Чтение онлайн

Пробить рейтинговый потолок

Занижение суверенных рейтингов «незападных» стран — это только полбеды: занижаются и рейтинги компаний, которые в них работают. Даже самое надежное предприятие не может иметь рейтинг выше суверенного. Это один из главных рейтинговых стереотипов. На деле же почти везде есть компании, чья кредитоспособность выше кредитоспособности государства. Особенно это характерно для развивающихся стран, где есть «государства в государстве», — там всегда выделяются несколько крупных компаний, на которых держится вся экономика. «Реальные рейтинги отдельных предприятий, компаний, банков, с которыми ЭКСАР готов строить отношения, могут быть намного выше, чем формальный суверенный рейтинг. Поэтому мы, конечно, заинтересованы в разработке российского продукта, нацеленного в первую очередь на адекватную эффективную оценку рисков важных для России регионов», — говорит Петр Фрадков.

Таблица:

Рейтинг России, как и других развивающихся стран, долгое время был ниже, чем у проблемных государств Европы

«Большая тройка» РА постепенно ослабляет ограничение корпоративных рейтингов потолком из суверенных. Но полностью отказываться от этого ограничения агентства не хотят, например, Fitch и Moody’s используют специальные рейтинги странового потолка, которые близки к суверенным, но могут отличаться от них. Скажем, у Кипра при суверенном рейтинге В рейтинг потолка остается на уровне ААА. Учитывая методики агентств, отличие не должно быть сильным за редкими исключениями. Кипр, являясь как раз таким исключением, доказывает: отказ от привязки рейтингов компаний к суверенному рейтингу неизбежен.

Дефолт страны обычно влияет на корпоративных эмитентов опосредованно — через налоги и макроэкономическую нестабильность. Правда, государство может и напрямую ограничить кредитоспособность компаний с помощью полного или частичного запрета валютных операций. Обычно именно этим обосновывается наличие потолка. Но такое объяснение неубедительно. Во-первых, валютные ограничения на практике часто краткосрочны, и обязательства у многих эмитентов просто не успевают наступить в период действия ограничений. Во-вторых, объяснение работает, только если мы рассматриваем рейтинговую оценку как индикатор вероятности дефолта. Но агентства все чаще сходятся на том, что рейтинг отражает более широкое понятие — уровень кредитного риска. В таком случае рейтинг должен учитывать не только факт дефолта из-за запрета на валютные операции, но и возможность платежей по долгу после отмены этого запрета.

Яркий пример неработающего потолка, привязанного к суверенному рейтингу, — еврооблигации банка ВТБ, «Иркутскэнерго», «Татнефти», которые находились в обращении в 1998 году и были успешно погашены, несмотря на дефолт РФ. А следствие этого потолка — недооценка надежных эмитентов из слабых стран и пакетные снижения рейтингов сильнейших компаний после снижения суверенного рейтинга.

«В России достаточно квалифицированных сил, чтобы выставлять рейтинги, которые будут признаваться внутри страны», — убежден председатель комиссии Общественной палаты РФ по экономическому развитию и поддержке предпринимательства Валерий Фадеев . Но сегодня отсутствие конкуренции дает крупнейшим рейтинговым агентствам полную свободу действий и ставит страны перед неприятным выбором: или использовать существующие проблемные рейтинги, или не использовать никаких. В результате государства попадают в зависимость от представлений нескольких американских компаний о жизни и, по сути, частично теряют финансовый суверенитет. «Этой теме до финансового краха 1998 года уделялось мало внимания, мы недооценивали значение рейтинговых агентств. И весьма легкомысленно, как мне это представляется, наши денежные власти целиком доверились трем американским рейтинговым агентствам. Не спросив их методик, не выставив никаких требований, не проведя широкой экспертной дискуссии», — говорит Сергей Глазьев.

Выйти из этой ситуации можно, начав развивать собственные агентства и рейтинги. Новый подход к оценке стран дает России шанс перезагрузить свою систему рейтингов и одновременно избавиться от зависимости. «Дальнейшее продвижение новых рейтингов будет зависеть в том числе от того, насколько их использование будет подкреплено с точки зрения бизнес-контактов с российскими банками и компаниями, чтобы наши контрагенты понимали, что применение и использование рейтинга может привести к конкретным экономическим, в том числе коммерческим, предложениям», — прогнозирует Петр Фрадков.

