Чтение онлайн

Это оказало примерно то воздействие, которое и предсказывал Кейнс. Мощный стимул военных расходов встряхнул экономику и вытащил ее из трясины Великой депрессии. В 1944 г. только для государственного сектора было произведено почти столько же, сколько в 1939 г. для государственного и частного секторов вместе взятых. Реальный выпуск в 1944 г. превысил уровень 1939 г. более чем на 75%.

Однако в ходе этого широкомасштабного, хотя и непреднамеренного испытания стимулирующихвозможностей фискальной политики ее эффективность как средства стабилизацииосталась непроверенной. Такой проверки и не могло быть, пока большинство в Конгрессе и президент не решили провести соответствующий эксперимент. Нужные для этого условия сложились лишь в 1964 г. Тогда Конгресс принял, а президент подписал закон о сокращении налогов, составленный под большим влиянием кейнсианцев. Предполагалось, что сокращение налогов при несокращении государственных расходов должно было стимулировать экономику и понизить высокий уровень безработицы, который держался с 1958 г.

В результате уровень безработицы действительно снизился. Но даже если бы мы поверили, что он снизился из-за воздействия налоговых сокращений на совокупный спрос, это свидетельствовало бы всего лишь о стимулирующих возможностях фискальной политики. В 1964 г. не было экономического спада, а поэтому не было и проверки выравнивающего действия бюджетного дефицита. Фактически же опыт налоговой реформы 1964 г. только подтверждает наш вывод о том, что из-за больших временных лагов трудно успешно гасить колебания частных расходов фискальной политикой. Действительно, ведь кейнсианские аргументы в пользу проведенной в 1964 г. налоговой реформы были впервые выдвинуты еще во время спада 1960 г.!

Автоматическая фискальная политика

Мы только что сказали, что федеральное правительство ни разу (по крайней мере, до 1964 г.) не использовало изменения налогов или государственных расходов в качестве инструмента стабилизацииэкономики. Теперь же мы хотим доказать, что фискальная политика федерального правительства, тем не менее, могла внести существенный вклад в стабилизацию американской экономики после второй мировой войны. Второй тезис не противоречит первому, потому что стабилизирующая фискальная политика не сводится к законодательным изменениям ставок налога или государственных расходов. Кроме дискреционной, т.е. предполагающей свободу выбора фискальной политики, есть и автоматическая фискальная политика. Временные лаги лишают смысла лишь первую из них.

Когда начинается экономический спад, доходы корпораций и частных лиц сокращаются, а значит, автоматически сокращается и сумма налоговых поступлений. Налоги с этих двух доходов, составляющие основу доходной части федерального бюджета, берутся по прогрессивной шкале, т. е. чем больше доход, тем больший процент от него уплачивается в виде налога. Поэтому сокращение доходов приводит к еще более быстрому сокращению налогов. Кроме того, в этот период государство предоставляет населению дополнительные доходы: экономический спад автоматически увеличивает общую сумму пособий по безработице и других социальных выплат. Эти автоматические приросты доходов во время спада действуют как стабилизаторы, компенсирующие колебания доходов и, следовательно, колебания частных расходов.

Допускать возникновение бюджетного дефицита или, наоборот, бюджетного излишка, и ничего не предпринимать по этому поводу - тоже своего рода бюджетная политика. Существовал и противоположный подход к этим проблемам, широко распространенный до 30-х годов и до выхода в свет "Общей теории" Кейнса. Тогда считалось, что во время спада правительство должно урезать расходы и, если потребуется, увеличивать ставки налогов, чтобы сохранить сбалансированный бюджет. Такая политика, если бы кто-то взялся ее осуществлять, была бы полной противоположностью рекомендованной Кейнсом. Но то была бы дискреционная, а не автоматическая политика, а значит, она столкнулась бы с уже известными нам трудностями своевременного принятия решений.

Автоматическая фискальная политика, проводимая сознательно или неосознанно, сыграла свою роль во время спада 1958 г. В 1957 г. положительное сальдо федерального бюджета составило 5 млрд. долл. (в долларах 1982 г.), а в 1958 г. наблюдался уже 42-миллиардный дефицит. Это произошло не оттого, что Конгресс и президент решили сократить налоги или увеличить федеральные расходы. Просто налоговые поступления в результате спада сократились, а государственные расходы осуществлялись в заранее намеченных размерах.

