Эксклюзивный контракт
Шрифт:
Он встречает меня из уборной и провожает в просторную комнату. Кровать не застелена. Его жена совсем что-ли от рук отбилась, только по бутикам ходит? Во мне что-то закипает, глядя на мятую простынь.
– Я сегодня спал один, – словно отвечает он на мои мысли. – Марго ночевала у своих родителей. Она собиралась вернуться к шести вечера, но её косметолог заболела, и она придёт домой на пару часов раньше. Она писала мне об этом. Но я не читал.
Над кроватью висит на булавках потёртый в углах постер, как разворот старого журнала. На нём изображён полуголый Сергей в боксёрских перчатках. И надпись «Арест – новая легенда или упавшая звезда?».
С другой стороны кровати висит плакат с афиши. Лицо к лицу, перчатка к перчатке. «Сергей Арестов VS Доминик Стейтор. Бой на звание абсолютного чемпиона в первом тяжёлом весе».
Он открыл шкаф и вытащил два здоровенных пояса с бляхами. На темно-зелёном написано World Champion WBC, на чёрном World Boxing Association WBA.
– Я стал бы абсолютным чемпионом мира, если выиграл тот бой и взял третий пояс, – показывает Сергей на афишу.
– Но третьего пояса здесь нет, – констатирую очевидное.
– Нет.
Я чувствую горечь, с которой он это говорит и всю боль, что преследует его до сих пор. Она тут. В этой комнате. В этих двух плакатах и двух поясах. Напоминания, что каждый день терзают душу. Это не просто большое поражение для него. Эта какая-то черта.
– Это был твой последний бой, верно?
– Да. И я мог его выиграть.
– Почему ты не попытался снова?
Вместо ответа он подходит ко мне вплотную. У меня слабеют коленки от запаха его шеи. Он смотрит куда-то вдаль. В окно. Его пальцы расстёгивают верхнюю пуговицу на моей блузке. Он наклоняет голову ко мне, обхватывает рукой мою шею и большим пальцем направляет подбородок вверх. Вторая его рука расстёгивает пуговицы одну за другой. Кончики пальцев лишь слегка касаются моей кожи, и она покрывается мурашками. Его губы так близко…
– Пора, – шепчут они вместо долгожданного поцелуя.
Он спускает с моих плеч рубашку и, приподняв меня как пушинку, кладёт на кровать. Пытается отстраниться, но я не отпускаю его, и как одуревшая расстёгиваю пуговицы его рубашки. Быстро, одну за другой, пока она не откроет мне весь торс полностью. Я еле сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к поистине завораживающему рельефу…
Я слышу хлопок входной двери. Мои руки вздрагивают и цепенеют. Остаётся одна незначительная пуговица в самом низу. Я ловлю себя на том, что перестаю дышать.
– Всё хорошо, – шепчет он мне, и я немного прихожу в себя.
Позволив мне спокойно закончить с рубашкой, он слегка отстраняется и стягивает с меня брюки. Из приоткрытого окна дует осенний воздух, и я чувствую, как быстро холоднеет между ног. Я рефлекторно сжимаю ноги вместе, пытаясь скрыть мокрые трусы. Сергей настойчиво раздвигает их и ставит своё колено между.
Я слышу её каблуки внизу. Он проводит рукой по моим бёдрам. Поднимается выше и заползает большим пальцем под поясок трусов. Чуть приспускает их, оголяя с одной стороны моё бедро.
Стук каблуков приближается к двери. Я знаю, что он тоже это слышит. Он наклоняется совсем низко и впивается губами в мои губы. Его уверенный язык быстро проходит сквозь робкую заслонку моих зубов, раздвигая и делая мой рот податливым каждому его движению. У меня перехватывает дыхание и сохнет в горле. Я никак не была готова к тому, что поцелуй будет настоящим. Но дверь уже предательски открывается.
Глава 11
В дверном проёме появляется высокая женская фигура. Она делает полшага вперёд и останавливается. Свет от окна падает прямо на неё, и я просто ахреневаю…
Как же она красива!
На ней облагающая округлые бёдра юбка и подчёркивающий тонкую талию короткий топ. Классические лодочки гармонично дополняют идеально ровные загорелые ноги, длиной, как говорят «от ушей». Но это не главное. А главное, что из прохода с всё возрастающей яростью меня сверлят большие бирюзовые глаза, красивей которых я не видела в жизни. И пухлые, сексуально очерченные губы совсем юной брюнетки искривляются в гримасе. Боже, ей восемнадцать-то есть?
– Аа-а-а! – визжит она. – Пошла вон с моей постели!
Она подбегает к кровати и хватает простынь за край. Сергей быстро поднимает меня с кровати, захватив и прикрыв меня пододеяльником. Его жена стягивает освободившуюся простынь с кровати и чуть не падает. Залезает на кровать и хватает другой конец пододеяльника.
– Рита! – командным тоном говорит Сергей, крепка придерживая пододеяльник на моём теле. – Что ты творишь?
– Отдай! – она тянет свой край как одуревшая. – Это моё!
– Угомонись, сумасшедшая. Тут нет ничего твоего.
– Нет, это моё, моё! – она бьётся в истерике. – Моя простынь, моё одеяло! Этот комплект нам на свадьбу мама подарила! У тебя совсем совести нет, Арестов! Пусть эта шлюха отдаст моё одеяло!
Сергей загораживает меня, стоящую в одном нижнем белье своей обнажённой спиной и протягивает Рите пододеяльник.
Она хватает и комкает его, с силой сжимая маленькой ладонью. Садиться на пятки, с которых сползают лодочки. Голова опущена, комок пододеяльника прижимает к животу, слёзы водопадом капают на руки. Я вижу, что один ноготь в её безупречном маникюре уже сломан.
– Рита, – спокойно начинает Сергей, – эту девушку зовут Алиса. И она не шлюха.
– Мне плевать кто она. Пусть она уйдёт, – не поднимая головы, говорит Рита.
– Нет, Рит. Она не уйдёт. Мне жаль, что тебе пришлось это видеть, ты собиралась приехать позже, насколько мне известно…
– Я тебе писала! Читать нужно мои сообщения хоть иногда!
– Это уже не важно. Я не хотел делать тебе так больно, но с моей будущей женой тебе всё равно предстояло сегодня познакомиться.
Она поднимает зарёванные широко открытые глаза.
– С кем-кем?! С твоей будущей женой? Ха! – она словно оживает. А с нынешней женой ты не забыл разобраться для начала?
– Наш с тобой развод – дело техническое. Ты сколько угодно можешь затягивать процесс, закидывать суд липовыми справками, но рано или поздно нас разведут. И поскольку мой юрист уже занялся делом и твоей аферой, то гораздо раньше, чем ты думаешь, и с гораздо худшим для тебя исходом. И если ты думала, что пока затягиваешь процесс, будешь жить в моём доме, строя из себя идеальную жену, ты ошиблась. Это место уже занято.