Чтение онлайн

— Не против, если я присоединюсь к веселью? — крикнула Видящая, делая шаг вперёд.

Поток выстрелов слился в сияющий луч, срезая легионеров. Гвардейцы, словно крылья разошлись в разные стороны, поддерживая из своих магострелов императрицу.

Битва за Альтберг ещё не была проиграна. Она только что началась по-настоящему. Сотня демонов в чёрной броне во главе со своей светловолосой богиней смерти медленно надвигались на ряды Пятого карательного корпуса, и центральная площадь города превратилась в персональный ад генерала Ратилье.

Ад на центральной площади Альтберга обрёл новую, доселе невиданную форму. Это была уже не битва, не тактическое противостояние. Это была мясорубка, работающая на максимальных оборотах. Сотня гвардейцев Мэри, чёрных, безликих жнецов в артефактной броне, превратилась в единый, дышащий смертью механизм. Их магострелы не умолкали ни на секунду, и непрерывный поток сине-белой плазмы с воем прочёсывал ряды карателей, превращая элиту Пятого корпуса в дымящийся фарш.

А в центре этого урагана, как его неистовое сердце, была сама Мэри. Её «Убеждатор», огромный многоствольный монстр, плавно вибрировал, выплёвывая сплошную стену концентрированной ярости. Она не пряталась, не искала укрытия, просто шла вперёд, медленно, неотвратимо, и перед ней, как волны перед ледоколом, расступались ряды карателей. Не от страха, они просто переставали существовать, испаряясь под шквальным огнём. Крики ужаса, боли, ярости, звон стали, треск плавящейся брони, всё это слилось в единую, оглушающую какофонию.

Маркиз Удо думал, что видел ад, когда его люди бежали с площади, когда их резали, как скот. Но он ошибался, вот он, настоящий ад. Удо стоял на стене цитадели, рядом с остатками своей личной гвардии, и просто смотрел. Маркиз не мог ни двигаться, ни говорить. Его мозг, привыкший к дуэлям на рапирах и куртуазным интригам, отказывался обрабатывать то, что происходило внизу. Сотня бойцов и одна хрупкая на вид девушка против почти тысячи отборных имперских головорезов. И головорезы умирали десятками, сотнями, в панике и агонии.

— Боги… — прошептал барон Кройц, стоявший рядом. Его обычно румяное лицо было белым как полотно, а в глазах застыл животный ужас. — Кто они?.. Что они такое?

Удо не ответил, маркиз смотрел на Мэри. На её светлые волосы, пляшущие в огненных отблесках, на её лицо, искажённое гримасой звериного азарта, на то, с какой лёгкостью она управлялась с оружием, которое не каждый мужик сможет удержать в руках. Он видел не женщину, не императрицу. Скорее валькирию, богиню войны, сошедшую на землю, чтобы собрать свою кровавую жатву. И он, маркиз Рудольф Удо, добровольно впрягся в её колесницу. От этой мысли по спине пробежал липкий, холодный пот. Затем сердце Удо пропустило удар. На мгновение за спиной Мери раскрылись огромные белоснежные крылья…

Генерал Ратилье в своём командном пункте, развёрнутом на безопасном расстоянии, в миле от города, тоже смотрел. Но не своими глазами, а через магический кристалл, транслировавший изображение с груди одного из центурионов. Его лицо, обычно непроницаемое, как маска из чёрного базальта, сейчас было искажено судорогой ярости и… недоумения.

— КАК?! — мысленно кричал он, впиваясь ногтями в край стола. Его непобедимый Пятый корпус, его мясники, ветераны десятков зачисток, его личный молот, которым он крушил старые королевства, сейчас перемалывали в кровавую пыль. Горстка неизвестных в странной броне и с оружием, которого он никогда не видел.

— Маги! — заорал он в артефакт связи. — Все маги! Сосредоточить огонь на площади! На этой суке в белой броне! Стереть их! Сжечь!

И небо над площадью снова откликнулось. Огненные шары, молнии, кислотные стрелы, всё, на что были способны измотанные маги корпуса, обрушилось на маленький островок смерти в центре площади. Но сотня чёрных фигур даже не дрогнула. Над ними вспыхнул и соткался единый, мерцающий барьер. Это был не стационарный щит, а десятки личных барьеров, объединённых в общую сеть, технология, о которой лирианские маги даже не слышали. Заклинания, способные пробить стену, безвредно расплескивались об этот купол, как капли дождя.

А из-за него продолжал бить неумолимый поток плазмы.

— Невозможно… — прошептал Ратилье. Его мир, такой простой и понятный, где сила решала всё, рушился на глазах. Он не знал, что это. Демоны из преисподней? Забытые боги? Он знал лишь одно: он проигрывал. Катастрофически, унизительно проигрывал.

Но отчаяние — плохой советчик. Оно быстро сменяется слепой яростью.

— РЕЗЕРВЫ! — взревел он в артефакт. — Всю Четвёртую и Шестую когорты! В город! Немедленно! Задавить их! Задавить массой! Я хочу, чтобы они утонули в крови наших солдат, но они сдохнут!

Это был приказ безумца. Бросить ещё две тысячи человек в мясорубку, которая уже перемолола почти тысячу. Но это был единственный приказ, который он мог отдать. Он не умел отступать.

И в этот самый тёмный, самый отчаянный час, когда казалось, что битва за площадь проиграна, а город обречён на агонию, случилось то, чего не ожидал никто. Ни измотанные защитники, ни обезумевшие от ярости каратели.

Небо раскололось.

Но не от вспышек магии. Нет, это было что-то иное. Свинцовые тучи, висевшие над городом, вдруг разошлись, словно кто-то невидимый раздвинул их гигантской рукой. И в этом разрыве, в нестерпимо ярком свете, показались они. Хищные, стремительные силуэты, не похожие ни на неуклюжие лирианские «утюги», ни на тяжёлые транспорты аниморийцев. Это десятки боевых кораблей, украшенных гербом с оскалившейся лисьей мордой. Во главе этого клина шёл флагман, огромный, чёрный, как сама ночь, с ярко-красной пастью на носу. «Коготь Инари».

Для защитников Альтберга, для маркиза Удо, для последних выживших ополченцев, это зрелище стало знамением, чудом, на которое они уже и не надеялись. В их сердца, выжженные отчаянием, вернулась надежда.

Для лирианских карателей, застывших с открытыми ртами посреди площади, это был шок, недоумение.

А для генерала Ратилье, смотревшего в свой кристалл, это был приговор. Он с яростью понял, что в его игру, в его личную войну, вступила новая, судя по всему, чудовищно могущественная сила. Вариант был только один, аниморийцы решили разыграть свою мощную карту. Но именно здесь, отчего? Пазл в голове начал складываться, но было уже поздно…

На капитанском мостике «Когтя Инари» стояла Мидори. Её лицо, обычно живое и насмешливое, сейчас было похоже на маску из холодного нефрита. Она смотрела на тактическую карту, на крошечную фигурку Мэри в окружении тысяч врагов, на пылающий город.

— Опоздала, — прошипела она, и в её голосе кипела ледяная ярость. — Чуть-чуть, но опоздала. Заставили мою сестру рисковать собой.

Она повернулась к капитану.

— Все орудия к бою! Мне плевать на сопутствующий ущерб! Цель — скопление противника на центральной площади.