, с красными глазами:

— Наконец-то. А где Иван?

Говорить не хотелось, поэтому я ответил мысленно, сопроводив ответ эмоциональным «комментарием».

Мирон поник:

— Вот, значит, как… И осталось нас трое. Да Сержант. Кстати… — он немного приободрился, — наш человек. У нас с ним полное взаимопонимание. Слышишь, Сержант, как я тебя хвалю?

— Слышу. Мне иногда сложно тебя понимать, но сейчас понимаю, — механический голос, напрочь лишенный эмоций, но мне показалась в его словах некоторая ирония.

Я решил сразу ввести Мирона в курс дела, молча указал ему на ошибку:

— Нас четверо. Эта женщина идёт с нами. Зовут Анна, тоже физик. У неё недавно погиб муж.

Герке виновато развел руками.

— Извините, — он смотрел на Анюту, — Мирон Герке…

— Анна Кальмановская, — произнесла она сухо.

— Очень приятно. А у меня для вас хорошая новость.

Он изобразил фокусника, щёлкнув пальцами, и в коммуникаторе раздался знакомый до жути голос:

— Приветствую, сапиенсы. Как дела, не спрашиваю, но хочу выразить надежду на поправку этих самых дел.

Алёна улыбнулась одними глазами, ломким голосом проговорила:

— Чарли. Живой, слава богу. Ты-то как?

— Спасибо Мирону, он взломал ту скорлупу, в которой я очутился. Не представляете, каково это — не иметь ни слуха, ни зрения, ни остальных чувств. И Соломону спасибо… вечная ему память.

Мирон взъерошил и без того торчащие во все стороны волосы:

— Мы готовы к реанимации Большого Друга. Сержант должен с минуты на минуту подключить накопитель корабля к своему энергетическому контуру.

За разговором мы подошли к рубке. Там не было почти никого, дежурный офицер скучал за пультом. Сразу бросилось в глаза увеличенное изображение Друга на экране. Цвет тороида изменился с молочно-белого на серый, местами через него можно разглядеть, как через матовое стекло, звёзды. Гантель накопителя стала почти прозрачной, её контур едва угадывался. Как только мы разместились в креслах, последовало предупреждение Сержанта: