Чтение онлайн

— Однако Элспет появилась у них в неудачное время, — вмешалась Бетти, — когда закончилась война и Уолтер вернулся с нее совсем другим человеком. К Элис он уже не относился, как раньше, она сама это говорила. Но ребенок изменил всю ее жизнь. Элспет ее возродила к жизни, но, как мне кажется, погубила Уолтера. Они бы, может, из этого как-то выкарабкались, если бы были только вдвоем.

— Бетти! Как ты можешь говорить такое о невинном ребенке?

— Но это правда. И тут нет ничьей вины. Не поймите меня неправильно. — Она повернулась к Арчи и Джозефине. — Я вовсе не говорю, что Уолтер не любил Элспет. Конечно, любил. И не то что он обижался на нее или что Элис не уделяла ему внимания. Просто, когда появился ребенок, Элис посвятила жизнь девочке. Элис заботилась об Уолтере, но уже больше не старалась его понять.

— Трудно заботиться о мужчине, которого любишь, но который уже не тот, что прежде, — заметила Джозефина.

Кому-кому, а ей-то хорошо было известно, в какой психологической поддержке нуждается человек, чей недуг тянется годами. Когда неожиданно умерла ее мать, она бросила свою учительскую карьеру и вернулась в Инвернесс, чтобы поддерживать дом и ухаживать за отцом. К тому времени сестры ее уже были замужем, и такой поступок казался ей самым разумным. Первые несколько лет Джозефина радовалась тому, что вернулась домой, — отец продолжал содержать бакалейную лавку, а она наслаждалась покоем и привычным образом жизни. Проводя целые дни дома одна, Джозефина могла писать и радоваться своим первым писательским успехам, публикуясь в различных журналах. Со временем от стихов и рассказов она перешла к полновесным романам, и то, что поначалу было скорее приятным времяпрепровождением, теперь стало неотъемлемым условием ее нормального существования: здоровье отца пошатнулось, и постоянный уход за ним требовал эмоциональной отдушины, которой и стали ее литературные занятия. Видимо, ничего в этом роде не нашлось у Элис, за что Джозефина не могла ее, конечно, осуждать.

— Я уверена, что с годами тяжесть этого бремени легла еще и на плечи Элспет.

— Так оно и было, — кивнул Фрэнк. — Правда, я думаю, что тяжелее всего ей досталось, когда умер Уолтер и пришлось ухаживать за матерью. Элспет так и не довелось узнать настоящего Уолтера. Лишь время от времени он пытался взять себя в руки и быть таким, как прежде, но надолго его не хватало. — Симмонс на время замолчал. — А вы, инспектор, были на войне?

Арчи кивнул.

— Постепенно забываешь, насколько она была бессмысленна. Чем больше времени проходило после войны, тем больше Уолтеру казалось, что на фронте он собой что-то представлял, что там люди его уважали. На войне он думал: вот вернется домой к любимой жене, привезет ей ребенка, будет его вместе с ней воспитывать и у них начнется новая жизнь, но почему-то так не сложилось. Ни у кого из нас жизнь не сложилась так, как нам, героям войны, обещали, но что поделать — с этим смиряешься. А он смириться не смог.

Уолтер поддерживал отношения со своими фронтовыми товарищами?

— Я по крайней мере об этом не слышал. Лишь однажды он мне рассказал, что его товарищи устраивают встречу. Денег туда поехать у него не было, но несколько ребят скинулись и купили Уолтеру билет. Но и тогда поездка не принесла ему ни капли радости — он считал, что был недостаточно хорошо одет. Думаете, это странно, что он был так горько разочарован? Когда Уолтерс ребятами уходили на войну, их провожали толпы народа, их забрасывали цветами, а когда он вернулся, то не мог даже радоваться встрече с боевыми друзьями, потому что стеснялся своей одежды.

Пенроуз слушал и вспоминал подобные встречи, где ему самому нередко бывало не по себе и казалось, что намного легче выпить за погибших товарищей, чем смотреть в глаза живым, зная, что большинство из них понимает: они совершенно не нужны миру, за который так отчаянно боролись.

— А кто-то когда-нибудь пытался связаться с биологическими родителями Элспет?

— Не думаю. Не уверен, что Элис вообще знала, кто они такие, а Элспет так уж точно не знала. Уолтер и Элис, наверное, не хотели испытывать судьбу: а вдруг родители девочки передумают и захотят ее забрать?

