Чтение онлайн

Мир художественный вовсе не имеет никаких канцелярий, живет и развивается сам собою, единственно от прямого соприкосновения к живой натуре человека и природы.

Мир медицинский также чужд всяких канцелярий и имеет дело прямо с пульсом человека; но ведь и у экономической жизни есть свой пульс, только, к несчастью, наука о политической экономии не приготовила, подобно медицине, экономических Эйхвальдов, Боткиных, Захарьиных и т. п., для ощупания экономического пульса, дабы по его ударам и отбоям можно было определять состояние общего экономического организма.

Мир инженерный, при всех сооружениях, находится в неразрывной связи с народом. П.П. Мельников не раз доказывал в своих разговорах, что только тот инженер может идти вперед, который умеет пополнять свои ученые знания народным смыслом. По его мнению, в массе простых рабочих всегда есть несколько таких, которые самого опытного инженера довоспитывают своею смышленостью при практическом исполнении работ, сами не сознавая за собою столь важного достоинства.

Общий итог сводится к тому, что в военном, медицинском, художественном и инженерном деле движущая сила исходит из вдохновения и развития мыслей, не угнетаясь никаким давлением канцелярского формализма, тогда как в финансово-экономическом управлении не было не только уважительного отношения к вдохновению, а наоборот - полные и неистовые стремления к тому, чтобы задушить всякое вдохновение. Нет спора о том, что финансовое управление не может отрешить себя от двуличности, будучи обязано преследовать иногда расчет, а иногда воззрение вдаль, а потому оно может часто находиться в колебании между расчетом и воззрением, но в изложении провалов мы видим только такие действия, которые, нанося явный вред расчету и воззрению, вели к прямой погибели. Говоря народным выражением, поневоле приходится сказать, что просто не хватало смекалки ни для расчета, ни для воззрения.

Возьмем для доказательства факты, а именно: предложения русских людей строить железные дороги на русские средства без заграничных займов, мольбы не увеличивать кабаков, не доводить мелкие винокурни до разрушения, не уничтожать кредит для землевладельцев и не отдавать Николаевской дороги анонимному акционерному обществу. Разве все это вообще и в отдельности взятое не выражает чистейшего патриотического вдохновения; но было ли это вдохновение понято и оценено? Нет, не только не было понято, а отвергнуто, как ненужное и бесполезное, отвергнуто потому, что на русской земле не образовалась еще своя финансовая наука, соглашенная с русской жизнью, и вместо нее действует идолопоклонение теориям и взглядам иностранных политико-экономистов и к поклонению этому с энергией Диоклитианов, в смысле изнурительного надрыва народных сил, привлекаются русские люди. Между тем в этих изнуряемых силах лежит истинное понятие о потребностях жизни, и кто добудет это понятие из сердечной глубины русского мышления, кто поймет чистоту народных намерений и желаний, тот будет в состоянии написать руководящую книгу о русской экономической науке. Но чтобы почувствовать в себе силу приступить к этому, надобно предварительно уметь читать и понимать еще другую многосложную книгу, называемую русская жизнь, листы которой раскрываются только для тех, кто имеет сердце, преисполненное любви к простым серым русским людям, для поклонников же чужеземных теорий книга жизни остается навсегда за твердою печатью недоверия.

Оканчивая повествование об экономическом состоянии России за 50 лет, я вижу в этом сравнительное сходство с могильным курганом, в котором погребена человеческая жизнь со всеми ее несбывшимися надеждами и мучительными страданиями от насильственного угнетения общечеловеческого роста чужеземными веригами, отравленными ядом зависти и злобы.

На этом кургане, неумолкаемо оглашаемом народным рыданием, прилично начертать:

"Если равнодушные к человеческим бедствиям услышат грозный глас: "Отъидите отъ Мене" и пр., то что же услышат создающие беды и напасти?

Не политико-экономические витийства, не парламентские хитросплетенные речи и не разновидные конституции дадут нам разум для благоустройства и возвеличения России, а живущее в простых чистых сердцах Слово Божие.

ТО - единое ТО - наставит нас на путь Истины и Правды.

Отдельное издание "Экономических провалов", помещенных в шести книжках "Русского Архива" за 1887 г., вызвано желанием употребить вырученную сумму на устройство нового, еще не существующего у нас, учреждения для учащегося юношества.

Подробности состоят в следующем: многим из нас не раз приходилось слышать от известных докторов при осмотре ими захудалых, изнуренных и слабосильных учащихся юношей, что им нужен свежий воздух и пребывание в каникулярное время в деревне, где они могут подкрепить свои силы, и тем самым предупредить появление и развитие болезней, порождаемых пребыванием круглый год в душном, спертом воздухе столичных подвалов и чердаков. Каждый согласится с тем, что хорошо пожить в деревне в продолжение каникулярного времени: и здорово, и поучительно; но где же находится такая деревня, в которой можно иметь чистую комнату, опрятную кровать и простой, но питательный обед и ужин. Такой деревни нет, и потому только одни достаточные люди могут все это для себя устроить, с затратою денег, а малоимущие не найдут никакой возможности привести благодетельный докторский совет в исполнение, оставаясь, по необходимости, все лето в столичной духоте, и окажутся на следующий учебный год не только еще более расслабленными, но уже и с зародышами серьезных болезней. Отсюда происходит такой вывод, что для учащейся, недостаточной и малосильной от природы молодежи должно быть устроено летнее житье в деревенском воздухе. Затем возникает вопрос о местности, которая представляла бы наилучшие гигиенические условия. Нижеизлагаемые по этому вопросу соображения относятся только к северным губерниям, потому что пункт летнего пребывания учащихся должен быть ближе к столицам.

