Чтение онлайн

Джозефин а увидела выведенные темно-красными чернилами буквы — знакомый по переписке почерк.

— Прочитать вам? — Винтнер не стал ждать ответа, развернул лист и принялся читать: — Стать экспертом по убийствам не так уж и трудно, — начал он и, замолчав, посмотрел на Джозефину. — Вы, конечно, узнаете фразу вашего героя. Но все дело в том, что это действительно так.

Рейф продолжал говорить, и Джозефина поняла, что он разыгрывает представление, так же тщательно отрепетированное, как каждая его роль на сцене. Винтнер читал письмо, а она слушала, но в голове ее звучал голос не Рейфа, а его отца — низкий, протяжный, самоуверенный, голос человека, безуспешно пытавшегося в суде разрушить ее репутацию. Но вот эти строки звучали с убийственной убедительностью.

И Рейф с чувством принялся читать указания мертвого отца, предрешившего судьбу Элспет Симмонс и Бернарда Обри. Теперь та же участь явно готовилась сидевшим перед его сыном женщинам. Джозефина, едва взглянув на Марту, поняла, что последнее желание Элиота Винтнера — перед смертью заставить ее страдать выше всякой меры — уже исполнено. Помимо всего прочего, она была потрясена тем, что убитый Обри являлся родственником горячо ею любимого Артура.

— Это его главная идея. — Винтнер аккуратно сложил письмо и положил его обратно в карман. — Не буду вас обременять деталями, описанными в конце, скажу только, что все было досконально продумано.

В комнате воцарилась тишина, и Джозефине пришла в голову мысль: неужели он настолько самовлюблен, что ждет аплодисментов?

Но вот заговорила Марта, и голос ее, едва различимый, был на удивление тверд.

— Значит, это была не ошибка. Выходит, когда мы потом встретились с тобой в театре, ты прекрасно знал, что сделал.

Это был не вопрос, а утверждение, но Рейф с удовольствием пустился в пояснения:

— О, разумеется! Я вовсе не собирался убивать Тэй, по крайней мере не в тот вечер. Я собирался притвориться, что неправильно тебя понял, но, когда ты навела меня на женщину в шляпе, получилось, что ты сама ошиблась. О таком я и мечтать не мог в моих самых сладких мечтаниях. Вот так ирония судьбы! Ты поручила мне убить собственную дочь. Представляю, как смеялся бы отец, — Рейф повернулся к Джозефине, — перефразируя вашу блестящую пьесу.

— А потом, запугав, ты уговорил меня убить Обри, — продолжала Марта, — прекрасно понимая, что если бы я это сделала, то оборвала бы последнюю связь с Артуром.

— Да. Красиво получилось, верно?

Джозефина не сомневалась, что Рейф в точности выполнит указания отца и убьет свою мать, добавив и саму Джозефину к намеченному списку жертв, и ждать этого уже недолго. Пытаясь выиграть время и догадываясь, что он из тех, кто наслаждается описанием собственной жестокости, она спросила:

— Откуда же вы знали, что Элспет едет в этом поезде? И что она окажется рядом со мной? Ведь мы встретились случайно.

— Не совсем. Я узнал от бедняги Хедли — вы же знаете, он мой приятель, — что Бернард Обри подарил эти билеты своей будущей внучатой племяннице. Кстати, Хедли мне очень поспособствовал. Я знал, кто такая Элспет и что ее интересует. Отец рассказал мне об этом — отдав девочку, он потом внимательно следил за ее жизнью. Я знал, что мог, якобы случайно, с ней встретиться — например, в театре. Но я думал, что мне, для того чтобы достичь своей цели, придется ее соблазнить. А получилось, что Хедли сделал за меня всю черновую работу, и надобность мутить водичку сама собой отпала. Так что, должен признаться, без некоторой помощи не обошлось. Однажды после спектакля Хедли спустился ко мне в гримерную и попросил автограф для Элспет Симмонс — на такую удачу я даже не рассчитывал. Легкое поощрение, и они начали встречаться. И тогда я уже знал наверняка, где ее найти. Задача стала простой и легкой до неприличия. Перед ее приездом в этот уик-энд Хедли был в таком возбуждении, что говорил о ней без умолку, и, в частности, о том, в каком она будет восторге от встречи с ее любимой писательницей, устроенной его драгоценным мистером Обри. Меня чуть не стошнило.

И тут снова заговорила Марта. Но в отличие от Джозефины она пыталась не отвлечь Винтнера, а понять его.

— Откуда в тебе столько ненависти к человеку, которого ты даже не знал? Элспет тебе не сделала ничего дурного. Господи, она даже не знала о твоем существовании. Эта девушка — твоя сестра — такая же жертва, как и ты. Даже еще несчастнее. А ты отнял у нее жизнь только потому, что тебе велел отец. Выходит, ты — марионетка?

