Чтение онлайн

Яна накрыла рукой карту, но вскоре убедилась, что та не работает. “Переутомление”, — констатировала она; Чашка кофе, аутотренинг не помогли. Тогда, смирившись, Яна взялась за книгу и не заметила, как задремала. Провалилась в вязкую вату сна без сновидений. Она не имела ни малейшего представления о том, сколько она проспала, когда показавшаяся ей сиреной телефонная трель разбудила ее. Яна зевнула, на секунду задумавшись, где она, кто она? Потом, когда ее индивидуальное “я” совпало с безликим сгустком сознания, с которым, по заверению Пруста, мы просыпаемся, Яна протянула руку к надрывающемуся телефону.

— Да, — очередной зевок смазал это короткое слово, превратив его в пещерное эхо.

— Яна Борисовна? — узнала она тревожный голос Паниной, которая говорила с несвойственной ей живостью.

— Да, — повторила Яна, недоумевая, зачем она понадобилась Оксаниной матери.

"Может, Оксана пришла в сознание?” — на минуту посетила ее робкая надежда.

— Вы мне срочно нужны, прямо сейчас. Я вспомнила интересную деталь. Я вам расскажу нечто.., это поможет вам. Я в этом не сомневаюсь, — прерывистым голосом говорила Панина.

— Где вы? — Яна была, мягко говоря, удивлена. — Оксана…

— Нет, она по-прежнему в коме, — перебила ее Панина, становясь все более встревоженной: Яне даже почудился в ее голосе испуг. — Мне срочно нужно с вами поговорить. Я бы сама приехала к вам, но знаете… — она замялась, — мне тяжеловато нынче выхо…

— Хорошо, — успокоила ее Яна, — я сейчас приеду. Но все-таки, хоть намекните. Вы не можете сказать по телефону?

— Было бы лучше при встрече, — задыхаясь от волнения, скороговоркой произнесла Панина, — я вас жду.

— Минут через тридцать буду, — Яна повесила трубку и стала собираться.

Часы показывали без двадцати двенадцать. Да, у Паниной должна быть веская причина, чтобы лишить ее сна. Не для простого же чаепития сия матрона разбудила ее! Яна лихорадочно одевалась, в то время как Джемма тревожно поскуливала.

— Ты тоже пойдешь, успокойся, — сказала Яна собаке, — госпожа Панина приглашает нас в гости. Тебе эта идея не нравится? Ночной моцион — что может быть лучше для здорового сна?

Джемма с комичным неистовством завиляла обрубком хвоста, демонстрируя свою огромную собачью радость — она страшно любила такое вот квазичеловеческое общение с хозяйкой. Любила, чтобы та разговаривала с ней, как с подругой. Но едва вспыхнув, эта радость исчезла, смытая волной пронзительной тревоги.

— Ну, кофепитие оставим на потом, — улыбнулась Яна, — пошли.

Она надела на Джемму ошейник, пристегнула поводок и, убавив его по максимуму, вышла из дома. Ветер еще больше усилился. Под его свирепыми накатами в клочья рвалось облачное волокно, протяжно скрипели ветви, с глухим грохотом вздрагивали крыши. Джемма притормозила. Яна дернула за поводок, но та не сошла с места. Яна буквально потащила ее к калитке.

— Ну что ты упираешься, а? — прикрикнула она на собаку.

Яна отворила калитку, соображая, где целесообразнее ловить машину. Стоит ли ей напрямую спуститься с горы к трамвайным линиям или лучше пойти вдоль дороги, плавно спускающейся под гору? Может, там вывернет какая-нибудь легковушка… Джемма снова уперлась. Теперь она не просто остановилась, а что было мочи повлекла Яну назад к калитке. Та едва не ткнулась в нее лицом, но вовремя уперлась ладонью.

"Да что такое?” — сжалось у Яны сердце.

"Откуда это звонила Панина, ведь у нее нет дома телефона? Вышла в полночь, чтобы позвонить мне?..” Эта мысль вдруг с отчаянной силой ударила в мозг, вызывая дурноту. Она была похожа на удар в область солнечного сплетения. Продолжая висеть, она не спешила расплываться, твердея и леденя душу, пока камнем не скатилась на дно желудка. Тяжесть этого каменного плода согнула Яну пополам.