Какой вклад внесла эта пассивная фискальная политика в достижение относительной экономической стабильности, характерной для периода после второй мировой войны? Мы не можем точно ответить на этот вопрос. Можно лишь утверждать, что автоматическая фискальная политика способствует стабилизации, поскольку она ослабляет зависимость потребительских доходов от изменения инвестиционных. А когда личные доходы ослабляют чувствительность к колебаниям производства, то это ослабляет кумулятивную силу разного рода нарушений, дестабилизирующих экономику. Автоматическая фискальная политика выполняла роль амортизатора и таким образом способствовала более "плавному" развитию американской экономики после второй мировой войны.

Недискреционная фискальная политика: не менять ставки налога и позволить налоговым поступлениям снижаться во время спада.

Докейнсианская политика: во время спада поднимать ставки налога, чтобы не допустить падения поступлений.

Кейнсианская политика: во время спада понижать ставки налога и увеличивать дефицит.

Выбор времени при денежной политике

У денежной политики есть одно преимущество перед фискальной (если только оно не оборачивается недостатком). Центральные банки, разумеется, тоже не могут точно предсказать будущее и определить длину лага между принятием мер по регулированию совокупного спроса и их воздействием на него. Но Комитет ФРС по операциям на открытом рынке может хотя бы быстро принимать решения. Его члены регулярно встречаются на заседаниях, а между заседаниями могут переговариваться друг с другом по телефону. Кроме того, должностные лица ФРС в большей степени, чем Конгресс и исполнительная власть, защищены от политического давления. Они могут делать то, что считают нужным в данной ситуации, не учитывая требований всех заинтересованных групп.

Но можем ли мы с уверенностью сказать, что такая оперативность с точки зрения стабилизации является преимуществом? "Быстродействие" Федерального комитета по операциям на открытом рынке может привести и к более частым ошибкам. Разумеется, как только ошибка обнаружена, ее можно быстро исправить. Но резкая перемена курса такого важного учреждения сама может быть дестабилизирующим фактором.

Разногласия вокруг денежной политики

Между членами Комитета по операциям на открытом рынке нет полного согласил в вопросе о том, какой должна быть рестриктивная, а какой - экспансионистская политика (т. е., соответственно, политика ограниченного или легкого кредита). Долгое время шли дискуссии о том, на какие показатели должна ориентироваться денежная политика. Монетаристы утверждали, что, регулируя предложение денег, необходимо принимать во внимание только денежные агрегаты: размеры денежной массы M1 и М2, или сумму всей наличности и резервов коммерческих банков (называемую денежной базой). Предложение денег становится ограниченным или, наоборот, обильным в зависимости от того, с какой скоростью изменяются эти показатели. Другая точка зрения (ее мы обсудим в следующей главе, поскольку она связана с теорией совокупного предложения) состоит в том, что о легкости получения денег следует судить по изменениям товарных цен. Третий подход, который долго отстаивали кейнсианцы, заключается в том, что самое главное - контролировать процентные ставки. В качестве ориентира можно выбрать хотя бы процентную ставку на рынке федеральных фондов, т. е. ставку процента, под которую один коммерческий банк может занять резервы у другого. Эта группа экономистов считает, что ограничительной денежной политике в первую очередь соответствует высокий процент, а политике легкого кредита - низкий.

Спор монетаристов с кейнсианцами осложняется распространенным заблуждением, согласно которому уровень процентных ставок является показателем редкости денег, и его можно понизить, если быстро увеличить денежную массу. Ошибочно мнение, что высокий уровень процента - достаточный признак нехватки денег. Чтобы убедиться в этом, мы должны тщательно осмыслить связь, существующую между денежной политикой и процентными ставками. Если ФРС увеличит предложение денег при постоянном спросе на них, то согласно элементарному правилу теории спроса и предложения цена денег упадет. Но все дело в том, что процент - это вовсе не цена денег! Процентные ставки можно интерпретировать как цену кредита, а цена денег - это их покупательная способность.