Чтение онлайн

– Постараемся, генерал.

Сатерлэнд и Ари обменялись рукопожатиями.

– Я получил ваше письмо, Сатерлэнд. Буду очень рад видеть вас у себя в Эйлате в любое время.

– Мне ужасно не терпится познакомиться с Негевом поближе. Может быть, мы договоримся о встрече.

– Чудно. А как ваши розы?

– Прекрасно. Должен сказать, что мне впервые пришлось испытать зависть, видя розы вашей матери. Я не дам вам уехать в Эйлат, пока вы не проведете хоть полдня у меня.

– Постараюсь.

Снова воцарилась неловкая тишина, когда Брус Сатерлэнд повернулся от Ари к Китти. Она не отрывала глаз от Ари. Сатерлэнд подошел к Дову и повел его прочь.

– Ну, майор Ландау, а теперь расскажите мне, как вы собираетесь перелить озеро Хулы в Тивериадское море. Это довольно сложная штука...

Ари и Китти остались одни.

– Вы выглядите прекрасно, - сказала Китти наконец.

– А вы - еще того лучше. Они снова замолчали.

– Я... э... а как же Карен? Она тоже приедет?

– Да, она обещала приехать. Мы ждем ее каждую минуту.

– Не... не хотите ли прогуляться немножко? Чудный воздух на улице.

– Почему же? С удовольствием, - ответила Китти.

Они прошли молча вдоль забора, затем по краю поля и мимо оливковой рощи, пока дошли до Иордана. В воздухе чувствовалось дыхание весны. Ари зажег две сигареты и одну протянул Китти.

Она была еще прекрасней, чем он ее помнил. Китти почувствовала на себе пристальный взгляд Ари.

– Я... мне просто стыдно, что я еще ни разу не была в Эйлате. Начальник гарнизона в Беер-Шеве много раз предлагал мне слетать с ним, но я как-то не удосужилась. А жаль.

– О, там море и горы, очень красивая местность.

– А город все растет?

– Он рос бы еще не так, если бы мы только сумели пробить блокаду и открыли бы там порт.

– Ари, спросила Китти, и в голосе у нее прозвучала забота.
– Как там положение внизу?

– Такое же, как всегда было... и всегда будет.

– Эти федаюны все наглеют, я слышала.

– О, дело не в них. Арабы сосредотачивают войска на Синайском полуострове с целью захватить когда-нибудь весь Ближний Восток.
– Ари улыбнулся.
– Мои ребята говорят, что мы должны перебраться через границу, найти там гору Синай и вернуть Господу Богу его десять заповедей... дескать, у нас уже достаточно было с ними хлопот.

Китти долго смотрела на пенящуюся реку, затем горестно вздохнула.

– Я ужасно тревожусь о Карен. Она у полосы Газы... Нахал Мидбар.

– Да, скверное место, - буркнул Ари.
– Но там крепкие ребята. Они как-нибудь справятся.

Да, подумала Китти, это типичный ответ Ари.

– Я слышал, вы собираетесь уехать в Америку. Китти кивнула.

– Вы у нас знаменитая женщина.

– Скорее чудачка, - ответила Китти.

– Вы слишком скромны.

– Я уверена, что Израиль выживет и без меня.

– Почему вы все-таки уезжаете?

– Вы видели Дова... майора Дова Ландау? Он прекрасный молодой человек. Я оставляю Карен в хороших руках. Я не знаю... Может быть, я боюсь надоесть. Может быть, я действительно тоскую по дому. Причин много, да и не в них дело. Так или иначе, а я решила взять себе отпуск, чтобы подумать... просто подумать.

– Пожалуй, мудрое решение. Это хорошо, когда человек имеет возможность думать и отвлечься от будничных забот. Мой отец всю жизнь мечтал об этой роскоши, но он получил эту возможность только в последние два года жизни.

Вдруг им нечего было больше сказать друг другу.

– Давайте лучше вернемся, - сказала Китти.
– Мне хочется быть на месте, когда появится Карен. Кроме того, ко мне приедут ребята.

– Китти... еще одну минуточку, пожалуйста.

– Да?

– Мне хочется сказать вам, что я вам очень благодарен за ваше дружеское участие в горе Иорданы. Вы были ней очень добры. Меня очень тревожило ее беспокойство.

– Она очень несчастна. Никто никогда не узнает, как сильно она любила Давида.

– Когда же это кончится?

– Я не знаю, Ари. Но я достаточно прожила в этой стране, чтобы заразиться оптимизмом. Когда-нибудь и Иордана будет счастлива.

Невысказанный вопрос, невысказанные слова так и остались висеть в воздухе. А она сама? А она? ... Будут ли они когда-нибудь счастливы?

– Ну, давайте вернемся, - сказала Китти.

Весь день потом к Китти приезжали ее "дети" из Гаи-Дафны и десятка других сел Хулской долины. Жители Яд-Эла приходили к Ари. У Бен Канаанов в доме стоял сплошной ералаш. Все вспоминали, как неловко и чуждо чувствовала себя Китти, когда они впервые познакомились с нею. Теперь она разговаривала с ними на их языке, и все смотрели на нее с восхищением.

Многие из их детей покрыли большое расстояние, только чтобы пробыть с ней несколько минут. Некоторые представляли ей своих мужей или жен. Почти все были одеты в военную форму Израильской армии.

Чем ближе подходил вечер, тем больше Китти тревожилась за Карен. Дов несколько раз выходил на шоссе, вглядывался в даль.

Все посетители разошлись и разъехались по своим домам, чтобы приготовиться каждый к своему Седеру.

– Где же, черт возьми, пропадает эта девчонка!
– воскликнула Китти с плохо скрытой тревогой в Голосе.

– Она, пожалуй, где-то уже совсем рядом, - сказал Дов.

– Но ведь она же могла хоть позвонить и предупредить, что она немного задержится. Это непохоже на Карен, - сказала Китти.

– Успокойтесь, Китти, - сказал Сатерлэнд.
– Разве вы не знаете, что для междугороднего телефона ныне требуется чуть ли не постановление кнессета.

Видя тревогу Китти, Ари сказал:

– Послушайте. Я сбегаю в контору мошава и закажу служебный разговор с кибуцом. Может быть, они там знают, где она собиралась остановиться в пути, а там мы ее живо найдем.

– Буду очень благодарна, - ответила Китти.

Как только Ари ушел, пришла Сара и заявила, что стол сервирован, и что всех приглашают на Седер. После месяца трудов наступил наконец час ее личного торжества. Она распахнула дверь в столовую, гости вошли на цыпочках один за другим, и всюду послышались невольные охи да ахи. Вот это стол! Он вполне соответствовал торжественному пиру Праздника Свободы.

Серебро и посуда прямо сияли. Ими пользовались только один раз в году - в этот праздник. Посреди стола красовался серебряный подсвечник. Рядом с подсвечником стоял огромный, богато украшенный бокал из узорчатого серебра, так называемый "Бокал пророка Ильи". Он стоял доверху налитый вином и предназначался для пророка. Он придет, отопьет из него, и тогда явится вскоре и Мессия.