Чтение онлайн

– Добрый вечер, Колдуэлл. Уже назад из Кирении? Садитесь.
– Сатерлэнд отодвинул бумаги, потянулся и положил очки на стол.

Он выбрал короткую английскую трубку с полочки и, погрузив ее в кисет, стал набивать табаком. Колдуэлл взял сигару, поблагодарил, и вскоре комната была вся в дыму. На звонок в комнату вошел слуга-грек.

– Джин и соду на двоих.

Сатерлэнд встал и вышел из-за стола. На нем была вельветовая домашняя куртка цвета бордо. Он удобно уселся в кожаное кресло у книжной полки, доходящей до самого потолка.

– Вы видели Марка Паркера?

– Да, сэр.

– Что вы о нем думаете?

Колдуэлл пожал плечами.
– По виду к нему нельзя придраться. Он на пути в Палестину... Здесь он остановился, только чтобы повидаться с этой американской сестрой, Китти Фремонт.

– Фремонт? Ах, да, это та симпатичная женщина, с которой мы познакомились у губернатора.

– Я же говорю, сэр. По виду все это выглядит вполне невинно. Однако Партер - журналист, и я никак не забуду, какие он нам доставил неприятности тогда в Голландии.

– Ну, бросьте, бросьте, - ответил Сатерлэнд.
– Все мы делали ошибки во время войны. Он просто случайно разоблачил одну из наших. К счастью, мы победили, и я не думаю, чтобы кто-нибудь помнил еще об этом деле. Принесли джин с содой.

– За ваше здоровье!

Сатерлэнд поставил стакан и погладил вислые, как у моржа, усы, Фред Колдуэлл не унимался.

– Сэр, - сказал он, - если Паркер что-нибудь почует и начнет разнюхивать, не считаете ли вы, что следовало бы поручить двум агентам Си-Ай-Ди следить за ним?

– Послушайте, Фред, оставьте Паркера в покое. Стоит только ограничить газетчика в чем-нибудь, и вы разворошите осиное гнездо. Репортаж о беженцах сегодня не в моде, и я не думаю, что лагеря здесь вызовут у него интерес. Тем более нам не следует возбуждать его любопытство, какими бы то ни было ограничениями. Ваш сегодняшний визит к нему был ошибкой.

– Но, генерал... после этой истории в Голландии...

– Принесите шахматный столик, Фредди!

Было что-то окончательное в том, как Сатерлэнд произнес "Фредди". Колдуэлл что-то пробормотал себе под нос, и они сели играть. Они сделали несколько ходов, но Сатерлэнд видел, что его помощник чувствовал себя не в своей тарелке. Он положил трубку и откинулся в кресле.

– Колдуэлл, я уже пытался разъяснить вам, что мы не содержим здесь концентрационных лагерей. Беженцы будут находиться в Караолосе только до тех пор, пока эти тугодумы в Уайтхолле решат, как им быть с мандатом на Палестину.

– Но ведь эти евреи такие вредные, - сказал Колдуэлл.
– Все-таки немного доброй старой дисциплины, по-моему, не помешало бы.

– Нет, Фредди, в этом случае нет. Эти люди не преступники, и симпатии всего мира на их стороне. Наша с вами обязанность заключается в том, чтобы не было скандалов, побегов или еще чего-нибудь, что могла бы использовать против нас враждебная нам пропаганда. Вы меня поняли?

Колдуэлл не понимал. Ему казалось, что генералу следовало бы вести себя с беженцами гораздо строже, черт возьми. Но с генералами не очень-то поспоришь, если только ты сам не генерал повыше. Все это было так запутано, Колдуэлл сходил пешкой.

– Ваш ход, сэр, - сказал он.

Колдуэлл посмотрел на своего партнера. Сатерлэнд, казалось, забыл об игре и о нем самом. Последнее время это случалось с ним все чаще и чаще.