— Но однажды Элис рассказала мне то, о чем просила никому не говорить. — Все взгляды устремились на Бетти, а Фрэнк посмотрел на нее с изумлением. — Каждый год в день рождения Элспет приходил конверт с письмом и деньгами, который вскрывал Уолтер. Письма эти никогда не были подписаны, а на обеспокоенные расспросы Элис он лишь отвечал, что они от родителей девочки. Один раз, когда Уолтер был очень болен, почтальон вручил конверт Элис, и она его вскрыла. Внутри лежали десять пятифунтовых банкнот и записка: «Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти». Уолтер взбесился, когда узнал, что Элис открыла конверт, но объяснить, что эта записка значила, отказался; он только сказал, что волноваться нет причин и если она хочет, чтобы Элспет была счастлива, то нужно об этой записке забыть раз и навсегда. Поэтому она и просила меня никому ничего не рассказывать, — добавила Бетти, объясняя свое молчание Фрэнку. — Элис до смерти боялась потерять Элспет.

Пенроуз задумался над тем, что может таиться за этой только что раскрытой Бетти тайной. Самое очевидное объяснение: деньги посылали родители Элспет на ее воспитание.

— Вы уверены, что в записке было сказано «меня», а не «нас»? — уточнил инспектор.

— По крайней мере я уверена, что именно так сказала Элис, — ответила Бетти без тени сомнения. — Я еще подумала, но не высказала своего мнения Элис, наверное, один из родителей не хотел отдавать девочку и теперь пытается заполучить ее обратно. Не хотела, чтобы она еще сильнее встревожилась.

Та же мысль пришла в голову и Арчи, который теперь начинал все больше ценить ум Бетти.

Все умолкли, и Джозефина решила воспользоваться паузой:

— Когда мы беседовали в поезде, Элспет рассказывала о молодом человеке, с которым недавно познакомилась. Вы знаете, кто он?

— Вероятно, Хедли, — сказал Фрэнк. — Хедли Уайт. Он работает в «Уиндхеме» и в «Новом», за кулисами. Они познакомились пару месяцев назад, когда мы с Элспет стояли в очереди за автографом у одного из актеров. Хедли взял у нее программку, чтобы помочь получить автограф, а вернувшись, пригласил ее пойти вместе с ним выпить чаю. И потом каждый раз, когда она приезжала в Лондон, Хедли приглашал ее на свидание. Он симпатичный парень, и Элспет была от него без ума. До этого никто не проявлял к ней подобного внимания, а Хедли, похоже, прекрасно к ней относился. Когда она шла с ним на свидание, мы с Бетти ничуть не волновались.

— Они должны были встретиться сегодня вечером, верно?

— Да, они собирались вместе пойти в театр. Хедли, чтобы сделать ей приятное, достал самые лучшие места, ему ведь было известно, как она любит вашу пьесу. Элспет очень расстроилась, когда узнала, что спектакли подходят к концу, и Хедли хотел, чтобы она успела увидеть пьесу хотя бы раз или два. Она вообще-то должна была приехать сюда только на следующей неделе, но он пригласил ее прибыть раньше — послал ей билет и всякое такое. Элис сказала нам, что Элспет была вне себя от радости — она ведь никогда раньше не ездила в первом классе. Именно это я имел в виду, когда заметил, что он к ней прекрасно относился. Билет для него, наверное, стоил безумных денег.

«Наверняка», — подумала Джозефина, которая хоть и уверяла Элспет в обратном, считала что поездка в первом классе — пустая трата денег. Сама она ездила первым классом, только когда ей оплачивали билет — например, в Лондон на важные совещания. Бернард Обри считал, что езда с комфортом смягчает сердце автора перед подписанием договора, а у нее не хватало духу объяснить ему, что ей совершенно безразлично, в каком вагоне она едет. Конечно, билет в первом классе наверняка пробил брешь в бюджете этого Хедли с его ничтожным заработком.

— Тебе придется сказать ему. Фрэнк. Его это просто убьет, — заметила Бетти. — Парень, наверное, еще не знает, а то бы он с нами уже связался.

— Если вы не против, я сам это сделаю, — вставил Пенроуз. — Он должен был забрать ее отсюда или они договорились где-то встретиться?

— Они собирались встретиться в центре после того, как он закончит дневную смену. Я должен был подвезти Элспет к театру, а оттуда они хотели пойти в «Лайонс» на Шафтсбери-авеню и поужинать после спектакля. Вы уж с ним, инспектор, помягче, хорошо? Он ведь, как только узнает, начнет винить себя, точно как я. Парнишка ведь сразу сообразит, что, если бы неон, Элспет вообще бы не ехала в том поезде.