Чтение онлайн

втором, сотрудничали с генералом Власовым, ты помнишь, о нем много

любопытного рассказывал Аллен. Мой интерес как-то угас, потому что у

меня, как и у тебя, да и у всех наших, свое отношение к перебежчикам.

Я все время видел их в немецкой форме, представляю, как бы ты себя

чувствовал, ведь охранники т в о е г о концлагеря носили такую же

форму.

Брехт ходит какой-то опущенный, я спросил, отчего он не отвечает

на твои письма. Он был весьма удивлен и сказал, что ничего от тебя не

получал. Но со свойственной ему рассеянностью он, я думаю, сунул

куда-нибудь твои послания и найдет их лишь в тот день, когда решит

прибрать в своем кабинете, сплошь заваленном книгами, журналами и

корреспонденцией.

Мы сердечно обнимаем Кристу и тебя.

В ожидании скорой встречи, твой

Грегори Спарк>.

ШТИРЛИЦ - XVI (ноябрь сорок шестого) __________________________________________________________________________

Сидя за рулем своего <форда>, Роумэн продолжал неистовствовать:

– Кто тебе, фашистская сука, дал задание следить за Кри...

Штирлиц быстро включил радио; передавали последние известия из Лондона.

– Убери это!
– крикнул Роумэн.
– Выключи к черту! Меня не подслушивают. Убери, я сказал! Сейчас ты скажешь Кристе, где и когда ты ее видел с Кемпом, сука!

– Слушай, придурок, - тихо ответил Штирлиц, - перестань орать, как истеричка в пору климакса. А подслушивать здесь могут даже в сортире. Это по правилам.

– Это по вашим нацистским правилам! Это вы никому не верите, поэтому ставите аппаратуру в сортире, чтобы знать всю подноготную, и от этого перестаете верить даже самим себе! Все про человека имеет право знать бог! А вы замахнулись и на бога, паскуды! Убери звук! Мне мешает эта шлюха с ее последними известиями!

– Не уберу. Высади меня и выключай. А мне жизнь дорога.

– Никто не угрожает твоей паскудной жизни. Кто поручил тебе следить за Кристой?! Отвечай!

– Сначала ты скажешь, когда ты узнал мое имя, а потом я отвечу на твой вопрос. Это мое усло...

– Сделай громче!
– вдруг крикнул Роумэн, резко нажав на тормоз. Найди волну, чтоб не уходила станция! Громче же!

Штирлиц не сразу понял, отчего Роумэн резко затормозил и круто взял к обочине. Он дал громкость на всю мощь и только после этого понял, отчего Роумэн так жадно подался к приемнику.

– После этого выступления, - читал лондонский диктор, - два ведущих специалиста <Нью-Йорк таймс> по вопросам международного коммунизма Фридрик Вольтман и Ховард Рашмор сделали заявление для печати, что, скорее всего, речь идет о большевистском агенте Эйслере, нашедшем приют в Соединенных Штатах после того, как Гитлер начал свою антисемитскую вакханалию в рейхе. Вольтман заметил, что, рассматривая возможную коммунистическую деятельность Эйслера, необходимо особо внимательно присмотреться к некоему автору текстов Бертольду Брехту, весьма популярному менестрелю ГПУ. Из осведомленных источников, близких к Капитолию, сообщают, что главным следователем в Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности выступит Роберт Стриплинг. Передают, что он уже провел предварительные допросы Адольфа Менжу, Рональда Рейгана и Роберта Тейлора, однако подробности прессе сообщены не были. Обозреватели считают, что речь, вероятнее всего, идет о разветвленном коммунистическом заговоре. Сегодня Стриплинг вызвал для допроса сестру Эйслера миссис Рут Фишер, которая в двадцатых годах была одним из руководителей Германской коммунистической партии... Оттава. Сегодня здесь во время пожара в отеле <Принс Джодж> погибло три человека, среди которых известный горнолыжник Клод Фармье. Причины возникно...

Роумэн выключил приемник, полез за сигаретой, закурил, посмотрел на Штирлица невидящим взглядом, потом открыл окно и длинно сплюнул.