Из собственных наблюдений и народных взглядов, я давно убедился по опыту, что те местности имеют самый здоровый и освежающий воздух, которые находятся на водораздельных возвышенностях. Мне известны три такие местности, а именно:

1. Город Солигалич Костромской губернии. Вблизи этого города получают свое начало две реки: Кострома и Толшма. Первая направляется в Волгу, неся свои воды в Каспийское море, а вторая в Сухону и далее - посредством Северной Двины - в Белое море.

2. Юхновский уезд Смоленской губернии, в котором находятся реки Днепр и Угра. Днепр течет в Черное море, а Угра - в Оку, и из нее в Волгу и Каспий.

3. Город Вышний Волочок, где из Петровского водохранилища, имеющего 60 верст в окружности, исходят две реки: Цна, впадающая (через Тверцу) в Волгу, и Мета, впадающая в озеро Ильмень и передающая свои воды - посредством реки Волхова - в Ладожское озеро.

Во всех означенных пунктах заболеваемость и смертность, сравнительно с другими местностями, представляют, по своей незначительности, самые отрадные цифры. Всего удобнее будет остановиться на Вышневолоцкой местности, как серединной между столицами, имеющей для сообщения с ними Николаевскую железную дорогу, причем местность эта, находясь выше Петербурга на 560 футов, имеет скатистую поверхность земли и никогда не представляет застоя дождевой воды, следовательно и не имеет тех вредных испарений, которые на ровных плоскостях происходят от почворазложения. Кроме того, окрестности Мстинского озера, находящегося в 15 верстах от Вышнего Волочка, имея песчаный грунт, покрыты сосновыми рощами и представляют множество мест для самых приятных прогулок по берегам озера и по течению реки Меты, исходящей из этого озера.

Трехлетнее существование, при истоке из озера реки Меты, Владимире-Мариинского приюта для пребывания академистов Императорской академии художеств вполне оправдало попечительную заботливость о здоровье академистов Августейшего Президента Академии, Его Императорского Высочества Государя Великого князя Владимира Александровича, по мысли которого возник и устроился означенный летний приют.

Из 30 академистов и 2 воспитанников Московского училища живописи, зодчества и ваяния, в течение трех лет, никто не был болен и все эти лица, вступая в конце мая в приют с увядшим цветом лица, оставляли его к 1 сентября с выражением оживления и здоровья. Общая сложность веса ежегодно увеличивалась до 11,5 фунтов, а в отдельных личностях это увеличение доходило до 19 фунтов. В действительности этого удостоверяют показания наблюдающего за приютом доктора, действительного статского советника В.И. Козловского, которым сверх того замечено, что в числе академистов были двое с грудными болезнями и получили полное выздоровление единственно от влияния воздуха и местности, способствующей при разнообразных прогулках оживлению сил.

По всему, что сказано, Вышневолоцкая местность представляется самою удобною для устройства летнего бесплатного пребывания в каникулярное время той учащейся молодежи, которой медицинская опытность дает совет ехать в деревню, а материальное положение не позволяет исполнить этого благодетельного совета.

В основание потребного для устройства означенного летнего житья капитала да послужит первым вкладом выручаемая через продажу "Экономических провалов" сумма.

В заключение настоящего послесловия нельзя не пожелать от души, чтобы каникулярное время изменилось в своих числах, чтобы ученье оканчивалось в половине мая и начиналось не ранее 1 сентября. Тогда бы, для развития и укрепления сил, имелось бы 31/2 месяца вместо нынешних двух месяцев, ученье бы происходило при более крепких силах не менее успешно, чем ныне, а если бы вдобавок наше юношество освободилось от обязательного изучения мертвых языков (латинского и древнеэллинского), весьма полезных для людей науки и вовсе не нужных для всех вообще учащихся, то молодые, еще недостаточно твердые мозги гораздо менее подвергались бы расслаблению, причиняющему не только физическое, но и умственное расстройство. Нельзя без жалости смотреть на то, как непомерное напряжение сил на изучение того, что по выходе из школы почти каждым забывается, лишает очень многих молодых людей крепости сил и повергает в нервные болезни. Слова эти я говорю не из собственного мышления, а из отзывов отцов и матерей, удрученных скорбью при виде тяжкой надсады их детей над изучением неприложимых к жизни знаний.

Если в нижеследующих строках читатели усмотрят некоторую странность, то прошу их отнести это к моей старости, потому что старость всегда имеет присущий ей недостаток - хвалить все прошлое. Этот недостаток я выражу в таких словах: прежде учились меньше., легче, не сдвигая мозга с места и не расстраивая свои нервы, а знали больше, потому что по выходе из учебных заведений считали необходимым довоспитывать и доучивать себя

из книги-жизни. Ныне же множество нашей молодежи не только после университетов, но и после гимназий и реальных училищ считает себя настолько зрелым, что не только не стремится к усовершенствованию себя изучением жизни, но даже признает за собою право устраивать общественную жизнь по своим безумным воззрениям. Интересно бы доискаться, кто набивает молодые головы такою гибельною самонадеянностью, приносящею главнейший вред им самим. Нет сомнения, что, проведя каникулярное время в деревне, а не в сообществе столичных подонков, молодые люди окрепнут телом и вместе с тем наполнят себя здравыми взглядами и понятиями о мудрой простоте смиренной и трудолюбивой сельской жизни и невольно почувствуют практическое понятие о пользе честного труда, этой единственной силы, не обходимой для устройства их будущего благосостояния. ;