Чтение онлайн

Лондоне У. Пейдж 9 августа 1914 г. писал Вильсону, что в результате войны «вся Европа обанкротится и США, соответственно, станут сильнее в финансовом и политическом отношении» [102] . Президента В. Вильсона, заявившего, что «мы должны финансировать мир, а тот, кто финансирует мир, должен… управлять им», не нужно было в этом особенно убеждать [103] .

Мировая война вызвала огромный спрос воюющих держав на американскую продукцию – оружие, боеприпасы, обмундирование, снаряжение, промышленные товары, продовольствие и др. Во время войны сильно выросла торговля США цветными и черными металлами. Вывоз железных изделий увеличился в три раза. Как следствие, уже в 1915 г. из США было вывезено товаров и сырья почти на 400 млн долл, больше, чем в 1914 г, в 1916 г. экспорт США по сравнению с 1914 г. вырос почти на 2 млрд долл. Если в 1914 г. экспорт США в союзные страны составлял 35 % от общего объема, то в последующие годы удельный вес держав Антанты в общем объеме экспорта США увеличился в 1915 г. до 73 % и в 1916 г. – до 75 % [104] . Доллар 1918 г. по своей реальной стоимости был равен 100 долларам 1999 г. Лидирующее место среди товаров, отправленных из США в страны Антанты, заняли вооружение и военные материалы, следом шли продовольственные товары, что придало огромный импульс для развития прежде всего военной промышленности и агросектора. По данным Министерства торговли США, только огнестрельного оружия и взрывчатых веществ в страны Антанты в 1915–1916 бюджетном году было вывезено на сумму около 470 млн долл., или более чем в 10 раз по сравнению с предыдущим годом [105] . Соединенные Штаты Америки постепенно превращались в огромный военный арсенал для союзных держав.

Снабжая Антанту, Вашингтон до поры до времени не отказывался и от продажи своей смертоносной продукции и центральным державам – Германии, Австро-Венгрии и Турции, причем не только в первые годы войны. США вплоть до февраля 1917 г. продолжали снабжать Германию продовольствием и дефицитным сырьем, используя возможности европейских нейтральных стран.

Однако со временем быстрый рост торговли с Англией (по сравнению с Германией, рынок которой был «запечатан» блокадой) становился все более значимым фактором, оказывавшим влияние на принятие внешнеполитических решений. Начиная с 1916 г. Вашингтон сделал окончательную ставку на торговлю исключительно со странами Антанты. В немалой степени к подобному выбору подталкивала позиция американских банкиров и промышленников (в частности, банкирского дома Моргана), которые связали будущее своих капиталов и прибылей с судьбой Англии и Франции. Вложенные капиталы и предоставленные займы привели к тому, что к началу 1917 г. страны Антанты оказались в жесткой экономической зависимости от США. Одновременно в результате военных поставок в Европу это привело к бурному экономическому росту США.

Военные поставки, осуществляемые на возмездной, коммерческой основе, сопровождались резким ростом финансовых возможностей США. Накануне войны США должны были другим странам 6 млрд долл. Во время войны США не только полностью ликвидировали свой долг, но и получили долговых обязательств Антанты на сумму около 10 млрд долл. Часть этой суммы покрывалась товарами, ввезенными США из стран Антанты (около 1600 млн долл), но большая часть – ценными бумагами и золотом.

В целом вступление США в войну на стороне Антанты явилось прямым следствием расширившихся и усилившихся англо-американских экономических связей [106] . Подталкивали США к вступлению в войну и революционные события в России, из которых Вашингтон намеревался извлечь максимальную выгоду. Под флагом союзнических отношений американцы могли приобрести еще большую возможность для вмешательства во внутренние дела России и установления своего контроля над значительным сегментом ее экономики.

