Чтение онлайн

Примерно стройное и всех удовлетворяющее течение почтово-телеграфного дела не оставляет желать ничего лучшего. Но что выражает верх успеха и верное движение вперед, с постоянным вкладом полезных сведений в общую сокровищницу жизни, - это наша русская печать, заявившая свой очевидный рост в размере, объемлющем отечественные потребности.

Все подобные совершенства и правильные шаги вперед вовсе не существуют в той части управления, которая ведает экономию и финансы. В этой части, наоборот, все идет к упадку и этим упадком тормозится общее движение жизни по пути преуспеяния. Что же за причина возвышения первых вышепоименованных частей управления и упадка другой части, т.е. финансовой и экономической? Дело представляется в таком виде: военное хозяйство находится в непрерывном сношении с живыми людьми; офицеры узнают и подмечают все нужные потребности для обыденной войсковой жизни прямо из самого хода солдатской жизни, генералы узнают это от офицеров и потом все это безо всякого промедления восходит к решению главных высших властей; тогда как экономическая жизнь не может от своего начальства добиться никакого удовлетворения в ее насущных потребностях и даже не знает, кто ее начальство и где оно находится. Между тем на эту горемычную жизнь налагаются - без всякого совета с ней - законопроекты о налогах, измышляемые в канцеляриях на основаниях европейских теорий, а не живой жизненной потребности.

Мир художественный вовсе не имеет никаких канцелярий, живет и развивается сам собою, единственно от прямого соприкосновения к живой натуре человека и природы.

Мир медицинский также чужд всяких канцелярий и имеет дело прямо с пульсом человека; но ведь и у экономической жизни есть свой пульс, только, к несчастью, наука о политической экономии не приготовила, подобно медицине, экономических Эйхвальдов, Боткиных, Захарьиных и т. п., для ощупания экономического пульса, дабы по его ударам и отбоям можно было определять состояние общего экономического организма.

Мир инженерный, при всех сооружениях, находится в неразрывной связи с народом. П.П. Мельников не раз доказывал в своих разговорах, что только тот инженер может идти вперед, который умеет пополнять свои ученые знания народным смыслом. По его мнению, в массе простых рабочих всегда есть несколько таких, которые самого опытного инженера довоспитывают своею смышленостью при практическом исполнении работ, сами не сознавая за собою столь важного достоинства.

Общий итог сводится к тому, что в военном, медицинском, художественном и инженерном деле движущая сила исходит из вдохновения и развития мыслей, не угнетаясь никаким давлением канцелярского формализма, тогда как в финансово-экономическом управлении не было не только уважительного отношения к вдохновению, а наоборот - полные и неистовые стремления к тому, чтобы задушить всякое вдохновение. Нет спора о том, что финансовое управление не может отрешить себя от двуличности, будучи обязано преследовать иногда расчет, а иногда воззрение вдаль, а потому оно может часто находиться в колебании между расчетом и воззрением, но в изложении провалов мы видим только такие действия, которые, нанося явный вред расчету и воззрению, вели к прямой погибели. Говоря народным выражением, поневоле приходится сказать, что просто не хватало смекалки ни для расчета, ни для воззрения.

Возьмем для доказательства факты, а именно: предложения русских людей строить железные дороги на русские средства без заграничных займов, мольбы не увеличивать кабаков, не доводить мелкие винокурни до разрушения, не уничтожать кредит для землевладельцев и не отдавать Николаевской дороги анонимному акционерному обществу. Разве все это вообще и в отдельности взятое не выражает чистейшего патриотического вдохновения; но было ли это вдохновение понято и оценено? Нет, не только не было понято, а отвергнуто, как ненужное и бесполезное, отвергнуто потому, что на русской земле не образовалась еще своя финансовая наука, соглашенная с русской жизнью, и вместо нее действует идолопоклонение теориям и взглядам иностранных политико-экономистов и к поклонению этому с энергией Диоклитианов, в смысле изнурительного надрыва народных сил, привлекаются русские люди. Между тем в этих изнуряемых силах лежит истинное понятие о потребностях жизни, и кто добудет это понятие из сердечной глубины русского мышления, кто поймет чистоту народных намерений и желаний, тот будет в состоянии написать руководящую книгу о русской экономической науке. Но чтобы почувствовать в себе силу приступить к этому, надобно предварительно уметь читать и понимать еще другую многосложную книгу, называемую русская жизнь, листы которой раскрываются только для тех, кто имеет сердце, преисполненное любви к простым серым русским людям, для поклонников же чужеземных теорий книга жизни остается навсегда за твердою печатью недоверия.

Оканчивая повествование об экономическом состоянии России за 50 лет, я вижу в этом сравнительное сходство с могильным курганом, в котором погребена человеческая жизнь со всеми ее несбывшимися надеждами и мучительными страданиями от насильственного угнетения общечеловеческого роста чужеземными веригами, отравленными ядом зависти и злобы.

На этом кургане, неумолкаемо оглашаемом народным рыданием, прилично начертать:

"Если равнодушные к человеческим бедствиям услышат грозный глас: "Отъидите отъ Мене" и пр., то что же услышат создающие беды и напасти?

Не политико-экономические витийства, не парламентские хитросплетенные речи и не разновидные конституции дадут нам разум для благоустройства и возвеличения России, а живущее в простых чистых сердцах Слово Божие.

ТО - единое ТО - наставит нас на путь Истины и Правды.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Отдельное издание "Экономических провалов", помещенных в шести книжках "Русского Архива" за 1887 г., вызвано желанием употребить вырученную сумму на устройство нового, еще не существующего у нас, учреждения для учащегося юношества.

