Чтение онлайн

— А мы для них кто? — я действительно хотела узнать его мнение.

— Мы для них еще большее. Мы — не просто первые, а вполне возможно, что единственно возможные близкие люди, благодаря которым они начали ощущать себя иначе. Посмотри на Макса — он теперь совершенно другой! Мира тоже, просто не так заметно. И они оба знают, что это благодаря нам. Наши отношения — это не дружба, это какое-то необъяснимое извращение! Мы просто паразитируем друг на друге.

Я была вынуждена согласиться с ним, но все же покачала головой:

— И все равно это неправильно. Отпусти свою злость, раз уж у нас все равно «гипертрофированная привязанность», и ты не собираешься ее разрывать…

— Не смог бы, даже если б захотел! — он почти крикнул это мне в лицо, снова меняя настроение. — Я пойду.

— Куда?! — попыталась я схватить его за руку, но он не дал мне такой возможности и уже вставал.

— Как Макс — выйду на тропу войны. У меня томагавк трещит по швам! Может, это решение и моих проблем? — он усмехнулся и направился сквозь танцующую толпу, приближаясь к компании своих старых «друзей».

Я на мгновение прикрыла глаза. Чему я удивляюсь? Ведь это тот самый Белов, который и меня на время ослепил блеском своего фантика. Когда ему больно, он делает больно другим. Именно так всегда и было. Говнюк не превращался в прекрасного лебедя, он просто не проявлял свои худшие качества, находясь в зоне комфорта.

При этом я не могла слишком сильно злиться на него. Абсолютное большинство людей на его месте хотели бы того же — хоть как-то отомстить Мире, пусть и таким дешевым способом. А способ работал, я окончательно поняла это только теперь. Белов же понимал это сразу. Это как раз не было странным, удивительным оставалось иное — абсолютное большинство людей на их месте просто разбежались бы в разные стороны. А у нас тут вызрела «гипертрофированная привязанность», «болезненная зависимость». И я не могла не признать, что в этом пункте он прав на сто процентов. Зачем бы мы держались еще друг за друга с таким отчаянием, если бы не это?

Вся моя эйфория, весь мой настрой улетучился под давлением этой простой мысли. Мы, все четверо, будем продолжать, потому что не видим другого выхода, но «Мира будет ему другом точно так же, как мне — Макс». Четверка двинутых, больных друг другом людей.

Оставаться тут и продолжать разыгрывать любовь с Беловым я не могла физически. Поэтому схватила сумку и направилась на выход. Уже на улице кинула Мире СМС: «Прости, устала, я домой! Не стала вас отвлекать, чтоб не портить веселье».

Сначала хотела сесть в такси, но настроение требовало прогулки с тщательным переосмыслением на свежем воздухе. До дома не больше получаса, мне нужно как раз это время. Вдруг подумала, что это опасно — идти вот так одной, ночью. По всем законам жанра на меня непременно должна напасть толпа насильников и, по всем законам жанра, в самый последний момент явится Макс на белом коне, чтобы выхватить меня из рук извергов. Но не было ни насильников, ни коней. Ничего не было. Даже мысли пропали.

Я просто переставляла ноги, погружаясь в какую-то апатию. Похожее чувство у меня уже было, когда уехал Макс. Все переставало иметь значение, кроме невыносимой усталости. Я устала думать, устала переживать, устала принимать решения, играть в игры, сопротивляться желаниям, желать. Осталось только принять это и растечься вдоль этой длинной улицы воздухом, чтобы просто быть, но не чувствовать.

Меня и раньше выдергивали из этого состояния, и теперь в самый неподходящий момент позвонила Мира.

— Дашуль, вы с Костей поругались? Я видела, как он ринулся от тебя. Сейчас чуть ли не в обнимку с нашей Яной стоит, гаденыш. Хочешь, я ему врежу?

— Не надо. Присмотрите там за ним, он напился. Я дома уже, на такси уехала, — откровенно соврала я, не желая ничего ни с кем обсуждать.

— Точно дома? — почему она не верит?

— Зачем мне врать? Все, Мира, пока. Я спать.

Сразу же отключила телефон, чтобы больше никто не доставал.

Минут десять посидела на лавочке в аллее, но потом замерзла и решила все же идти домой. Сегодня все равно думать не получится. Мне просто все равно. Настолько, что я даже не вздрогнула, увидев Макса у своего подъезда. Вообще ничего ему не говоря, просто прошла мимо. Не хочу сегодня никому ничего объяснять, а он пусть думает тоже, что я расстроена из-за ссоры с Беловым.

Дома вкратце рассказала маме о вечере, заверила ее, что отлично провела время, и та наконец-то отправилась спать. Сама перекусила, приняла душ и ходила по комнате, лениво расчесывая мокрые волосы.

Подошла к окну, чтобы закрыть шторы и случайно обратила внимание на то, что машина Макса так и припаркована возле дома. Он что, сидит в ней или продолжает стоять у подъезда? Зачем? Все же надо включить телефон, хоть что-то сказать. Хоть у нас и болезненная привязанность, но мы на самом деле друг о друге беспокоимся. И я бы беспокоилась о любом из них, даже о Белове, который сегодня снова разнес вдребезги мой мир только тем, что все назвал своими именами. А я не такая эгоистка, поэтому сделаю над собой усилие и заверю, что все отлично. Неужели он стоит возле подъезда? Я скорее по инерции, чем от искреннего любопытства, открыла окно и высунулась наружу, ища его глазами в освещенном дворе.

Какое-то движение в стороне привлекло мое внимание, но сердце остановилось до того, как я поняла, что происходит. Макс подтягивался на выступе лоджии, чтобы перейти к другому, выше. Десятый этаж. Одиннадцатый. Двенадцатый. Остались всего лишь каких-то три метра «зверской кладки», и Макс уже перекинул одну руку, а затем и вторую на выступ не больше сантиметра. Я отшатнулась от окна в ужасе, без малейшего желания это видеть еще хоть секунду.

Жизнь остановилась, слепилась в маленький комок, точку. До того момента, как его рука приземлилась на подоконник. Вторая. Усилие. И вот он — сначала упирается коленом, а потом легко переносит тело в квартиру, бесшумно приземляясь на пол. И теперь только я готова чувствовать, как трясусь всем телом.

А Макс смеется! Смеется!

— Мира будет в ауте! — такого блаженства на его лице я до сих пор, кажется, не видела. — Я сам уверен не был, но черт, как же холодно! Руки вообще перестали чувствовать! Обалдеть можно! Я такое без перчаток ни разу не делал, а температуру явно недооценил.

Он сам закрыл окно и принялся с усилием разгибать, а потом растирать затекшие пальцы. Без куртки, в одной тонкой рубашке, в которой он был в ночном клубе и даже без обуви. Мое тело сложилось пополам, будто ему трудно было оставаться в вертикальном положении, а потом просто осело на пол. Захотелось тоже смеяться от облегчения, но сил хватило только на то, чтобы поднять голову.