– Ваш ход, сэр, - повторил Колдуэлл.

На лице Сатерлэнда было написана тревога. Бедный старик, подумал Колдуэлл. Генерал был женат на Нэдди Сатерлэнд без малого тридцать лет, и вдруг она бросила его и удрала с любовником, лет на десять ее моложе, в Париж. Это был скандал, взбудораживший на многие месяцы военные круги, и Сатерлэнд до сих пор, видно, еще не оправился от удара. Ужасный удар для генерала, всегда такого корректного. Бледное лицо генерала было все в морщинах, и на носу проступали красные прожилки. В эту минуту он действительно выглядел пятидесятипятилетним и даже больше.

Брус Сатерлэнд думал не о Нэдди, как казалось Колдуэллу. Он был мысленно в лагерях для беженцев в Караолосе.

– Ваш ход, сэр.

– "Так да погибнут все твои враги, Израиль!" - пробормотал Сатерлэнд.

– Вы что-то сказали, сэр?

Глава 5

Марк повел Китти назад к столу. Оба тяжело дышали.

– Ты знаешь, когда я последний раз танцевал самбу?
– сказал он.
– Хоть ты уже старуха, а делаешь свое дело неплохо.

Марк оглянулся. Зал был полон английскими офицерами в мундирах защитного цвета или в белых флотских кителях. Все говорили с явным британским акцентом. Марку нравились такие места. Официант поднес еще пару рюмок, и они чокнулись.

– За Китти, где бы она ни пропадала!
– сказал Марк.

– Кстати, мадам, куда вы теперь думаете направить путь?

Китти пожала плечами.
– Ей-Богу, не знаю. В Салониках мне делать больше нечего, и я начинаю беспокоиться. Я получила десятки предложений от ООН изо всех уголков Европы.

– Да, милейшая, была война, - сказал Марк.
– Всюду масса сирот.

– Это точно, - сказала Китти.
– Только вчера я получила весьма заманчивое предложение оставаться здесь на Кипре.

– На Кипре?

– У них здесь какие-то лагеря для беженцев в окрестностях Фамагусты. Одна американка и обратилась ко мне. Кажется, лагеря переполнены, и они собираются строить новые вдоль шоссе в Ларнаку. Она мне предложила возглавить это дело.

Марк нахмурился.

– Это одна из причин, из-за которых я не смогла поехать в аэропорт. Я должна была съездить в Фамагусту, чтобы повидаться с ней.

– И что же ты ей сказала?

– Я отказалась. Это евреи. Конечно, еврейские дети такие же, как и все, но мне бы не хотелось иметь с ними дело. Эти лагеря связаны, кажется, теснейшим образом с политикой и, кроме того, они не находятся в ведении ООН.

Марк задумчиво молчал. Китти шаловливо подмигнула ему и покрутила пальцем перед его носом.

– Не будь таким серьезным... Ты бы лучше спросил, какая еще была причина, что я не смогла встретить тебя в аэропорту.

– Тебя, никак, развезло от вина?

– А что? И напьюсь. Итак, мистер Паркер, я поехала в Фамагусту, чтобы проводить своего друга. Ты ведь меня знаешь - один ухажер отплывает пароходом, а другой прилетает самолетом.

– Уж раз ты об этом заговорила... Кто он такой, этот парень, с которым ты приехала на Кипр?

– Очень хочется знать?

– Ага.

– Полковник Говард Хиллинс.

– Что-нибудь гадкое?

– Нет, черт возьми! Он был корректным до тошноты.

– Где ты с ним познакомилась?

– В Салониках. Он возглавлял английскую военную миссию в тех местах. Когда я приняла детдом, у нас многого не хватало: коек, медикаментов, продуктов, постели, словом - всего. Я как-то обратилась к нему, и он прямо из кожи лез вон, чтобы только помочь мне. С тех пор мы друзья на вечные, вечные времена. Он действительно чудесный человек.