Чтение онлайн

— Тем не менее, мне приятно, что вы пришли ко мне обсудить это дело, — сказал Клайнсингер. — Немногие актрисы смогли бы выказать такую щепетильность и благоразумие, — и он одарил ее улыбкой, редко озарявшей его лицо.

И тут Мерри поняла, что при всей его внешней грубоватости и резкости, он довольно-таки застенчив. Она вышла из кабинета, все еще не зная, что же предпринять. Она думала, что, может, стоит позировать. Она ведь уже однажды это делала. И решила позвонить в журнал и известить их о своем согласии. У нее не было причин отказывать им, и, кроме того, они заплатят Бог знает сколько тысяч долларов. Никто и ничто не могло ей воспрепятствовать.

Мерри даже удивилась тому, что она сделала, взяв в руки телефон. Она позвонила не в «Лотарио», как собиралась, а Сэму Джеггерсу в Нью-Йорк.

Ее сразу соединили.

— Как дела, Мерри? — спросил он.

— Все хорошо.

— Что-нибудь случилось?

— Ничего не случилось. Мне надо с вами посоветоваться.

— О чем?

— Мне поступило предложение от «Лотарио». Они хотят, чтобы я для них позировала.

— Не надо.

— Почему?

— Тебе это просто не нужно, — сказал он. — К тому же твоей визитной карточкой является талант.

— Но мне хочется.

— Почему?

— Мне кажется, это будет… интересно.

— Ты занялась этим бизнесом не для того, чтобы тебе было интересно. Смысл всего этого — делать деньги. Если ты хочешь позировать для журнала, занимайся этим в свободное от работы время.

— Но они же мне заплатят.

— Знаешь, Мерри, я уверен, что тебе заплатят не больше, чем потратили мы на то, чтобы твою фотографию опубликовали в «Вэрайети».

Она была уязвлена.

— Вот уж не ожидала от вас таких слов, — сказала она.

— А ты что ж думаешь, мы в игрушки играем? — спросил он. — Ты дорогая вещь, и нам следует оберегать тебя, даже если ты сама себя не бережешь.

— Никакая я не вещь!

Джеггерс ничего не ответил. Мерри знала, что он ждет, когда она еще что-нибудь скажет, и просто даст ей возможность выговориться.

— Я буду позировать, — сказала она.

— Значит, ты позвонила мне не советоваться, а сообщить об этом, — заметил Джеггерс.

— В общем, да.

— Мерри, в таком случае вот тебе совет. Я ведь не могу тебе приказывать. Чтобы делать подобные сообщения, пользуйся авиапочтой, — так будет дешевле.

— Спасибо, — сказала она. — Большое спасибо.

Она бросила трубку. Теперь она достаточно разозлилась, чтобы позвонить наконец Дрю Эббету в «Лотарио», сказать ему свое «да» и назначить дату и время сеанса для фотографа.

Лерой Лефренье попросил ее сдвинуть ногу чуть левее.

— Нет, нет. Много, — сказал он. — Меньше. Нет, чуть больше. Нет, это слишком много. Стойте. Вот сюда. Вот так.

Он подошел и подвинул ее ногу на нужное место. Она лежала на коврике из шкуры зебры вполоборота к объективу, так что ее сильно выгнутая спина подчеркивала округлость пышных грудей и одновременно выпуклость зада. Другая нога была согнута в колене. Как сказал ей — не очень вежливо — Лефренье:

— Единственное правило нашей игры: нельзя выглядеть робкой, овечкой.

Против ее ожидания, это оказалось не очень приятным занятием. Жаркий свет прожекторов ее не смущал, но липкий тональный крем, которым было покрыто все тело, жирный слой губной помады и слой румян на сосках вызывал желание поскорее встать под душ. Однако грубоватый, но остроумный юмор Лефренье и его уверенная хватка профессионала помогала выдержать все муки. Впрочем, она так и не могла раскусить этого парня, который с серьезным видом танцевал вокруг нее с болтающимися на шее фотоаппаратами, то и дело вскидывал один из них или экспонометр, и критиковал выражение ее лица, которое, к ее удивлению, имело очень важное значение.

— Тело — это только сноска в тексте. Текст — это лицо, — говорил он. — Ты должна просить: «Иди же ко мне». Думай о том, как ты трахаешься.

Она разразилась нервным смехом, но когда улыбка уже почти сползла с ее губ, он вдруг несколько раз щелкнул затвором и заорал:

— Держи вот так!

Он схватил вспышку и сделал еще один снимок.

Это был утомительный сеанс. Они уже потратили два часа, в течение которых он снял ее в самых различных позах на разном фоне. Для одного снимка она надела мужские джинсы с расстегнутой ширинкой и мужскую рубашку на распашку, так что из-под нее виднелись полушария грудей. На других снимках она была в пеньюаре и в шифоновом шарфике.

— Сгруппируйся немножко! Нет, это слишком. Я хочу, чтобы твои груди легли в параллель с полосками на зебре.

Груди. Чужие. Ей казалось, что ее самой здесь нет, что здесь находится только кусок мяса, который этот мужчина кладет то так, то эдак перед объективом фотоаппарата. Странно, ей даже нравилось это ощущение непривычной отрешенности от собственного «я», которое она испытывала во время сеанса. Она была просто предметом, который редактор «Лотарио» будет использовать в своих целях, сам будучи суррогатом читателей «Лотарио». И это действовало на нее успокаивающе.

— Ну, пожалуй, хватит, — сказал он. — Ты молодчина. Душ вон там.

— Спасибо, — сказала она, встала и пошла в душ. Она смыла грим, вытерлась насухо и вернулась за одеждой, которую оставила в студии позади экрана. Она завернулась в большое махровое полотенце и когда протянула руку к джинсам, полотенце распахнулось. Она судорожно схватила его, не дав упасть на пол. Господи, только сейчас она вдруг отчетливо ощутила собственную наготу. Она оделась и вышла из-за экрана.

Лефренье предложил ей пива.

— Вы, наверное, хотите пить. Под этими прожекторами так жарко!

— Да, спасибо, — сказала она. — Странная у вас работа, да? — заметила она.

— Мне нравится. Некоторые тела очень красивые. Обычно ко мне присылают девушек с очень красивым телом.

— Вас это не… беспокоит?

— Это не влияет на работу фотоаппарата.

Она расхохоталась и глотнула пива. Лефренье выключил лампы и стал собирать свои вещи. Мерри допила пиво и поставила пустой стакан на стол.

— Ну, вот и все, — сказала она.

Но это было не то, чего она опасалась — или на что надеялась. Она почувствовала некую незавершенность. Ей не хотелось уходить. Мерри так и не поняла, догадался ли он, или это было просто счастливым совпадением. Она даже не задумалась об этом. Самое главное, что он спросил:

— Вы не хотите сходить сегодня на вечеринку?

— С превеликим удовольствием! Конечно, — сказала она. — Я тут только и знаю, что работаю, работаю.

— Ну, тогда вам повезло. Ведь большинство людей всю жизнь проводят в поисках работы. Я за вами заеду в половине десятого. О-кэй?