3 февраля 1917 г. В. Вильсон информировал конгресс о разрыве дипломатических отношений с Германией, 6 апреля американцы официально вступили в войну против Центральных держав. Важным сопутствующим эффектом участия США в войне стало быстрое развитие судостроительной программы (в том числе и в строительстве торгового флота), что позволяло Вашингтону значительно расширить свои торгово-экономические возможности после войны. В частности, если тоннаж торгового флота Соединенных Штатов составлял до войны 4,3 млн т, то к 1920 г. – 14,6 млн т.

В целом к концу войны США обладали внушительным экономическим могуществом. Промышленные компании Соединенных Штатов сосредоточили в своих руках 50 % мировой добычи каменного угля, около 70 % нефти, 60 % меди, выпускали 85 % автомобилей. Пользуясь фактически монопольным положением в мировой экономике, разрухой послевоенной Европы, страна после окончания войны сохранила на прежнем уровне объемы экспорта в Европу, продолжала выдавать кредиты на выгодных для себя условиях.

Война имела еще один весомый эффект для Вашингтона, позволив окончательно укрепить свои позиции в латиноамериканском регионе. В годы войны, апеллируя к «доктрине Монро», обосновывающей якобы законность притязаний США на установление контроля над всей Америкой, Вашингтон прибрал к рукам богатые ресурсами страны Западного полушария, подорвав там позиции ведущих европейских стран – Англии, Франции и Германии. Пользуясь моментом, что европейские державы вовлечены в большую европейскую войну, американские войска в 1914 г. заняли мексиканский город Веракрус, а спустя два года осуществили против Мексики масштабную интервенцию. В 1916 г. США направили военный флот в Сан-Доминго и с помощью десанта установили там военную диктатуру. Такая же судьба постигла Гаити, правительство которого Вашингтон заставил подписать договор, фактически превративший эту республику в протекторат США. Интервенции США подверглась и Куба, куда были посланы американские войска для подавления революционного движения. Параллельно США установили контроль над Никарагуа и Коста-Рикой [107] . В других латиноамериканских странах, входивших до войны в сферу влияния европейских держав, Вашингтон, воспользовавшись блокадой и разрывом мировых торговых связей, прочно утвердился в их экономической сфере. В конечном итоге большая часть стран Южной Америки подпала под власть США. Об этом, в частности, свидетельствовало то, что, после того как США объявили войну Германии ряд государств Центральной и Южной Америки (Куба, Панама, Гватемала, Гондурас, Никарагуа, Перу, Бразилия, Уругвай и ряд других), как по команде, также объявили войну Германии. С 1913 по 1920 г. торговля США со странами Латинской Америки увеличилась почти на 400 % [108] .

В целом участие в войне обошлось США «малой» кровью (потери составили около 120 тыс. человек), принеся при этом стране огромные дивиденды. Благодаря многочисленным военным заказам американская экономика быстро вышла из довоенного застоя. Сумма капитала, инвестированного в промышленность, выросла вдвое. Существенно расширились отрасли промышленности, связанные с ведением войны. К началу 1920-х годов США давали почти половину мировой добычи угля, около трех пятых мирового производства чугуна и стали, две трети добытой во всем мире нефти, 85 % мирового выпуска автомобилей [109] . Переживало расцвет и сельское хозяйство США. В частности, сбор пшеницы увеличился с 1913 по 1919 г. в полтора раза [110] .

