Чтение онлайн

— Настенька! — застрекотал он, заламывая пухлые грабельки. — Какой ужас! Какой кошмар! Невозможно! Невыносимо! Я отдыхал! Я дышал дивным воздухом Швейцарии! Но вернулся! И узнал, что Никита убит! Отравлен! Какая трагедия! Настенька! Я выражаю вам мои соболезнования!

Илья немного посторонился, чтобы не мешать бурной жестикуляции взмокшего толстяка.

— Познакомьтесь, Роман Артурович, Илья Здоровякин. Из уголовного розыска. Занимается делом Никиты, — представила друга Настасья. По горестному и убитому выражению ее лица нельзя было догадаться, что минуту назад она улыбалась Илье. — Илья, Роман Артурович Гольшиц. Адвокат Никиты.

— Я лишился лучшего клиента! — воскликнул Гольшиц. — Какая несправедливость! Нам всем так будет не хватать Никиты Андреевича!..

Поохав еще полминуты, Роман Артурович внезапно изменился. Надрыв и экзальтация куда-то исчезли.

— Настасья, — сказал он совершенно иным тоном — сухим, деловитым. — Вы должны уделить мне некоторое время. Я направлялся в «Галерею», чтобы встретиться с вами. Обсудим вкратце вопросы, касающиеся исполнения завещания…

— За-ве-ща-ние… — поэтапно выдохнула Настасья одними губами. — Ой, мне что-то плохо!..

Илья подставил руку, и Настасья смогла на нее опереться. Казалось, она собирается упасть в обморок.

— Настенька, Настенька, — снова засуетился, запрыгал Гольшиц, вызывая у Здоровякина приступ зубной боли. — Что с вами? Жарко? Пожалуйте в мой автомобиль. Там кондиционер. Прошу сюда, буквально три шага…

— Я совсем забыла про завещание… — объяснила Настасья в автомобиле, где царила чудесная прохлада. — Совершенно! Мне было не до того!

— Это естественно, Настенька! Конечно, не до того! Это естественно! Подумать, что вам пришлось пережить! — взмахнул рукой Гольшиц.

— Ну и денек! Сначала свекровь заявилась, испортила настроение, теперь вы, Роман Артурович! — вздохнула Настасья. — Я совершенно забыла про завещание! А вы не можете о нем забыть? — с надеждой посмотрела она на адвоката.

Тот поджал губы.

— Конечно нет, — безапелляционно отрезал Роман Артурович. Трудно было предполагать в нем, таком округлом и мягком, подобную твердость. — Последняя воля моего любимого клиента! И не забывайте, завещание оформлено по всем правилам, зарегистрировано у нотариуса по месту жительства

Нет, нет, Настенька, мы должны досконально соблюсти все формальности.

Настасья издала непонятный полустон-полувсхлип, в котором звучали отчаяние, и злость, и бессилие.

— Но это несправедливо! — крикнула она. — Никита написал это проклятое завещание под влиянием момента! Мы поссорились! Мы были на грани развода! Мы выискивали способы, как больнее уколоть друг друга! А потом все прошло, как дурной сон. Никита сказал, что изменит завещание, а я ему сказала: «Да черт с ним, мы ведь будем жить бесконечно долго! И вместе!» И вот что в результате получилось.

Настасья достала из сумочки основательно измятый платок — очевидно, сегодня она не впервые прибегала к его услугам. А Гольшиц потянулся к кейсу.

— Как бы там ни было, документ имеет юридическую силу, — бесстрастно заявил он, вынимая из чемоданчика документы, помещенные в прозрачные пластиковые обложки.

— Я хочу ознакомиться, — сказал Илья.

— Предъявите удостоверение, — мягко улыбнулся Гольшиц.

Документ, существование которого так расстраивало Настасью, переместился в руки Здоровякина. Ему хватило минуты, чтобы вникнуть в содержание. Потом он Оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на Настасью. Та кивнула, скорбно поджав губы. «Вот так! — читалось на ее лице. — Доигралась!»

— Мне необходима копия, — потребовал Здоровякин.

— Берите, — сказал адвокат, протягивая другой лист.

— Ну, мужчины! — взмолилась Настасья. — Неужели ничего нельзя придумать?!

Гольшиц патетически вздохнул. Илья сокрушенно покачал головой.

* * *

Едва взглянув на Яну Монастырскую, Валдаев расстроенно подумал: «Сколько на небе звезд, столько и девушек в Риме». Уныние Александра относилось к факту, что он не мог охватить пристальным вниманием всех симпатичных девушек в городе. Настроившись на завоевание Маргариты, он то и дело сталкивался с другими, не менее очаровательными экземплярами. Конечно, далеко не все они обладали дьявольским темпераментом Маргариты, выражавшимся в постоянной погоне за опасностью. Но и Яна Монастырская, феерическая блондинка с безупречными формами, отнюдь не являлась по роду занятий серой конторской крыской. Напротив, подобно Маргарите, она тоже служила в агентстве, только не в охранном, а детективном — под названием «Шерлок».

Их беседа длилась уже около получаса. К буйному сожалению Саши, красавица в глаза не видела Никиту Кармелина, а уж о том, что именно она внедрилась к нему в доверие и скормила бизнесмену смертельную отраву, не стоило и мечтать. Зато девушка поведала визитеру о пылких отношениях с господином Кобриным и посвятила капитана в историю их знакомства.

— Надо же, как интересно! А каким образом тебя вообще занесло в «Шерлок»?

— Ну, я окончила юрфак, а потом курсы частных детективов, — сообщила Яна, поглядывая с усмешкой на взмокшего Валдаева.

Валдаев покрылся потом, во-первых, оттого, что на его собеседнице (дело происходило в квартире Яны в Речном тупике) был надет крошечный халатик, не оставлявший простора фантазии. Во-вторых, потому, что, рассказывая о Кобрине, девушка не опускала интимные подробности, с удовольствием детализируя. А в-третьих, Александра чрезвычайно волновал голос Яны. Изумительный, звучный, сексуальный.

— Лучше бы ты окончила консерваторию, — заметил Саша. — Ты не пробовала петь?

Яна загадочно улыбнулась:

— Пробовала.

— Получается?

— Ну, как тебе сказать…

Саше хотелось подергать девушку за прядь пышных светлых волос, подстриженных каре, проверить, не парик ли это. Но вскоре вопрос отпал, так как вне зависимости от происхождения шевелюры Яна никак не могла оказаться той самой девушкой, которая была замечена у особняка Кармелиных четырнадцатого августа — в день убийства Никиты Андреевича. Потому что в субботу сплоченный коллектив «Шерлока» отправился почти в полном составе на озеро Ачаккуль, плавать, загорать, жарить шашлыки. Увеселительное мероприятие продолжалось с девяти утра до двенадцати ночи.

— Я дам телефоны моих коллег, звони, проверяй, — сказала Яна. — Хочешь еще пепси?

— Лучше бы пива, — вздохнул Валдаев. — Такое пекло.

— А у меня есть «Хольстен»! — обрадовала Яна.

— Нельзя. Я на службе.

— Пиво-то можно!

— Нет, — отрезал Валдаев. — Нельзя. Начальство унюхает. Наш майор мог бы работать трубочкой. Исключительное чутье. «Дирол», «Антиполицай» — ничего не помогает.

— Какой такой трубочкой?

— Знаешь, в нее дунешь, и видно: пил — не пил…