Чтение онлайн

Нет памяти о прежнем; да и о том, что будет, не останется памяти у тех, которые будут после. Еккл 1:11

Вторая глава. Поверка «чистого желания». Эксперимент над собою. Деление на главы, разумеется, условное, о границах кое-где можно бы и поспорить. В частности, при переходе к третьей главе, где вновь возникает тема Олама и дается грандиозная фреска «Времена».

Этот фрагмент тяготеет ко второй главе, где раскрывается драма человеческой мысли и где вместе с автором мы переживаем крушение надежды достигнуть духовного образа существования. И тут же, как бы ненадолго отстранившись от этих переживаний, поэт набрасывает космическую фреску: вот фон, на котором разыгрывается драма идей! Человек — частица времен,свидетель и работник; он вовлечен в это вечное движение, но и отдален от него сознанием, и возвышен, и потому горестный возглас его «Суета!»носит не приземленный, а вселенский характер.

Всё соделал Он прекрасным в свое время, и вложил мир в сердце их... Еккл 3:11

Олам «хорош вельми», хотя и недоступно разуму постигнуть его от начала до конца...в чем тоже, быть может, заключен Умысел, потому что мир, лишенный тайны, не был бы уже столь прекрасен. Веселись, человече! Ешь с веселием хлеб свой!

Познал я, что нет для них ничего лучшего, как веселиться и делать доброе в жизни своей. Еккл 3:12

Это изречение стоит сразу после Олама— как понимать такое соседство? Вселенная — и итоговое изречение о счастье, которое потом, варьируясь, будет повторяться, но повторы в этом произведении имеют свое магическое значение, о чем чуть ниже. Громада мира не раздавила человека. Все суета, но жизнь — нет. Музыка звучит жизнеутверждающе... вдруг характер ее резко меняется: в поэму ворвалась тема насилия, несправедливости.

И обратился я и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их — сила, а утешителя у них нет. Еккл 4:1

Повтор утешителя у них нет,поэтически безупречный, подчеркивает скорбь и безнадежность, владеющие Когелетом. Тут почти отчаяние... а следом вырывается стон:

И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе. Еккл 4:2

... а блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видал злых дел, какие делаются под солнцем. Еккл 4:3

Лучше бы и не родиться человеку, белого света не видеть... Синкопированно-резкая перемена настроения (после «Веселись, человече!»).Перемена, столкновение противоположных тем, без которых поэзия и музыка мертвы, противоположности, без которых и самая жизнь не ставится.

И незаметно, исподволь возникнув, все увереннее, поднимается тема мудрости; ведь строфы в четвертой главе, посвященные дружбе, — тоже о ней: как достойно прожить немногие дни жизни своей... С пятой главы эта важнейшая тема получает полное развитие. Меняется и музыкальный темп; это уже другая часть симфонии: аллегро.

По объему вторая часть самая большая и занимает семь глав (включая одиннадцатую). Образ рассказчика существенно меняется. Теперь это не мятущийся искатель истины, испытывающий веселье и глупость, не чурающийся удовольствий жизни, а познавший мудрость учитель. Боль и горести людские глубоко его трогают, он и сам не защищен от страданий. Но ему открылось место человека на земле, предназначение его. Вторая часть и есть Проповедь в Собрании.

В ней ставятся проблемы зла, справедливости, государственного устройства.

Исповедальные мотивы и завет о веселии ( Ешь с веселием...)неоднократно повторяются. Почему? Это легко объяснить, если рассматривать композицию как подчиняющуюся законам музыкальной структуры. Но они имеют и свой сугубый смысл — магический. Придавая важное значение какому-либо наставлению, автор повторяет его в самых неожиданных местах, притом варьируя лексику. Этим он добивается того, что наставление закрепляется в памяти. В качестве примера вспомним заповедь о веселии. Она повторяется несколько раз. Ешь, человек, с веселием хлеб свой и пей в радости сердца вино свое!

Наконец, третья часть симфонии — «Смерть Человека».

Скорбная музыка; сильный пронзительно-печальный и затухающий аккорд... Звучит все тише, тише... вдруг доходит до нашего сознания, из какой дали веков донеслась к нам эта музыка, рассказывая о страстях, исканиях, трагедии и успокоении Человека...

Образы и темы поэмы — не вочеловеченные изображения, а вылившиеся в звуках чувства. Магически акцентированные повторы главнейших назиданий лишь подтверждают первоначально существовавший у автора музыкальный замысел.

Магия неотделима от ритма.

В поэме использован оригинальный прием, без помощи которого, вероятно, невозможно было бы на небольшой площади уложить столь богатое содержание. Я говорю о монтаже. Принято считать, что литература заимствовала его у кино, да и там он изобретен сравнительно недавно. Стык разнородных изобразительных планов придает всему фрагменту как бы дополнительный эстетический смысл, иной раз заранее непредсказуемый. Однако, как нетрудно убедиться, автору поэмы знаком этот прием. Следующий отрывок убедит нас в этом: он построен на монтажных стыках — резких, жестких и неприкрытых. Екклесиаст чаще прибегает к такого рода сопряжениям, нежели к плавным переходам. Как и любой другой отрывок из поэмы, он важен и в содержательном отношении, и высокопоэтичен.

Если ты увидишь в какой области притеснение бедному и нарушение суда и правды, то не удивляйся этому: потому что над высоким наблюдает высший, а над ними еще высший; Еккл 5:7

...превосходство же страны в целом есть царь, заботящийся о стране. Еккл 5:8

Кто любит серебро, тот не насытится серебром, и кто любит богатство, тому нет пользы от того. И это — суета! Еккл 5:9

Умножается имущество, умножаются и потребляющие его; и какое благо для владеющего им: разве только смотреть своими глазами? Еккл 5:10

Сладок сон трудящегося, мало ли, много ли он съест; но пресыщение богатого не дает ему уснуть. Еккл 5:11

Есть мучительный недуг, который видел я под солнцем: богатство, сберегаемое владетелем его во вред ему. Еккл 5:12

И гибнет богатство это от несчастных случаев: родил он сына, и ничего нет в руках у него. Еккл 5:13

Как вышел он нагим из утробы матери своей, таким и отходит, каким пришел, и ничего не возьмет от труда своего, что мог бы он понести в руке своей. Еккл 5:14

И это тяжкий недуг: каким пришел он, таким и отходит. Какая же польза ему, что он трудился на ветер? Еккл 5:15

А он во все дни свои ел впотьмах, в большом раздражении, в огорчении и досаде. Еккл 5:16

Рассмотрим отрывок. Он содержит:

1) Сентенцию о возмездии притеснителю, нарушителю суда и правды.Однако наказание не следует непосредственно после преступления. Сказано не удивляйся и над высоким наблюдает высший.Как видим, строфа непроста по смыслу и требует осмысления.