Чтение онлайн

Н и к с о н.
– Что должен сделать кинопродюсер, если ему станет известно, что сценарист является членом коммунистической партии? Должен ли он уволить его?

М е н ж у.
– Вообще-то среди коммунистов все же есть талантливые писатели... Просто им нельзя позволять писать по-коммунистически... Надо постоянно следить за ними, за каждым их шагом...

Н и к с о н.
– Иными словами, голливудской киноиндустрии надо запретить показ хотя бы какой-либо демократии у русских?

М е н ж у.
– Да. И еще я считаю, что мы должны открыто сказать народу про то, как безобразно ведут себя русские с американцами. Я считаю необходимым прищучить русских с визами. Мне говорили, что сейчас в Штатах живут три тысячи красных, а в России всего двести американцев. Так вот, надо вышвырнуть отсюда две тысячи восемьсот русских! И еще... У нас слишком много границ... И весьма мало пограничников... Поэтому коммунисты массами проникают в Америку, особенно через мексиканскую границу. И китайцы тоже лезут сюда. Я считаю, что нам пора вооружиться до зубов. Необходимо военное обучение всей молодежи! Всеобщее военное обучение приведет народ к дисциплине и патриотизму!

(Аплодисменты присутствующих в зале.)>

Роумэн отложил газету, лег, положив под голову высокую подушку, забросил руки за голову; ведь это по-настоящему страшно, подумал он, замени слово <коммунист> на <еврей> или <славянин>, и вполне можно было печатать в прессе Германии начала тридцатых годов. Неужели Штирлиц прав? Как это страшно - оказаться страной свободы, обнесенной колючей проволокой...

<С л е д о в а т е л ь С т р и п л и н г.
– Мистер Лоусон, вы писатель и кинодраматург. Являетесь ли вы при этом коммунистом?

Л о у с о н.
– Перед началом допроса я прошу разрешения зачитать заявление.

П р е д с е д а т е л ь.
– Дайте мне его. (Читает.) Нет, я не разрешу вам читать это заявление! С меня было достаточно прочитать первые две строчки.

Л о у с о н.
– Вы потратили неделю, чтобы публично позорить мое имя в глазах американской общественности, и лишаете права прочесть заявление?!

П р е д с е д а т е л ь.
– Мы - комиссия, созданная по закону этой страны! Приступайте к допросу, следователь Стриплинг.

Л о у с о н.
– Я протестую! В этой комнате вы разрешили прочитать заявления директорам кинокомпаний - Майеру, Уорнеру и другим, отчего вы лишаете меня этого же права?

С т р и п л и н г.
– Ваше имя?

Л о у с о н.
– Джон Хоуард Лоусон, и я требую дать мне право, гарантированное первой и пятой поправками к Конституции!

П р е д с е д а т е л ь.
– Отвечайте на вопросы следователя Стриплинга!

Л о у с о н.
– Я не в тюремной камере, председатель! Я в суде! Здесь проходит суд над вашей комиссией перед лицом американского народа!

С л е д о в а т е л ь.
– Какую должность вы занимали в Гильдии американских сценаристов?

Л о у с о н.
– Этот вопрос является вторжением как в права Гильдии, так и в гражданские права!

П р е д с е д а т е л ь.
– Если вы не будете отвечать, мы проведем слушание дела в ваше отсутствие.

Л о у с о н.
– Права вашей комиссии точно такие же, как и мои, гражданина Соединенных Штатов! Вы не можете слушать мое дело, не выслушав мое заявление и мои ответы!

П р е д с е д а т е л ь.
– Ведите себя как остальные свидетели!

Л о у с о н.
– Вы не третировали остальных свидетелей, как меня!

П р е д с е д а т е л ь.
– Надеюсь, вы знаете, что произошло с теми людьми, которые вели себя подобно вам на наших заседаниях?!

Л о у с о н.
– Я очень рад, что вы признали открыто, как вы третировали свидетелей и обвиняемых на ваших заседаниях! Но я американец! И я не позволю вам третировать меня так легко, как вы это делали с другими, рожденными не в этой стране!

С т р и п л и н г.
– Повторяю вопрос: вы занимали какие-то должности в Гильдии американских сценаристов?

Л о у с о н.
– Хотя этот вопрос и незаконен, я отвечу: да, я был первым президентом Гильдии сценаристов и начиная с тридцать третьего года постоянно являюсь членом ее Совета директоров.

С т р и п л и н г.
– Назовите ваши фильмы.

Л о у с о н.
– Вы же их прекрасно знаете! Их знает вся Америка.

С т р и п л и н г.
– Назовите их.

Л о у с о н.
– Повторяю, они вам прекрасно известны!

С т р и п л и н г.
– <Сахара>– ваш фильм?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– <Блокада>?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Этот фильм посвящен войне в Испании, событиям тридцать седьмого года, не так ли?

Л о у с о н.
– Именно.

С т р и п л и н г.
– <Успех любой ценой>, <Динамит>, <Контратака>?

Л о у с о н.
– И много, много других.

С т р и п л и н г.
– Вы работали для <Твэнти сенчури Фокс>, <Коламбиа>, <Метро-Голдвин-Майер> и <Юнайтед артистс>?

Л о у с о н.
– Да.

С т р и п л и н г.
– Являетесь ли вы членом коммунистической партии?

Л о у с о н.
– Этот вопрос является попыткой ввести тоталитаризм и таким образом поставить под контроль государства мою личную жизнь! Такого рода вопрос был отвергнут конституцией Соединенных Штатов, которая не позволяет вторгаться в права гражданина, кем бы он ни был: протестантом, демократом, католиком, иудаистом или республиканцем!

П р е д с е д а т е л ь.
– Тише, тише, мистер Лоусон! Спокойнее! Вопрос о вашем членстве в коммунистической партии является для нас самым главным. Вы намерены отвечать?

Л о у с о н.
– Вы используете технологию допроса, принятую в гитлеровской Германии, чтобы нагнести атмосферу истерии и подозрительности.

П р е д с е д а т е л ь.
– Мистер Лоусон...

Л о у с о н.
– Вы хотите сделать так, чтобы в стране нарушились все контакты между гражданами, чтобы здесь царили страх и подозрительность друг к другу!

С т р и п л и н г.
– Господин председатель, свидетель не отвечает на вопросы...

Л о у с о н.
– Потому что свидетель хорошо знает закон о гражданских правах, который оберегает достоинство каждого американца от вмешательства в его личные дела! Я требую, чтобы сюда были приглашены ваши свидетели, чтобы я и мои адвокаты могли подвергнуть их перекрестному допросу!

П р е д с е д а т е л ь.
– На это потребуется неделя. Являетесь ли вы коммунистом, вот что нас интересует!

Л о у с о н.
– Трагично, что мне приходится учить комиссию конгресса основным принципам американской конституции...

П р е д с е д а т е л ь.
– Это не ваше дело! Ваше дело ответить: вы коммунист?!

Л о у с о н.
– Я готов отвечать на все те вопросы, которые являются конституционными и не ущемляют моих гражданских прав!

П р е д с е д а т е л ь.
– Встаньте со свидетельского кресла!