Чтение онлайн

Однако рынки настроены не столь оптимистично. Дело в том, что Индия — одна из развивающихся стран, где наблюдается двойной дефицит: и текущего счета, и бюджета. Страна зависит от импорта энергоресурсов и имеет ограниченную промышленную базу (если сравнивать с соседним Китаем). Дефицит текущего счета Индии составляет примерно 5% ВВП в год, а бюджетный дефицит с учетом долгов правительств штатов — 10% ВВП (обе цифры заметно выходят за рамки, считающиеся безопасными). С 2010 года экономический рост в стране замедлился вдвое — всего до 5% во втором квартале 2013 года.

Однако Индия не единственный проблемный развивающийся рынок. Валюты и фондовые рынки падают в Индонезии, Малайзии, на Филиппинах, в Сингапуре, Бразилии, ЮАР, Турции, на Тайване и в Южной Корее. С апреля по июнь центробанк Индонезии потратил 15 млрд долларов (14% резервов) в попытках предотвратить падение индонезийской рупии. Таиланд, где в прошлом году рост превысил 5%, в начале 2013 года оказался в технической рецессии. Фондовый рынок в Бангкоке с мая упал на 15%.

Поскольку финансовый кризис 1997 года начался с атак спекулянтов на тайский бат, сегодня многие опасаются, что давление одновременно на несколько валют развивающихся рынков вновь может привести к кризису в азиатских и латиноамериканских странах. «В 1990-е инвесторы верили, что “азиатские ценности” являются основой роста в странах Азии, которые показывали впечатляющий рост. До недавних пор инвесторы считали, что на развивающихся рынках происходит рост, поддерживающий сам себя — за счет урбанизации и увеличения среднего класса. Однако нельзя забывать, что и в 1990-е, и в последние годы рост во многом был вызван притоком дешевых денег за счет мягкой денежной политики в США», — рассказал «Эксперту» Гарет Литер , экономист лондонского исследовательского центра Capital Economics.

Действительно, проблемы на многих развивающихся рынках начались после того, как в мае 2013 года глава ФРС США Бен Бернанке , намекнул, что центробанк будет сворачивать нынешнюю программу накачивания американской экономики деньгами. ФРС приобретала и пока продолжает приобретать правительственные облигации США на 85 млрд долларов в месяц, однако с сентября эти объемы будут снижаться. Изменение политики ФРС уже привело к повышению фактических процентных ставок в самих Соединенных Штатах, что снизило эффект операций carry trade, когда инвесторы занимают в долларах на американском рынке под низкие проценты и затем инвестируют под более высокие проценты в других странах, часто на развивающихся рынках.

«Из-за восстановления экономики США направление потока финансового капитала начинает меняться. И если этот поток будет существенным, то развивающиеся рынки будут весьма ограничены в своих действиях. Они столкнутся с уменьшением доступности и повышением стоимости кредита, что неизбежно отразится на темпах их роста», — говорит Стивен Лесли , экономист Economist Intelligence Unit. Отток же капитала приведет к дальнейшему падению ряда валют и фондовых рынков.

Отличия не спасают

Насколько вероятно повторение кризиса 1997 года? По большинству признаков развивающиеся экономики уже совсем не такие, какими они были накануне того кризиса. В 1990-е большинство стран использовали фиксированный обменный курс, а их компании активно занимали за рубежом. После того как валюты оказались под давлением, центральные банки начали активно тратить свои золотовалютные резервы, чтобы защитить фиксированный обменный курс. Когда поддерживать его стало невозможно, валюты обрушивались, а номинированный в иностранной валюте долг становился непосильным для компаний. В 1997 году Таиланд, Индонезия и Южная Корея были вынуждены искать помощи в МВФ. Помощь от фонда сопровождалась программами бюджетной экономии, что лишь усилило масштаб кризиса. Индонезия в течение одного года потеряла 13,5% своего ВВП.