Подробности состоят в следующем: многим из нас не раз приходилось слышать от известных докторов при осмотре ими захудалых, изнуренных и слабосильных учащихся юношей, что им нужен свежий воздух и пребывание в каникулярное время в деревне, где они могут подкрепить свои силы, и тем самым предупредить появление и развитие болезней, порождаемых пребыванием круглый год в душном, спертом воздухе столичных подвалов и чердаков. Каждый согласится с тем, что хорошо пожить в деревне в продолжение каникулярного времени: и здорово, и поучительно; но где же находится такая деревня, в которой можно иметь чистую комнату, опрятную кровать и простой, но питательный обед и ужин. Такой деревни нет, и потому только одни достаточные люди могут все это для себя устроить, с затратою денег, а малоимущие не найдут никакой возможности привести благодетельный докторский совет в исполнение, оставаясь, по необходимости, все лето в столичной духоте, и окажутся на следующий учебный год не только еще более расслабленными, но уже и с зародышами серьезных болезней. Отсюда происходит такой вывод, что для учащейся, недостаточной и малосильной от природы молодежи должно быть устроено летнее житье в деревенском воздухе. Затем возникает вопрос о местности, которая представляла бы наилучшие гигиенические условия. Нижеизлагаемые по этому вопросу соображения относятся только к северным губерниям, потому что пункт летнего пребывания учащихся должен быть ближе к столицам.

Из собственных наблюдений и народных взглядов, я давно убедился по опыту, что те местности имеют самый здоровый и освежающий воздух, которые находятся на водораздельных возвышенностях. Мне известны три такие местности, а именно:

1. Город Солигалич Костромской губернии. Вблизи этого города получают свое начало две реки: Кострома и Толшма. Первая направляется в Волгу, неся свои воды в Каспийское море, а вторая в Сухону и далее - посредством Северной Двины - в Белое море.

2. Юхновский уезд Смоленской губернии, в котором находятся реки Днепр и Угра. Днепр течет в Черное море, а Угра - в Оку, и из нее в Волгу и Каспий.

3. Город Вышний Волочок, где из Петровского водохранилища, имеющего 60 верст в окружности, исходят две реки: Цна, впадающая (через Тверцу) в Волгу, и Мета, впадающая в озеро Ильмень и передающая свои воды - посредством реки Волхова - в Ладожское озеро.

Во всех означенных пунктах заболеваемость и смертность, сравнительно с другими местностями, представляют, по своей незначительности, самые отрадные цифры. Всего удобнее будет остановиться на Вышневолоцкой местности, как серединной между столицами, имеющей для сообщения с ними Николаевскую железную дорогу, причем местность эта, находясь выше Петербурга на 560 футов, имеет скатистую поверхность земли и никогда не представляет застоя дождевой воды, следовательно и не имеет тех вредных испарений, которые на ровных плоскостях происходят от почворазложения. Кроме того, окрестности Мстинского озера, находящегося в 15 верстах от Вышнего Волочка, имея песчаный грунт, покрыты сосновыми рощами и представляют множество мест для самых приятных прогулок по берегам озера и по течению реки Меты, исходящей из этого озера.

Трехлетнее существование, при истоке из озера реки Меты, Владимире-Мариинского приюта для пребывания академистов Императорской академии художеств вполне оправдало попечительную заботливость о здоровье академистов Августейшего Президента Академии, Его Императорского Высочества Государя Великого князя Владимира Александровича, по мысли которого возник и устроился означенный летний приют.

Из 30 академистов и 2 воспитанников Московского училища живописи, зодчества и ваяния, в течение трех лет, никто не был болен и все эти лица, вступая в конце мая в приют с увядшим цветом лица, оставляли его к 1 сентября с выражением оживления и здоровья. Общая сложность веса ежегодно увеличивалась до 11,5 фунтов, а в отдельных личностях это увеличение доходило до 19 фунтов. В действительности этого удостоверяют показания наблюдающего за приютом доктора, действительного статского советника В.И. Козловского, которым сверх того замечено, что в числе академистов были двое с грудными болезнями и получили полное выздоровление единственно от влияния воздуха и местности, способствующей при разнообразных прогулках оживлению сил.

По всему, что сказано, Вышневолоцкая местность представляется самою удобною для устройства летнего бесплатного пребывания в каникулярное время той учащейся молодежи, которой медицинская опытность дает совет ехать в деревню, а материальное положение не позволяет исполнить этого благодетельного совета.

В основание потребного для устройства означенного летнего житья капитала да послужит первым вкладом выручаемая через продажу "Экономических провалов" сумма.

В заключение настоящего послесловия нельзя не пожелать от души, чтобы каникулярное время изменилось в своих числах, чтобы ученье оканчивалось в половине мая и начиналось не ранее 1 сентября. Тогда бы, для развития и укрепления сил, имелось бы 31/2 месяца вместо нынешних двух месяцев, ученье бы происходило при более крепких силах не менее успешно, чем ныне, а если бы вдобавок наше юношество освободилось от обязательного изучения мертвых языков (латинского и древнеэллинского), весьма полезных для людей науки и вовсе не нужных для всех вообще учащихся, то молодые, еще недостаточно твердые мозги гораздо менее подвергались бы расслаблению, причиняющему не только физическое, но и умственное расстройство. Нельзя без жалости смотреть на то, как непомерное напряжение сил на изучение того, что по выходе из школы почти каждым забывается, лишает очень многих молодых людей крепости сил и повергает в нервные болезни. Слова эти я говорю не из собственного мышления, а из отзывов отцов и матерей, удрученных скорбью при виде тяжкой надсады их детей над изучением неприложимых к жизни знаний.