Укрепив позиции внутри страны, американские монополии в послевоенный период развернули борьбу за захват мировых рынков сбыта, источников сырья и сфер приложения капиталов. В частности, если в 1914 г. «Нэйшнл сити банк», принадлежавший Д. Рокфеллеру, имел только одно заграничное отделение, то к началу 1919 г. их насчитывалось 15, а к концу того же года уже 74. «Гаранта траст компани», принадлежавшая Дж. Моргану, к 1919 г. основала отделения во многих странах Европы и Латинской Америки, вела банковские и торговые операции в Индии, Малайе, Бирме, Австралии и Новой Зеландии [111] . Центр мировой торговли постепенно перемещался в США. Однако благополучие за чужой счет имело и свои издержки. Экспортоориентированность американской экономики привела к тому, что в США значительно уменьшилась емкость внутреннего рынка, что стало одной из причин кризиса 1920–1921 гг. К этому времени в воевавших странах происходило восстановление национальных экономик, что привело к сокращению спроса европейских потребителей на сельскохозяйственные продукты и сырье, импортируемых из США. Это привело к аграрному кризису в стране, который длился не один год. Не обошел стороной кризис и промышленность, где сократились заказы на военную продукцию, проявилась недогрузка производственных площадей. Тем не менее после наступления экономической стабилизации во второй половине 1920-х годов американская промышленность составляла примерно 48 % мирового промышленного производства капиталистического мира, производя продукции на 10 % больше, чем Великобритания, Франция, Германия, Италия и Япония, вместе взятые [112] . Это стало возможным благодаря тому, что в американской экономике произошло массовое обновление основного капитала, был внедрен конвейерный способ производства, развивалась научная организация труда.

Для Вашингтона поражение Германии явилось лишь значимым шагом на пути установления нового мирового порядка на основе проецирования американской экономической и военной мощи. Для этого Вашингтон намеревался и впредь развивать не только мощный торговый, но и военно-морской флот, способный обеспечить защиту морских сообщений. Отныне американская экономическая и военная сила лежала в основе планирования и реализации не только региональной (латиноамериканской), но и мировой политики. По контрасту страны Антанты, вынесшие на себе основную тяжесть борьбы, оказались в послевоенные годы в тяжелом, если не бедственном положении. По своей внешней задолженности США они были вынуждены рассчитываться в том числе инвестициями, вложенными в экономику, что ввергло экономику этих стран в затяжное кризисное состояние.

Тем не менее, несмотря на подавляющую экономическую и военную мощь США, Англия и Франция не собирались уступать США решающую роль в устройстве послевоенного режима международных отношений.

Экономические коллизии межвоенного периода были вызваны прежде всего несправедливым, как это расценивалось в стане побежденных стран, переформатированием международных, в том числе экономических, отношений, а также попыткой Запада как минимум экономически изолировать Советскую Россию. В первую очередь, это привело к бурному росту реваншистских настроений в Германии, во многом, предопределивших приход к власти нацистов во главе с Гитлером. Экономические противоречия между Англией, Францией и США, с одной стороны, и побежденной Германией – с другой, приобретал все более антагонистический характер. Этому способствовал ряд обстоятельств. Несмотря на поражение, Германия, благодаря своему развитию и ресурсам, оставалась потенциально самой сильной страной в Европе и не собиралась долгое время мириться с тем, что ее зависимое политическое положение не соответствовало реальной экономической силе, которой она обладала.

В числе обиженных, несмотря на то что формально она находилась в стане победителей, оказалась и Япония, которая по итогам Вашингтонской конференции (1920 г.) лишилась, в пользу США и Англии, многих важных экономических позиций, прежде всего возможности осваивать ресурсы Китая. Неудовлетворенность Японии неизбежно вела к обострению межимпериалистических противоречий с названными странами. В этих условиях Версальско-Вашингтонская система послевоенного устройства могла быть лишь временным закреплением передела мира в пользу держав-победительниц. Более того, не устранив старые противоречия, она породила новые.

Вместе с тем главное отличие обстановки после Первой мировой войны от той, что предшествовала ей, заключалась в том, что принципиально новому, советскому общественно-политическому устройству удалось закрепиться на одной шестой части земного шара. Западные державы если и могли примириться с этим фактом, то лишь по тактическим соображениям, не оставляя планов разгрома Советского Союза. Именно эта стратегическая цель объединила правящие круги капиталистических держав, не ослабляя при этом их взаимного соперничества в борьбе за ведущие позиции в мире.