– Ну, суки, - сказал он тихо, - грязные, глупые, неграмотные суки... <Автор текстов Брехт>... Что же это такое, а?

– Я не скажу, что это фашизм, - усмехнулся Штирлиц, - но какое-то сходство есть. Фашизм всегда дает первый залп против интеллектуалов.

– А ты молчи!

– Я могу выйти?

– Нет.

Роумэн сделал две глубокие затяжки, сигарета сделалась как траурное знамя: черный пепел и красная кайма, очень страшно. Он включил зажигание, развернулся и в нарушение всех правил погнал через осевую в центр, к площади Колумба; там затормозил и, не глядя на Штирлица, сказал:

– Пошли.

Штирлиц спросил:

– Может, я подожду?

– Пошли, - повторил Роумэн.
– Ты мне понадобишься как эксперт по фашизму, маленький Гитлер...

– А что, - усмехнулся Штирлиц, осторожно вылезая из машины, потому что после удара Роумэна, когда упал навзничь на скользкий пол, выложенный изразцами, в пояснице снова заворочалась боль, - вполне престижно; эксперт разведки Соединенных Штатов по вопросам гитлеризма. Положи мне хорошие деньги в неделю, я готов, проконсультирую, отчего нет?

Они поднялись на третий этаж нового дома, прошли по длинному коридору, остановились возле двери, на которой была укреплена медная табличка <Юнайтед Пресс интернэйшнл>. Роумэн нажал большую медную кнопку, раздался мелодичный перезвон; дверь отворил низенький человечек в мятой рубашке, выбившейся из жеваных, слишком длинных брюк.

– Здравствуй, Пол, - сказал он, - сядь и не путайся под ногами. Идет очень важная информация.

И, повернувшись, засеменил в телетайпную, где большие машины, урчаще дергаясь, выдавали новости.

Роумэн прошел следом за ним, оторвал бумажный лист с только что переданными сообщениями и углубился в чтение. Он пробежал текст стремительно, и Штирлиц отметил, что Роумэн читает как человек, привыкший работать профессионально: он сначала п р о г л а т ы в а л новость, потом выделял части и только после этого б р а л сообщение вкупе, выявив для себя главное и отбросив ненужное. Однако, судя по тому, как двигались зрачки американца, Штирлиц понял, что в этом тексте ему было важно каждое слово.

Роумэн прочитал его не три, а четыре раза, молча протянул Штирлицу и, резко поднявшись, снова пошел в телетайпную.

Штирлиц пробежал сообщение, полез за сигаретами, вспомнив тот весенний день в Берне, когда он сидел с пастором Шлагом на набережной, спустившись по красивым дорожкам, устланным бурой, ржавой прошлогодней листвой, к вольерам, где содержались олени: самое пустынное место в зоопарке, только утки летают, безлюдье и тишина. Именно там он впервые подумал, что может случиться с миром, если Даллес договорится с Вольфом, диффузия идей - штука сложная, проникновение концепции нацизма в буржуазно-демократическое общество незаметно; он помнил Берлин тридцать второго года, он хорошо помнил тот год, лучше б ему не помнить ту пору, так она была страшна, так горько было ощущение собственной беспомощности; видишь и понимаешь, куда катится страна, но ничего не можешь сделать, чтобы предотвратить ее сползание в ужас...

<Здесь передают, - прочитал он сообщение еще раз, - что комиссии по расследованию антиамериканской деятельности в составе председателя Перкэна Томаса, сенаторов Карла Мундта, Южная Дакота, Джона Макдоуэла, Пенсильвания, Ричарда Никсона, Калифорния, Ричарда Вайля, Иллинойс, Джона Ранкина, Миссисипи, Хардина Петерсона, Флорида, и Герберта Боннера, Северная Каролина, провели предварительную беседу с Герхардом Эйслером, братом известного композитора, работающего в Голливуде. По поручению комиссии материалы к собеседованию готовили главный следователь Роберт Стриплинг и следователь Луис Рассел. Официальное слушание назначено на начало сорок седьмого года.