Чтение онлайн

Радикальный передел политических оснований и прав собственности на факторы производства, вихрем пронесшийся по многим государствам в 90-е, привел к тому, что в отдельных странах старый институциональный (в первую очередь – правовой) уклад был разрушен, а новый по разным причинам так и не построен [43] .

В результате, оседлав правовой вакуум и поставив непреодолимый заслон на пути независимой правоприменительной практики, к власти пришли не юристы, экономисты или иные носители организованных знаний (рассеянных компетенций), а прежде малоизученная политико-экономическая страта – касты посвященных. Пользуясь правовыми лакунами и не спеша их «запаклить», новоявленные политические и экономические персонажи принялись устанавливать собственные квазиправовые традиции, обязательные для исполнения всеми «посвященными» во властные группировки.

В результате в некоторых странах сегодня мы имеем не «капитализм старых друзей» как это некогда было на Тайване или Филиппинах, и не «управляемый капитализм», в качестве образцов которого можно предложить Южную Корею или Китай, а капитализм посвященных.

Посвященные интуитивно поняли все выгоды слабой законодательной базы, поэтому были крайне заинтересованы в пролонгации правового дефицита. Слабость нормативного порядка позволяла им насаждать собственную, модифицированную под клановую систему неформальных (понятийных) координат. И надо признать, что пока продлевать действие правовой пустоты им удается: в некоторых постсоветских государствах без каких-либо сопутствующих институциональных улучшений сменились уже три поколения политиков.

Логичный вопрос о мотивах (помимо, естественно, тщеславия), прибавлявших сил посвященным на пути к политическим вершинам, разрешается раскрытием возможных выгод от их нахождения во власти.

Об удовлетворении амбиций уже сказано. Реализация честолюбивых помыслов о движении к национальному процветанию оказывается ложной версией, исходя из анализа действий посвященных уже в первое время пребывания на политическом Олимпе.

Остаются имущественные интересы. Это не столько деньги (их объем в личном распоряжении со временем становится абстракцией), сколько те самые факторы производства. Присвоение прав собственности на них должно, по мысли посвященных и согласно постулатам классиков, придать незыблемость их политическому верховенству.

В подразумеваемых государствах не крупнейшие предприниматели (или как их еще называют – олигархи) предстают истинными собственниками капитала, но власть предержащие, обладающие полномочиями собственности не только в части владения, распоряжения или пользования, но также, если следовать англосаксонскому перечню правомочий, правами на доход, на капитальную стоимость или на иммунитет от экспроприации. Подтверждениями могут служить сверхконцентрация собственности, преобладание офшорных компаний в структуре владения финансово-промышленным капиталом (что маскирует реальных правообладателей) и, конечно, плачевные результаты деятельности крупнейших компаний. Все это на фазе длительного экономического спада создаст для касты посвященных дополнительные финансовые и социальные проблемы.

Права собственности посвященных со временем распространились не только на факторы производства, но и на общественный сектор (оборону, безопасность, образование, здравоохранение, науку, культуру). С подчинением их интересам бюджетного института круг замкнулся – посвященные получили в свое распоряжение и контроль не только государственные активы, но и пассивы. Обогащение, обязательным условием которого является благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура, пошло по замкнутому циклу.

Со временем любая тайная организация мифологизируется. Однако если «посвященные» представители властной конструкции еще как-то могут руководствоваться им одним известными принципами, то общество не может так жить, что называется, по определению, поскольку неформальными постулатами попросту не владеет.

Одним из наиболее ярких страновых примеров «заморозки» правоприменения, произошедшей при непосредственном участии касты посвященных, стал разгул рейдерства (от англ. raid – захват, внезапное нападение), или противоправного присвоения (перераспределения) правомочий собственности [44] . Несмотря на то что рейдерство как феномен появилось в отдельных экономических системах еще в начале 90-х, пик преступной деятельности пришелся на времена, когда к власти пришла каста, явно не заинтересованная в построении открытого правового государства.

Рейдерство тогда ошибочно ассоциировалось с такими проявлениями корпоративной агрессии, как гринмейл (корпоративный шантаж) или недружественное поглощение. Основное заблуждение состояло в том, что эти формы трансформации корпоративного контроля свойственны правовому пространству, тогда как рейдерство изначально выстраивалось на полном либо частичном, а главное, беспрепятственном нарушении законодательства.

Гринмейл, или получение денежных средств через выкуп акций по завышенной цене (вариант – отступные), может выступать лишь одним из формально законных инструментов рейдерства. Что касается недружественных (враждебных) поглощений, то «в США и Великобритании этот термин имеет совершенно иное значение, отличное от российского. Если в иностранных юрисдикциях это означает скупку акций на рынке, осуществляемую против воли менеджмента компании и (или) собственников наиболее крупных пакетов акций, то в России недружественные поглощения чаще всего представляют собой установление контроля над компанией с применением противозаконных методов и средств, часто сопровождающихся завладением акциями компании против воли их настоящих собственников» [45] .

Отличительной характеристикой специфического феномена рейдерства выступает то обстоятельство, что противоправная деятельность очень часто осуществлялась на профессиональной основе, иными словами, в некоторых государствах тех времен функционировало множество формальных и неформальных структур, основным профилем деятельности которых было именно противоправное перераспределение правомочий собственности. Помимо заказчиков, другими субъектами выступали партнеры рейдерских организаций и заинтересованных сторон (клиенты, потребители, поставщики), конкуренты, менеджмент, банки, страховые компании и конечно представители органов власти.

Методы рейдерских акций также были основаны на противозаконных действиях: мошенничество, подделка реестров акционеров и учредительных документов, преднамеренное фиктивное банкротство, незаконные распродажа или замещение активов, противоправный контроль над менеджментом, сговор с должностными лицами, коррупция. И если «изначальное разграничение законных прав влияет на эффективность действия экономической системы» [46] , то есть на ее капитализацию, то правовое «желе» в рейдерском преломлении означает, что «любой актив стоит ровно столько, сколько денег надо вложить в его отъем» [47] .

Рейдерская волна утихла не по причине принятия соответствующих законов или наведения правового порядка, а потому, что львиная доля «доступных» центров генерации дохода была перераспределена. Однако в середине второго десятилетия провластный рейдерский инструментарий по-прежнему может быть активирован в считаные мгновения – беззубость правоприменения никуда не исчезла.

Препятствование объективно-историческому тренду на усиление экономического влияния носителей рассеянных компетенций становится одной из важнейших причин отставания национальных хозяйств от общемировых направлений и скоростей развития. Приход истинных (не «ряженых») обладателей компетенций в политику, по сути – инкорпорирование в касту посвященных, невозможен, так как повлечет либо внутренний интеллектуальный диссонанс у «новобранцев», либо распад самого властного клана. Отсюда – короткая «скамейка» пригодного к активированию кадрового резерва. Одним из многочисленных свидетельств сопротивления наступлению новой эпохи является ситуация с подготовкой квалифицированных специалистов.

Хорошее, качественное образование капитализму посвященных без надобности. Если бы одной из задач этой системы было даже не достижение технологического превосходства, а недопущение технологического отставания, в странах, где такая форма капитализма ныне правит бал, присутствовали бы и современная образовательная база, и квалифицированный преподавательский состав, и зримые успехи новых поколений инженеров. Интеллект, компетенции, в отличие от производственных активов, неотделимы от владельца. Массовая технократическая эмиграция и стремительная интеллектуальная и социальная деградация оставшихся носителей компетенций предопределяют разрушение остатков техноструктуры, еще сохранившейся по инерции с прошлых времен [48] .