График 1

Не прослеживается четкой зависимости между уровнем рейтинга и уровнем долговой нагрузки

График 2

Страны с высоким ВВП на душ населения чаще имеют высокие рейтинги

Ирик Имамутдинов

Член-корреспондент РАН Михаил Предтеченский разработал дешевую технологию получения совершенных углеродных нанотрубок. Ученый убежден, что их использование в качестве наполнителей при производстве материалов снизит энерго- и ресурсопотребление человечества на десятки процентов, частично решив и проблему эмиссии CO2

Михаил Предтеченский

Фото: Валерий Кламм / Grinberg Agency

Михаил Предтеченский — наш давний знакомый, мы уже писали о нем ( «Акулы академического бизнеса» , «Эксперт» № 16 за 2004 год). Он разносторонний специалист в области механики, теплофизики, энергетики, нанотехнологий, автор и соавтор 260 научных работ, у него 18 авторских свидетельств и патентов, восемь из которых он получил уже после избрания членом-корреспондентом РАН в 2003 году. Предтеченский — ученик академика Владимира Накорякова, представитель новосибирской школы теплофизики и продолжатель этой школы — он заведует отделом в Институте теплофизики им. С. С. Кутателадзе СО РАН. Он научный руководитель Международного научного центра теплофизики и энергетики, созданного им пятнадцать лет назад для коммерциализации научных идей, председатель правления ассоциации участников научной и инновационной деятельности «Сибакадеминновация», а с лета прошлого года вошел в совет при президенте по модернизации экономики и инновационному развитию России.

— Михаил Рудольфович, когда отслеживаешь динамику энерго- и ресурсопотребления в мире, видишь, что его рост, связанный прежде всего с подъемом экономики стран третьего мира, все больше вступает в противоречие с желанием людей сохранить мир в относительно чистом виде и с нарастающей угрозой ресурсного дефицита.

— Что ж, так и есть. Взять ту же пресловутую проблему углекислого газа техногенной природы. Споры об этом ведь идут в основном о деталях. Как скоро мы ощутим на себе и окружающем нас мире его влияние? Потеплеет ли климат, к чему это приведет, как быстро погибнут колонии коралловых полипов, каковы будут последствия запуска цепной реакции изменений в биосфере океана? Но факты есть факты: за последние полвека техногенные выбросы углекислого газа в атмосферу выросли более чем в три раза, а его концентрация в атмосфере увеличилась на 20 процентов и продолжает расти, уже побив все рекорды за сотни тысяч лет. Варианты исхода такого роста описаны в многочисленных научных работах и, похоже, действительно не сулят нам ничего хорошего уже в ближайшие десятилетия, то есть еще при нашей жизни.

— При этом энергопотребление, а значит, и эмиссионные выбросы будут только расти.

— В потреблении прибавят почти все, но основная доля роста придется, конечно, на развивающиеся страны. Потребление электроэнергии, скажем, статистика владения автомобилем одним индийцем, на порядки отличается от этих же показателей, характерных для среднего американца. Стремление тех же азиатов жить не хуже «золотого миллиарда» понятно. Проблема еще и в том, что число человеческих душ только умножается: в начале двадцатого века нас было два миллиарда, полтора года назад стало семь, а к 2050 году предсказывают, что нас будет девять миллиардов. Увеличение численности населения Земли на 30 процентов с учетом роста подушевого потребления может дать двукратный скачок потребления энергии к середине века. Останавливать же рост населения и убеждать развивающиеся страны добровольно прекратить свое развитие, то есть пытаться стабилизировать энергопотребление и выбросы углекислого газа, сосредоточив работу только на этих запретительных направлениях, — бессмысленно.

— Энергоэффективные технологии, энергосберегающие мероприятия не смогут компенсировать рост потребления электроэнергии?

— А это смотря какие технологии. Если говорить об основных точках роста спроса на электрическую энергию, энергоэффективные решения в целом, играя, конечно, положительную роль, окажут незначительное влияние на преобладающий тренд. Но почему мы говорим только об электропотреблении? С точки зрения сжигания углеводородов на электро- и тепловую энергетику приходится около 40 процентов первичных ресурсов (и такая же доля, упрощенно, эмиссии СО sub 2 /sub ). Остальные же 60 процентов примерно поровну делят между собой транспорт и производство материалов. Сейчас в мире производится 4,5 миллиарда тонн материалов в год. То есть значительная доля получаемой в мире энергии расходуется на добычу и первичную переработку материалов, причем легкодоступные месторождения большинства рудных ископаемых исчерпываются, а добыча и переработка минерального сырья становится все сложнее и требует все больше человеческих ресурсов и энергии. Мало того, к 2050 году при существующей технологической парадигме материалов потребуется вдвое больше. Это означает, что люди просто обречены вводить новые генерирующие мощности, сжигающие углеводороды, увеличивать объемы добычи и переработки этих самых углеводородов, а также различного сырья для производства необходимых материалов, наращивать мировую транспортную систему.