Чтение онлайн

– Лиора - хорошая девушка. Она - крепкая. Справится.
– Ари бросил платок с вещами в керосиновую печку.
– А мне вот заменить его будет трудно.

Глаза у Китти сузились.

– Неужели вас беспокоит только то, что... вам будет нелегко найти ему замену?

Ари встал и закурил сигарету.

– Ну, такие ребята, как Зеев, на деревьях не растут.

– Неужели вам действительно ничего на свете не дорого?

– Вы вот что мне скажите, Китти. Что, по-вашему, сделал командир вашего мужа, когда он погиб у Гвадальканала? Он панихиду, что ли, по нему устроил?

– Я думала, что здесь это не совсем то, Ари. Все-таки вы знали Зеева еще с детства. Эта девушка, его жена, она ведь из Яд-Эля. Она жила всего в двух дворах от вас.

– Что же я, по-вашему, должен сделать?

– Плакать, рыдать, жалеть бедную девушку!

По лицу Ари прошла судорога и его губы задрожали. Однако он тут же совладал с собой.

– Подумаешь, невидаль: человек пал в бою. Оставьте меня, пожалуйста, одного...

Глава 7

Осада Сафеда началась на следующий же день после принятия в ООН резолюции о разделе от 29 ноября 1947 года. Когда англичане оставили Сафед весной 1948 года, они, как и следовало ожидать, передали ключевые позиции в городе арабам: здание полиции, расположенное прямо над еврейской частью города, Акрополь, господствующий над всем городом и крепость Тагарта на горе Канаан за городом.

Сафед имеет форму опрокинутого конуса. Еврейскую часть города составлял небольшой участок, занимающий не больше одной восьмой всей территории города. Арабы окружали еврейскую часть города буквально со всех сторон.

У евреев было всего человек двести плохо обученных членов Хаганы. Однако, следуя традиции древних евреев, они отказались эвакуироваться и решили стоять до конца. Кабалисты Сафеда, которые меньше всего могли постоять за себя, были издавна излюбленным объектом нападений арабов. Арабская чернь и раньше устраивала погромы в Сафеде, и благочестивые евреи только и делали, что прятались. Теперь они твердо решили сопротивляться до последней капли крови. В еврейском квартале с его тесными и кривыми переулками царил необычайный душевный подъем.

На следующий день после ухода англичан, Ари тайно откомандировал Иоава Яркони вместе с тридцатью парнями и двадцатью девушками из Пальмаха в еврейский квартал Сафеда. Им устроили восторженную встречу. Была как раз суббота, ребята Яркони сильно устали и проголодались за время похода по неприятельской территории. Впервые за много столетий кабалисты нарушили субботу и приготовили бойцам горячую пищу.

Кавуки, стремясь обеспечить условия для превращения Сафеда во временную резиденцию Муфтия, приказал своим людям захватить еврейскую часть города. Арабы сделали несколько попыток, но каждый раз терпели поражение. Очень скоро они поняли, что еврейский квартал можно захватить только после упорных боев за каждую улицу, за каждый дом. Они решили прибегнуть к своей старой тактике осады и убийства из-за угла.

Евреев возглавляли Ремез и Давид Яркони. Бригадный генерал Сатерлэнд переехал из своей виллы на горе Канаан в туристскую гостиницу Ремеза. Время от времени к нему обращались за советом, но он должен был признать, что евреи прекрасно справляются и без его помощи.

Ремез поставил задачу расчистить первым долгом полосу между евреями и арабами, чтобы можно было вести огонь. Еврейский и арабский кварталы тесно примыкали друг к другу, и арабы могли запросто проникнуть в еврейский квартал и ударить по его обороне, и без того не слишком сильной.

