Чтение онлайн

С приходом нового наркома внутренних дел Лаврентия Берии секретная лаборатория НКВД по использованию ядов и наркотиков была раздроблена на две новые лаборатории; одну из них, бактериологическую, возглавил микробиолог профессор С.Н. Муромцев, другую – Г.М. Майрановский. Действовавшая при 12-м отделе НКВД лаборатория доктора биологических наук Муромцева занималась разработкой токсинов и бактерий для оперативного применения. Майрановский станет доктором медицинских наук, профессором и полковником госбезопасности в 1943 г. по ходатайству Меркулова. В своем ходатайстве Меркулов укажет, что «за время работы в НКВД тов. Майрановский выполнил 10 секретных работ, имеющих важное оперативное значение». Когда же он только-только возглавил секретную лабораторию, то получил от руководства четкую задачу: создать яды, которые бы «маскировали» свое гибельное действие под естественные причины смерти или тяжелой болезни человека.

Известно, что яды издревле использовались в магических практиках: требовалось ли отравить врага, или дать ему возможность помучиться, или даже временно воздействовать на его психику и сознание. Неудивительно, что в секретной лаборатории ГПУ-НКВД-КГБ имелась неплохая библиотека из трудов средневековых алхимиков, и среди прочего – летописи времен Ивана Грозного, у которого был свой лейб-отравитель Бомель, или попросту «дохтур Елисей». Сей доктор, чьей страстью были яды, окончил Кембридж. По заказу царя Ивана Грозного он приготовлял различные «магические снадобья»: одни убивали мгновенно, другие медленно, когда человек гнил месяцами, чтоб умереть в назначенный час. Но в итоге Бомеля постигла участь его «пациентов». Летописи времен Ивана Грозного, как уверяют, содержат некоторые рецепты лейб-медика Бомеля.

Приказ, полученный Майрановским относительно создания неузнаваемой, но действенной отравы, был выполнен успешно.

Можно припомнить, как в передаче «Секретные истории» (телеканал РЕН ТВ) приглашенный гость Станислав Лекарев рассказывал о секретной чекистской лаборатории ядов, где несколько лет проработал переводчиком; впрочем, он утверждал, что в арсенале спецлаборатории были не только яды. «Я прекрасно помню, – вспоминал в телевизионной студии С. Лекарев, – когда на партийном съезде в Северной Корее вдруг погибает целиком делегация одной страны. Приехали специалисты из нашей лаборатории, стали брать анализы – все нормально, никаких признаков отравления. Заснули, не проснулись». Впоследствии при спектральном анализе внутренних органов установили, что все были отравлены курарином. Ядом, который много прежде часто использовал Майрановский; при этом тайно ликвидированные умирали от сердечной недостаточности.

Секретный объект, размещенный в большой комнате в угловом доме по Варсонофьевскому переулку Москвы, где врачом-убийцей Майрановским были замучены многие сотни человек, поменял несколько названий: «Кабинет», «Камера», «Лаборатория № 12», «Лаборатория X»… К слову: в 2008 г. вышел документальный фильм «Лаборатория „X“», рассказывающий о деятельности этого чекистского научного объекта. Авторы фильма констатировали: подчиняющаяся некогда КГБ лаборатория ядов «перешла по наследству» ФСБ РФ, продолжая действовать и поныне.

Как свидетельствует юрист и исследователь Андрей Сухомлинов, лаборатория Майрановского представляла собой помещение, где было отгорожено пять отсеков, двери которых, снабженные смотровыми глазками, выходили в просторный «приемный покой». Однако в «Энциклопедии секретных служб России» в разделе «Спецлаборатории органов госбезопасности» читаем: «…прибавилось помещение для проведения экспериментов над людьми в Варсонофьевском переулке рядом с Лубянкой. Помещение было тщательно законспирировано и выглядело как обычная поликлиника. Поставкой подопытных из числа приговоренных к высшей мере наказания занимался комендант НКВД В. М. Блохин. Официально лаборатория занималась исследованием воздействия на организм отравляющих веществ, поражающих дыхательные органы, а также защитой от отравляющих веществ. К моменту прихода Майрановского работа только разворачивалась, хотя уже проводились исследования действия ядов на организм человека, эксперименты по применению отравляющих веществ к осужденным к высшей мере наказания».

В лаборатории смерти Григорий Моисеевич проводил сначала опыты с производными соединениями иприта, затем стал экспериментировать с дигитоксином, колхицином, таллием, рицином, варьируя концентрацию этих веществ и способы их введения в организм обреченного. Если за 10–14 дней после введения препарата не наступала смерть, несчастного списывали «в расход». Медики-убийцы из секретной чекистской лаборатории отрабатывали различные способы введения ядов в организм жертвы: подмешивали в воду, в еду, делали инъекции, брызгали на кожу, распыляли в воздухе и проч. Известно, что до конца 1949 года Майрановский занимался разработкой вопроса об отравлении пылеобразными веществами через вдыхаемый воздух.