Но сегодня ситуация иная. Азиатские страны в массе своей используют гибкие обменные курсы и имеют значительно большие валютные резервы. Например, резервов Индии достаточно для покрытия семи месяцев импорта. В 1991 году, когда эта страна обращалась за помощью к МВФ, резервов ее центробанка хватало лишь на три недели импорта. Кроме того, на этот раз индийский ЦБ не тратил существенных средств на поддержку национальной валюты, ограничив масштаб интервенций и быстро позволив ей падать. Ведь удешевление рупии должно увеличить экспорт и уменьшить импорт, что автоматически снижает дефицит текущего счета.

«Все эти разговоры о повторении 1997 года не имеют ничего общего с реальностью. Никто не защищает обменные курсы. Резервы развивающихся рынков сегодня больше, чем когда-либо. Не думаю, что в обозримом будущем хоть одна страна обратится за помощью в МВФ», — считает Пол Грунвальд , экономист Standard & Poor’s.

Тем не менее некоторые экономисты опасаются, что значительная часть роста на развивающихся рынках, особенно в Азии, финансировалась в кредит. Основная часть гигантского пакета стимулирования экономики в 2009 в Китае была использована для расширения кредита. Займы выдавались через систему государственных банков на одобренные властями проекты, часто экономически невыгодные. В то время как государственный долг в Китае не является проблемой, совокупный долг — включая корпорации и домохозяйства — вырос, по оценкам банка HSBC, до 200% ВВП. Это приближается к уровню США, где совокупный долг сегодня составляет 233% ВВП.

Аналогичное наращивание задолженности происходило и на других развивающихся рынках. Например, в Таиланде потребительский долг вырос с 55% ВВП в 2008 году до 77% сегодня, в Сингапуре — с 47 до 68%. В Малайзии долг домохозяйств превысил 80%. «Практически во всех азиатских экономиках уровень долгов сегодня такой, что делает их очень чувствительными к изменению стоимости капитала. Поэтому перспектива повышения процентных ставок в США и, следовательно, в целом по миру несет некоторую опасность», — утверждает Фред Нойманн , главный экономист HSBC по Азии. Хотя большинство экономистов и не считают, что изменения приведут к системному кризису в азиатских странах, отток капиталов с развивающихся рынков станет проверкой всей системы на прочность.

Лондон

График 1

Индийская рупия начала быстро дешеветь

График 2

Летом 2013 года подешевели многие валюты развивающихся рынков

График 3

Интеревенции ряда центробанков привели к расходованию заметной части их резервов

Дан Медовников

Александр Механик

Президент РАН Владимир Фортов уверен, что нынешняя схватка вокруг Академии наук затрагивает только одну десятую часть проблем национальной научной и инновационной политики. Он предлагает власти и обществу шире посмотреть на ситуацию в научно-технической сфере России

Владимир Фортов

Фото: Олег Сердечников

Затеянная правительством реформа Российской академии наук, вызвавшая массовый протест научной общественности, в одном оказала положительное воздействие. Она спровоцировала дискуссию о судьбах российской науки и всей научно-инновационной триады: фундаментальной науки, прикладной науки, инновационного бизнеса и наукоемкой промышленности, чего, пожалуй, авторы реформы вряд ли ожидали. Попытка непродуманного реформирования РАН заставила внимательнее присмотреться к тому, что вообще сделано в последнее десятилетие в научной и инновационной сфере.

На фоне провалов, которые явно ощущаются в российской научно-инновационной политике, перечень претензий, предъявляемых академии (она, мол, неправильно распоряжается своей собственностью, какие-то площади не так сдает в аренду), выглядит мелочными придирками. Казалось бы, правительство создало практически все институты, необходимые для полноценного функционирования научно-инновационной системы в России. Все, что мы могли позаимствовать в странах с развитой инновационной системой, мы позаимствовали. Однако система работает с поражающей воображение низкой эффективностью. Вряд ли в этом виновата РАН. В ходе начавшейся дискуссии многие академики отмечают, что одним из немногих институтов, все еще сохраняющих работоспособность, как раз и является Академия наук, последний осколок советской научно-инновационной системы. Тогда, естественно, возникает вопрос: может быть, надо не только заимствовать институты за рубежом, но и искать примеры успешных субъектов научной и инновационной деятельности внутри России, тиражируя затем их опыт?