Боль постепенно отпустила, и Яна сумела выпрямиться. Джемма тихо поскуливала, не понимая, что происходит с хозяйкой. Из-за поворота показался автомобиль с ярко горящими фарами и медленно начал приближаться. “Что-то уж слишком медленно”, — подумала Милославская, поднимая руку, чтобы “проголосовать”. Наверное, водитель заметил ее, потому что автомобиль принял вправо и еще больше снизил скорость. “Черт бы побрал эту Панину, — мелькнуло в голове Яны, — что-то здесь не так”.

Она шагнула к остановившейся машине, в которой кто-то сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Дернув за поводок Джемму, которая почему-то упрямо тянула назад, она уже почти взялась за ручку, чтобы открыть дверь, как та сама распахнулась. Сидевший на переднем сиденье пассажир с натянутой на голову черной маской быстрым движением достал откуда-то из-за пазухи пистолет и направил длинный ствол прямо Яне в лицо. “Вот и все!” — успела подумать она перед тем, как из черного ствола полыхнуло яркое пламя. Звука она не услышала, только слабый щелчок. Какая-то сила отбросила ее в сторону, она упала на землю и провалилась в липкое противное забытье.

— Яна Борисовна, Яна Борисовна, — донесся до Милославской голос Паниной, перемежаемый всхлипами, — она меня к вам не подпускает. Что делать, что делать?

Что-то сырое и холодное ткнулось в лицо, потом она ощутила на щеке прикосновение теплого собачьего языка. “Жива!” — обрадованно подумала Яна и открыла глаза. Сразу же словно клещами сдавило голову. Милославская закрыла глаза — боль немного унялась. “Что со мной?” — пыталась вспомнить она, но мысль ускользала. По телу пробежала волна озноба. Яна подняла руку и потрогала голову. Слева на затылке она нащупала огромную шишку.

— Яна Борисовна, Яна Борисовна, — снова запричитала Панина, увидев, что Милославская зашевелилась, — уберите собаку, я вам помогу встать.

Постепенно до Яны начало доходить, что она лежит на земле, поэтому-то ей так холодно. Милославская отдала команду Джемме и попыталась подняться, одной рукой опираясь на нее. В голове шумело, но боль немного поутихла. Панина, тряся телесами, поспешила ей на помощь. Они вместе вернулись в дом, где Панина рассказала, что с ней приключилось.

Вечером в ее квартиру позвонили. Когда она открыла дверь, двое мужчин в масках ворвались в прихожую и один из них, тот, что был немного повыше другого, сунул ей в лицо страшный пистолет с длинным стволом. Они приказали ей одеться и следовать за ними, а потом привезли сюда. Другой, который сидел за рулем, вынул из кармана мобильный телефон, набрал номер и сунул телефон ей в руки. “Скажи Милославской, чтобы приехала к тебе, срочно. Сделаешь, останешься в живых”, — сказал он.

— Мне же выстрелили в голову, — удивленно сказала Милославская. — Почему у меня нет никакой раны? У меня что, голова железная?

Яна снова потрогала шишку, к которой приложила компресс.

— Я все видела, — подтерев платком картофелеобразный нос, сказала Панина, — вас собака дернула в сторону за поводок, вы упали и ударились головой. А этот высокий, который стрелял, сказал: “Готова”, вытолкал меня из машины, и они уехали. Я хотела вам помочь, — она снова начала всхлипывать, — а собака не пускает.

— Значит, — Яна погладила Джемму по голове, — своим спасением я обязана тебе. Эти двое, — она повернулась к Паниной, — ничем вам не запомнились?

— Нет, — покачала она головой, сморщив и без того морщинистое лицо.

— Только не нужно плакать, — остановила ее Милославская.

Она сняла трубку и, немного подумав, набрала номер домашнего телефона Руденко.

— Да, — отозвался Три Семерки после восьмого длинного гудка, — какого черта?

— Сеня, это я. — И Милославская в двух словах рассказала о ночном покушении.