Евреям нужно было некоторое пространство, которое отделяло бы их силы от арабов. Яркони взял с собой небольшой отряд, ворвался в арабский квартал, захватил с десяток крайних домов, и из них открыл огонь по арабам. Затем он вернулся к себе. Когда потом вернулись и арабы, Яркони снова захватил те же дома и снова открыл оттуда огонь по арабам. Так повторялось несколько раз. Наконец арабы сами взорвали эти дома, чтобы евреи не пользовались ими в качестве огневых позиций. Именно этого и добивался Ремез: теперь между евреями и арабами было свободное пространство, обеспечивавшее лучшую видимость, а следовательно, и оборону.

Затем Ремез и Яркони прибегли к новой тактике. Яркони начал досаждать арабам круглые сутки. Каждый день три или четыре отряда пальмахников отправлялись в арабские кварталы. Они наносили внезапные удары, каждый раз в другом месте, и тут же уходили. Если арабы сосредоточивали свои силы в каком-нибудь месте, лазутчики сразу сообщали евреям, так что те всегда точно знали, где можно ударить и какие места нужно обходить стороной. Подобно маневрам ловкого боксера, эти удары, нанесенные среди бела дня, сбивали арабов с толку.

Но что больше всего ввергало арабов в ужас, это были ночные операции Пальмаха.

Яркони вырос в Марокко и хорошо знал противника. Арабы очень суеверны и очень боятся темноты. Яркони решил поэтому превратить ночь в своего союзника. Достаточно было пальмахникам взорвать несколько самодельных хлопушек - и арабское население впадало в панику.

Ремез и Яркони знали, конечно, что все эти меры ничего не решают. Нанести противнику серьезный удар они были не в силах. Превосходство арабов в живой силе, в оружии, в позициях было подавляющим и мало-помалу изматывало евреев. Если какой-нибудь пальмахник или боец Хаганы выходил из строя, заменить его было некем. Не менее трудным было положение с продовольствием. А боеприпасов до того не хватало, что если кто-нибудь зря расходовал хотя бы одну пулю, его подвергали штрафу.

Но несмотря на все это евреи не отступали ни на шаг и не падали духом. Их единственной связью с внешним миром был радиоприемник. Тем не менее в школах занятия шли как всегда, ежедневно выходила газетка, и верующие не пропускали ни одной молитвы в синагоге. На письмах - их выносили специальные посыльные наклеивались самодельные почтовые марки, которые не только имели хождение, но и пользовались глубоким уважением евреев всей Палестины.

Осада продолжалась всю зиму и всю весну. Под конец Яркони, Сатерлэнду и Ремезу пришлось посмотреть горькой правде в лицо. Евреи потеряли пятьдесят лучших бойцов, у них осталось не больше дюжины мешков муки, а боеприпасов было от силы на пять дней. У Яркони не стало даже самодельных петард. Арабы чувствовали слабость противника и становились все наглее.

– Я обещал Ари, что не буду морочить ему голову требованиями, но боюсь, что придется все-таки пойти в Эйн-Ор и поговорить с ним, - решил Яркони. Той же ночью он тайком выбрался из Сафеда и отправился к Ари в штаб.

Иоав сделал обстоятельный доклад о положении в Сафеде. Он закончил следующими словами:

– Мне очень не хотелось беспокоить тебя, Ари, но положение такое, что дня через три нам придется есть крыс.

Ари буркнул. Стойкость Сафеда воодушевляла весь Ишув. Теперь этот город был не просто важной стратегической позицией, он стал символом неслыханного мужества.

– Если мы удержим Сафед, мы нанесем сокрушительный удар по моральному состоянию арабов всей Галилеи.

– Ари, каждый раз, когда надо израсходовать хотя бы один патрон, мы сначала устраиваем совещание.

– У меня идея, - сказал Ари.
– Пойдем.

Ари распорядился, чтобы особый отряд доставил ночью кое-какое продовольствие в осажденный город, затем взял с собой Иоава на склад оружия. Там он показал марокканцу какую-то диковинную махину состряпанную из чугунного литья, гаек и болтов.