После долгих опытов Майрановскому с коллегами удалось создать яд, идеально подходящий для работы чекистских агентов. Препарат обозначили как К-2; после приема К-2 человек, по свидетельству отравителей, «как бы становился меньше ростом, слабел, становился все тише и через 15 минут умирал». При этом медики из обычных клиник делали официальное заключение: человек умер от острой сердечной недостаточности.

Как и положено чекисту «с чистыми руками и пламенным сердцем», Майрановскому не единожды доводилось расстреливать свои жертвы. Правда, делал он это во имя науки отравленными пулями. Он признавался, что иногда стрелял в одного и того же «объекта» до трех раз, потому что по инструкции, если жертва не умирала после первого выстрела, следовало испытать пулю, содержащую уже другой яд… и так до гибельного конца.

О злодеяниях Майрановского стало известно (правда, узкому кругу) после ареста генерала П. Судоплатова, писавшего признательные послания в верха и всячески открещивавшегося от деятельности этой лаборатории. Впрочем, как показал сам Майрановский, еще с осени 1938 года он стал получать задания от Судоплатова. А в годы Второй мировой его лаборатория и вовсе входила в состав 4-го управления НКГБ, которое возглавлял генерал Павел Анатольевич Судоплатов. В признательных показаниях и сам Майрановский писал, явно гордясь своими «ядовитыми подвигами»: «Моей рукой был уничтожен не один десяток заклятых врагов Советской власти, в том числе и националистов всяческого рода, об этом известно генерал-лейтенанту П. А. Судоплатову».

Но в своей книге Судоплатов пишет, что ни он, ни его заместитель Наум Эйтингон не имели допуска в «Лабораторию X» и тем более в отравительно-расстрельную спецкамеру. Зато в приговоре по их делу сказано другое: «Специальная лаборатория, созданная для производства опытов для проверки действия яда на живом человеке, работала под наблюдением Судоплатова и его заместителя Эйтингона с 1942 по 1946 год, которые от работников лаборатории требовали ядов, только проверенных на людях».

К тому же, как свидетельствовал белорусский еврей генерал-майор Наум Исаакович Эйтингон, он сам «присутствовал при производстве опытов в лаборатории Майрановского» и наблюдал «впрыскивание четырем подопытным жертвам яда кукарина. Яд действовал почти моментально…». Старый чекист Эйтингон (арестованный в том же, что и Майрановский, 1951 году по делу «о сионистском заговоре в МГБ») давал показания против Григория Моисеевича, хотя сам не единожды применял спецсредства из лаборатории большевистского подельника.

Как раз с 1938 года лаборатория, как пишет вышеназванная «Энциклопедия секретных служб России», «занималась производством в большом количестве специальных средств для диверсионных групп, партизанских отрядов и агентуры, действующих в немецком тылу. В конце войны Майрановский даже был награжден по одному приказу вместе с руководителями управления Павлом Судоплатовым и Наумом Эйтингоном. А после войны яды использовали для ликвидации неугодных лиц на территории СССР и за границей». При этом использовали не только пистолеты, заряженные отравленными пулями, но и уникальные орудия уничтожения, как то: стреляющие отравленные зонты, колющие трости, самопишущие ручки, трубчатые зажигалки. В НКВД, как известно, помимо лаборатории ядов существовали и другие специализированные секретные объекты научно-технического профиля, в том числе лаборатория телемеханических приборов Монина, где изготавливали шпионские «игрушки». Кстати, Майрановского некоторые источники представляют и как сотрудника лаборатории отдела оперативной техники МГБ СССР.

Никто не может достоверно сказать, на скольких несчастных были испробованы все эти чекистские разработки, начиненные ядами из лаборатории Майрановского. Одни называют число в 250 человек, другие говорят: гораздо больше тысячи. Несмотря на то, что большинство источников сообщает, что жертвами советских докторов-убийц были приговоренные к смертной казни преступники, имеются данные, свидетельствующие, что среди тех, кто расстался с жизнью в пресловутой «Камере», были не только зэки, получившие «вышку». Здесь нашли свою мучительную смерть немецкие и японские военнопленные, поляки, корейцы, китайцы, обвиненные в «шпионаже». Известно о случае, когда в конце 1945 г. сюда для проведения опытов привезли трех немцев-политэмигрантов, бежавших в свое время в советскую Россию от нацистов и получивших здесь вместо спасения смертельные инъекции.