— Кстати, она мне всего лишь единоутробная сестра. Запомни это, мамочка. И должен признаться, у меня был соблазн пренебречь наставлениями отца и удовлетвориться воссоединением с матерью, но ты у меня такое желание мгновенно отбила, когда я пришел к тебе и предложил установить отношения с твоей дочерью, если ты мне поможешь кое-кого отправить на тот свет. Я думал, что отец ошибался, считая, что ты для этого пойдешь на все, но ты и впрямь хотела установить связь с этим садовничьим отродьем так сильно, что согласилась даже на убийство. Было время, когда я жаждал именно такой материнской любви, ноя от тебя ее не дождался и решил следовать отцовскому плану. Он-то меня по-настоящему любил, и я подумал: пусть мной гордится хотя бы один из родителей.

— О! Этот тобой бы гордился. Такие, как ты, — редкость.

Вызывающий тон Марты скорее всего говорил о ее потрясении, но он, похоже, задел Винтнера. Тот ожидал от матери ужаса, отчаяния, скорби, но она после такого удара судьбы отнюдь не выглядела сломленной. И Джозефина впервые подумала, что Рейф недооценивает свою мать.

— Да, я выполнил волю своего отца! — вскричал Винтнер. — Я любил его, но это не значит, что я марионетка. Это ты своим поступком разбила ему жизнь. А во что, по-твоему, ты превратила мое детство? Поверь, для меня нет большего счастья, чем выполнить его просьбу, потому что его память стоит того, чтобы ее оберегать. А какие у меня сохранились воспоминания о матери? О да! Воспоминания о том, как она играла леди Чаттерлей [28] и трахалась с тем, кто недостоин был отцу лизать подметки. Да, я убил для него и сделал это с удовольствием. Я застал твою жалкую дочь в вагоне и заколол ее кинжалом отца. Жаль, конечно, что она не была знакома со своим родным папочкой, но я ей оставил на память о нем ирис — я подумал, что ты это оценишь. Обри тоже получил свой ирис, правда, его цветок был оригиналом. Твой садовник хранил в своем портсигаре посланную тобой засушенную головку цветка, очевидно, из нашего сада. Отец нашел этот портсигар на его трупе, когда тот вытащили из-под земли, и сохранил его на всякий случай.

Марта вскочила на ноги, и Джозефина подумала, что ей уже совершенно безразлично, останется она жить или умрет.

Винтнер, сильнее сжав пистолет, шагнул в сторону матери:

— И я сделал, мамочка, кое-что в твою честь тоже. Я сбрил твоей дочурке волосы. Так ведь поступают в психушках? У меня получилось бы еще лучше, если бы меня не прервали. Но ведь главное — проявить внимание, и это самое меньшее, что я мог для тебя сделать. Ты говорила, что тебе хотелось бы знать, похожа ли она на тебя. Честно говоря — нет, потому я и решил сделать все, чтобы у вас появилось пусть небольшое, но сходство. Я не хотел, чтобы ты была разочарована.

— Господи, да что вы оба знаете об Элспет! — От возмущения Джозефина забыла всякую осторожность. — Вы погубили все, что у нее было! Детство, семью, ее представления о том, кем она была и кем могла бы стать, а теперь еще и ее жизнь. Не лишайте ее хотя бы уважения!

Джозефина говорила, не задумываясь над тем, какое впечатление произведут ее слова, но они отвлекли внимание Винтнера, а Марту лишили самообладания. Едва Рейф повернулся к Джозефине, как его мать, забыв об опасности, в ярости бросилась на него. Джозефине подумалось, что, наверное, Марта хотела, чтобы он в нее выстрелил и тем положил конец ее мукам, но если она действительно на это надеялась, то просчиталась. Винтнер потерял равновесие, и раздался выстрел, но единственной его жертвой оказался стоявший на каминной полке маленький гипсовый идол, подаренный кем-то Лидии. Винтнер упал на пол, увлекая за собой Марту, а Джозефина принялась поспешно оглядывать комнату в поисках какого-нибудь тяжелого предмета. Но в этом, как оказалось, не было нужды: падая, Винтнер ударился головой об угол пианино, выронил пистолет и, повалившись на ковер, замер.

Марта лежала на полу не шевелясь, и Джозефина подумала, что она тоже ранена. Но тут Марта приподнялась на колени, посмотрела на сына и, потянувшись к нему, положила руку ему на шею:

— Он все еще жив.

Джозефина шагнула туда, где лежал пистолет, но сделала это недостаточно быстро. Марта схватила его первой, и Джозефину снова охватил страх. Как бы она ни сочувствовала горю Марты, та пыталась ее убить, и теперь для этого у нее появилась прекрасная возможность.

Но у Марты на уме оказалось совсем другое. Она стояла, пристально глядя на сына и целясь ему в грудь. Джозефина не могла даже представить себе, что испытывала эта женщина, в чьих руках сейчас была судьба ее собственного ребенка. На секунду-другую Джозефина подумала, Марта нажмет на курок, но милосердие в ней одержало верх. Она протянула пистолет Джозефине: