Чтение онлайн

— Эркюль, я занят, эти отпрыски аристократических семейств вытянули из меня все соки, а ты ведь знаешь, я кое-кого жду.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти, я ожидала увидеть кого-то типа Дамблдора, но ректор меня удивил. Худощавый, гладковыбритый, волосы собраны в аккуратный хвост. Две седые пряди у висков только прибавляли солидности. Он был полностью поглощен документами, поэтому не заметил меня, когда скользнул по Консьержу краем глаз. Абель уже вольготно расположился у того на плечах, и когда успел?

— Э… - откашлялся Консьерж, — Ваше Мудрейшество, у меня тут мальчик, говорит, что поступать пришел, — то, с каким пиететом мужчина обратился к ректору снова напомнило мне Королевство кривых зеркал, неужели ректор ак же туп, как и Игупоп?

— Что же ты молчишь, знаешь же, что я закопался совсем за последний месяц, — укоризненно отозвался ректор. Теперь я поняла, почему мой сопровождающий так польстил. Острый взгляд льдисто- голубых глаз пронзил огромное пространство вокруг меня и моего спутника. Я услышала пронзительный звук, от высокого до низкого, сразу узнала, в Алтайских степях эти звуки очень даже обычны, но представить не могла, что коршуны водятся в этом мире, хотя, если есть мыши, почему не должно быть коршунов. На Т образной подставке возле большого стола, тут же материализовалась черная птица. Нервно взмахнув крыльями, на подставку сел настоящий черный коршун. По коже толпами пробежали мурашки, все таки не каждый день встречаешь хищника так близко. Коршун степенно перебрал лапами и засунул клюв под крыло. А я смотрела в детстве «в мире животных», и знала, что это знак того, что птица спокойна и ей ничего не угрожает. Тут же уловила удивление на лице ректора и усмешку Консьержа.

— Абель его любит, поэтому и провел секретным проходом, — пояснил Эркюль. Огромный кот затарахтел в ответ.

— Садитесь, — обратился ко мне Ректор.

Я посмотрела на разного типа кресла напротив стола ректора и выбирала куда сесть. Выбрала мягкое кресло с жесткими подлокотниками. Оно мне показалось солиднее и больше подходило для мужчины.

— Не знаю, какого вы рода, — обратился ко мне ректор, но вы же знаете, что в Академию сейчас берут всех желающих, конкурса нет.

Я скривилась, утоньшив губы, и покивала вверх-вниз, как будто понимала, какие трудности испытывают высшие учебные заведения, и это в нашем то мире, где конкурс доходит до ста человек на место.

— Последний месяц я прожил у Онижского книжника, вот письмо от него и мои документы, — я протянула свиток и бумаги.

— Марсель, помню, вчера получил запрос, удивился, — констатировал ректор, просматривая мои документы.

Я сидела в достаточно удобном кресле, моя задница, после целого дня на ногах, точно была довольна, и ждала приговора. Ректор же открыв письмо Книжника, завис на несколько минут.

— Это правда? — мужчина сморел на меня своим пронзительным ледяным взглядом.

Ты думаешь, что ты первый чиновник, который мне хочет отказать, так и вертелось на языке.

Призвав на помощь все свое хладнокровие, кивнула.

— Меня воспитала тетка — травница, — высказала свою версию я, — пока она не умерла, даже не знало своем происхождении. Искра пробудилась недавно, — при этих словах моя Искорка взметнулась от одной руки к другой, подняв невидимую волну.

— А я тебя возьму, — неожиданно отозвался мужчина, — мне нечего терять, слышал неверное, что под меня копают всякие, — Ректор пренебрежительно взмахнул рукой, будто отгоняя назойливое насекомое.

Неужели мне повезло, в очередной раз? А ведь все что со мной произошло, было крайней степенью везения. Так что хочется, таких счастливых совпадений больше, и меньше негативных мыслей о том, что я могла умереть еще в первый день.

После таких слов ректора захотелось вскочить и расцеловать его, но сдержанность, которой я долго здесь училась, не позволила мне таких порывов. Осталось узнать, насколько можно обнаглеть, чтобы обратиться к ректору с новой просьбой.

— Магистр Лимерик, — вспомнила я имя, с которым отец девушки обращался к ректору в письме, — у меня есть одна проблема. Я уже говорил, что Искра пробудилась недавно, и с учителем мы не успели провести ритуал отсечения связей и укрощения, уж слишком скоропостижной оказалась его кончина, — я сделала паузу, мысленно утирая слезу, — теоретические знания у меня есть, но вот специальную комнату я рассчитывал найти здесь, в академии. До занятий осталось время, можно мне воспользоваться такой комнатой?

Конечно, я не рассчитывала, что мне разрешат прямо сейчас пойти и приручать Искру, но может завтра…

— Довольно необычно, — пробормотал ректор, потирая подбородок с ямочкой, — говоришь, Искра никак себя не проявляла? — вопрос натянул между нами нить, как между дознавателем и допрашиваемым, но я была готова.

— Ну как сказать, — сделала вид, что задумалась, — я ведь воспитывался как обычный человек, к магии не было никаких предпосылок обращаться. Все делал сам, даже не думал, что можно по-другому, — байку про Аллейнского книжника повторять не стала, мало ли, может ректор захочет проверить и свяжется с человеком, о котором я знать ничего не знаю, а главное, он обо мне ничего не может сказать, — тетка умерла, вот я и подумал, что в столице у меня больше шансов найти работу, по дороге, волею судеб попал к Онижскому книжнику, он то и научил меня красиво разговаривать, обращаться с книгами и разглядел во мне магическую искру.

— Да, говоришь ты хорошо, будто всю жизнь только с аристократами и общался, — усмехнулся ректор.

— Спасибо учителю, — проигнорировала я его сарказм.

— Эркюль, что там старшеклассники, закончили уже тренировки? — обратился ректор к консьержу, который задумчиво поглаживал своего кота.

— По крайней мере выброс уже был, — отозвался мужчина.

— Ну вот и проводи молодого, — ректор снова заглянул в бумаги перед собой, — Марселя, в сиреневый зал.

Я поднялась с кресла и обратилась к начальнику Академии стоя, протянув тому руку для рукопожатия.

— Спасибо, что прониклись моим положением, постараюсь не подвести.

Ректор немного помедлил, а затем крепко пожал руку. Я люблю, когда у мужчин крепкое рукопожатие, это говорит о нем многое и о характере и о манере поведения.

— Пошли, — Консьерж махнул рукой, зовя за собой. В отличие от способа попадания в кабинет, мы не пошли скрытыми путями, а вышли через главный вход, прошли через большую приемную, заполненную аристократами, и вышли в пустынный коридор.

— Идем скорее, сиреневый зал очень популярен, кроме того, скоро стемнеет, а тебе еще приходить в себя нужно, — Консьерж немного нервно схватил меня за руку и потянул за собой. Абель лениво открыл один глаз и протянул правую лапу.

Искорка внутри меня снова начала свой панический бег, свободной рукой я схватилась за грудь и мысленно умоляла ее поверить мне.

Сиреневый зал оказался большой аудиторией, с мягким полом и выкрашенными в сиреневый цвет стенами, на которых кое-где расцветали белые кляксы.

— Вот разбойники, снова не прибрались за собой, — Консьерж взял плоский таз, и пройдясь по стене, снял магией кляксы и бросил их в емкость. Осмотрев помещение, он одобрительно кивнул, — смотри, зал в полном твоем распоряжении. Пока ты здесь, никто внутрь войти не сможет, даже я или ректор, дверь на магическом замке, как только ты ее закроешь за мной. Если читал теорию, то знаешь, укрощение — дело очень серьезное и болезненное.

Я стиснула зубы и кивнула. Боль становилась сильнее, не такая сильная, как тогда на берегу, но говорить я уже не могла. Проводив мужчину до порога, я плотно закрыла за ним дверь и почти сползла на пол. Хорошо, что он был мягким, на четвереньках добралась до центра зала, это было необходимым условием в книге, и села в позу лотоса, легко скрестив ноги и положив ладони на колени.

Боль не отпускала, я чувствовала, как сгусток энергии мечется внутри меня, но это даже хорошо, мне нужно было ее почувствовать. И не просто почувствовать, а мысленно поймать. Слава богу, медитировать я умела, после трудных переходов еще и не такому научишься, ведь завалиться спать — легко, а встать рано утром с легкой головой — очень сложно. Нужно выбросить, освободить информационный фон дня, а медитация подходит как нельзя лучше.