Чтение онлайн

— Я позвоню тебе завтра после разговора с Джеггерсом, — сказала Мерри.

— Я буду ждать, — ответил он и быстро поцеловал ее, на мгновение ворвавшись кончиком языка к ней в рот. Потом отошел на шаг и долго смотрел вслед удаляющемуся такси.

Разглядывая себя в зеркале на следующее утро, она подумала, что любовь делает человека краше. Впрочем, она не была уверена, придает ли любовь внешности наиболее выигрышный вид. Интересно, заметит ли Джеггерс легкую отечность ее лица и синеватые круги под глазами. В последнее время она мало спала. И пила много пива. И ела, забыв о диете. Пицца и спагетти были типичной итальянской едой, к тому же дешевой, но они не могли заменить бифштексы с зеленым салатом и свежие грейпфруты, включенные Джеггерсом в ее рацион. Она тщательнее обычного накрасилась и отправилась к нему в контору.

Секретарша сразу же впустила Мерри к Джеггерсу. Он говорил по телефону и, увидев ее, жестом указал на кресло рядом со столом. Закончив говорить, он вызвал мисс Бернштейн. Она вошла из приемной.

— Вы все успели записать? — спросил он.

— Да. сэр.

— Сохраните ваши записи. Они мне могут понадобиться. С ним надо держать ухо востро.

Он повернулся к Мерри, улыбнулся и поприветствовал ее:

— Привет, дорогая. Ну, пошли есть?

В лифте она почувствовала, что он внимательно разглядывает ее лицо. Под его взглядом она внутренне съежилась от смущения. Резкий свет люминесцентной лампы в лифте не мог скрыть изъяны ее внешности, и она понимала, что сама виновата в этом и что ее помятый вид — результат последних десяти дней безалаберной жизни.

В ресторане она отказалась от его предложения что-нибудь выпить и попросила заказать для нее бифштекс с салатом и черный кофе. Она должна ему показать, что сама прекрасно знает, как ей важно придерживаться режима.

— Вчера я получил письмо от твоего отца, — сказал он.

— Да?

— Он только что закончил съемки в Испании.

— Здорово. Его можно поздравить.

Джеггерс отрезал большой кусок от бараньей отбивной, послал его в рот, стал тщательно жевать, а потом спросил у нее:

— Что ты этим хочешь сказать?

— Чем?

— Своей интонацией.

— Ну, что это, так сказать, просто обмен денег, — сказала она. — Он и сам мне так говорил. Это не фильм, а выгодный способ капиталовложений.

— Вообще-то говоря, — заметил Джеггерс, — это вовсе не так. Песеты уже разблокированы. Теперь речь идет о праве на нефтедобычу.

— Нефтедобычу?

— О правах на экспорт нефти в Испанию.

— Ну, что бы там ни было, — сказала она, махнув рукой, — я это и имею в виду.

— Что это ты имеешь в виду? — спросил он. — Откуда это вдруг у тебя такое презрение к большим деньгам?

— Не знаю, — ответила она. — Я вот все думала. О профессии актера, о театре. Об отце.

— Понятно, — сказал он и переменил тему. — Кстати, читка пьесы и твое прослушивание на роль Клары состоятся послезавтра. Как ты сама считаешь, ты готова?

— Да. Но именно об этом я и хотела с вами поговорить.

— Я догадывался.

— Дело в том, что я познакомилась с одним парнем.

— И об этом я догадывался.

— Он актер. Я познакомилась с ним в театральной студии. У него настоящий талант. Он потрясающий человек!

— Неужели?

— Он вам понравится! — сказала она. — Я уверена. Когда-нибудь он будет великим актером. Не просто звездой. Актером!

— Как его зовут? — спросил Джеггерс мягко.

— Тони Бассото, — она набрала побольше воздуха и выпалила. — Его друзья собираются ставить пьесы Йейтса. Вы читали пьесы Йейтса?

Он помолчал, глядя на нее, и сказал:

— Да. Болес того, однажды я встречался с ним в Лондоне.

— Да! — с восхищением воскликнула она. — Какой он был?

— Он произвел на меня впечатление сумасшедшего, — ответил Джеггерс.

Мерри разочарованно отвела взгляд. Она-то надеялась, что благодаря Иейтсу сможет подготовить Джеггерса согласиться на предложение Тони.

— Нет, он великий поэт, я ничего не хочу сказать, — поправился Джеггерс. — Но чокнутый.

Он намазал булочку маслом и вдруг задал неожиданный вопрос:

— Кто их финансирует?

— У одного из постановщиков есть тетя, которая даст им деньги, — ответила Мерри.

— Какие пьесы они собираются ставить?

— Они еще не решили.

— Понятно.

Мерри все никак не могла понять — то ли он заинтересовался, то ли раздражен, то ли просто любопытствует. Она подождала, пока официантка уберет посуду, и сказала:

— Это, конечно, не Бродвей, но постановка будет успешной. Я уверена.

— Тебе не нравится пьеса Уотерса?

— Нет, нравится. Но она несерьезная. В ней нет той глубины, какая есть в пьесах Йейтса.

— Насколько я понимаю, этот молодой человек настолько же талантлив, насколько красив, — сказал Джеггерс и вопросительно поднял брови.

Мерри покраснела.

— …И что именно от него ты заразилась таким презрением к Голливуду и кинематографу?

Она кивнула.

— Понятно. Позволь мне это все обдумать, — сказал он.

— Ну, конечно! — улыбнулась она радостно.

— Но ты все-таки сходи на читку и продолжай учить роль Клары.

— Если вы настаиваете, буду.

— Надо всегда иметь пути к отступлению, — пробормотал он.

Выйдя из ресторана, он спросил, где она будет сегодня во второй половине дня.

— Возможно, мне надо будет с тобой поговорить.

— Еще не знаю. У меня занятия на курсах дикции. Но я буду звонить своей телефонной секретарше каждый час.

— Позвони-ка мне около четырех.

— Хорошо, позвоню.

Реакция Джеггерса ее немного озадачила, но все же она была рада, что он не стал противиться ее желанию участвовать в постановке Йейтса.

В четыре она ему позвонила, и секретарша Джеггерса попросила подъехать через полчаса. Она поймала такси и отправилась к Джеггерсу, занимаясь по дороге дыхательными упражнениями.

— Что тебе известно об этом Бассото? — первое, что спросил у нее Джеггерс, как только она переступила порог его кабинета.

— Я люблю его, — ответила она тихо.

— Я спрашиваю не об этом, — поправил ее Джеггерс, — Что тебе о нем известно? Сколько ему лет?

— Не знаю, — ответила Мерри. — Должно быть, двадцать два, двадцать один.

— Ему двадцать восемь лет.

— Ско-о-олько?

— Двадцать восемь. Он был дважды женат, у него есть ребенок.

— Не может быть, — прошептала Мерри.