Чтение онлайн

Но такого продукта в столовой как раз и не было. А был заведующий общепитом Даниил Семенович Бабкин. Понятное дело, абсолютно несъедобный.

— Знаете ли вы, что наш монастырь сооружен по указанию патриарха Никона триста лет назад? — спросил он, подсев за мой столик.

— А скажите, винегрет — тоже отзвук далекой эпохи? — поинтересовался я.

— Винегрет — более поздняя поделка, — ответил Даниил Семенович, повертев в руках не съеденный мной на 70 процентов винегрет. — Двадцатый век. Год 1973-й.

— А месяц, месяц? — трагически спросил я.

— Ах, месяц, месяц! — пропел Даниил Семенович. — Месяц для истории неважен. Важна эпоха.

— Значит, сейчас эпоха прокисшего винегрета? — заключил я.

— Вы же культурный человек, — пристыдил он меня. — Вам для души что — винегрет нужен или исключительно живописная группа монастырских строений? Взгляните на это московское барокко, на эти наличники и порталы, на эти декоративные вставки с растительными мотивами.

— Растительными мотивами сыт не будешь, — рассудил я. — Они малокалорийные.

— Взгляните на собор, который как бы вырастает из низкой, опоясывающей его галереи, — словно не расслышав меня, продолжал Даниил Семенович.

— Взгляните на этот хрящевидный предмет, который как бы вырастает из опоясывающего его супа, — подвинул я к нему тарелку с не съеденным мной на 80 процентов содержимым.

— Какого супа? — зашарил он глазами по панно, как бы пытаясь обнаружить среди куполов и башен намеки на суп.

— Не знаю какого, — откровенно признался я. — Рассольника, перлового, харчо. По вкусовым ощущениям точно не установишь.

— Кстати, об ощущениях, — вспомнил Даниил Семенович. — Монастырь находится на острове. Вы смотрите на него с высокого берега сквозь едва заметную дымку, парящую над озером, и вам чудится что-то сказочное, нереальное, почти мираж. Здесь великое былое словно дышит в забытьи…

— Великое, — подтвердил я. — Чего не скажешь о котлетах.

— Монастырь донес до нас неувядаемую свежесть народного творчества, — продолжал он.

— Чего не скажешь о котлетах… — настаивал я.

— Скупыми средствами достигнута величественная гармоническая и возвышенная красота, — отчеканил он, заглянув в справочник для туристов.

— Чего не скажешь о котлетах, — упорствовал я.

— Чего, собственно, о них не скажешь? — не выдержал Даниил Семенович.

— Не скажешь, что они образы большой силы, — выпалил я и показал ему котлеты, не съеденные мной на 90 процентов.

— И это называется представитель интеллигенции! — возмутился Даниил Семенович. — Котлеты ему важнее сокровищ национальной культуры. Да вы только посмотрите, как сияют на куполах подкрестные яблоки!..

— На куполах сияют, а в компоте — отнюдь, — вздохнул я.

— Неужели вас не радуют запечатленные на панно голубые воды озера? — воскликнул Даниил Семенович.

— На панно радуют, — сознался я. — А в стакане нет. В стакане должен быть компот, а не голубые воды озера.

И я показал ему то, что в меню названо компотом. Целехонькое на сто процентов.

— А хотя бы и голубые веды, — подхватил Даниил Семенович. — Считайте, что это фирменный напиток. Истинный ценитель всего исторического и архитектурного выпил бы его с пониманием.

Компот я не выпил. Но кое-что понял. Произведение Аверкия Монахова не архитектурно-историческое сопровождение, а основное блюдо заозерской столовой. Вам предлагают его на закуску, на первое, второе и третье. Вы утоляете духовный голод. И если памятник старины показался вам безвкусным, — ответственность несет не Даниил Семенович Бабкин. За это отвечает либо автор панно, либо тот же Аверкий Монахов.

А насчет коров и кур я не в курсе. Возможно, что калорийность музыки не ниже калорийности сена и зерна. И пора ее сыпануть в кормушки.

Конечно, в этом случае за отсутствие привеса спрашивать надо будет не с животноводов.

Пусть за все отвечают композиторы.

Экзотическая корова

Все-таки много примечательных существ обитает на земле. Взять хотя бы корову — чрезвычайно экзотическое животное. Мы, конечно, привыкли к ее облику и экзотичности не замечаем. Но отбросьте привычку и взгляните на корову свежим взглядом. Клянусь, вы поразитесь увиденным. Корова покажется вам куда оригинальнее какой-нибудь африканской диковинки.

В городе Ветрянске часть окраинных жителей имеет коров. Другие держат злых сиамских кошек, самоуверенных пуделей, а эти — коров. Коровы привлекают их своим добродушием, спокойной величавостью, гордой осанкой. Ну и попутно привлекают их молокопродукты. А также нравится им сдавать мясо государству. Либо продавать его на рынке. Не без того.

Но только самым мужественным горожанам под силу такое хобби. Поскольку корова не шифоньер. Ее не поставишь в горницу как недвижимое имущество. Она движется и мычит, желая заполнить пустоту в желудке. А желудок у нее как раз шифоньерной емкости. В одиночку не загрузишь.

Загружают, сплачиваясь в товарищества животноводов. В коллективах сподручнее защищать коровьи интересы. Хотя и с некоторыми трудностями.

Скажем, корова не прочь пожевать комбикорм, который с большими перебоями продает магазин № 4. Вообще-то данный магазин торгует овощами, а уж комбикорм ему попутно навязали. Дрянной это товар для торговли, выручка мизерная, а возни много. Ну и неохотно берутся за него. То, говорят, нечем завезти. То продавец отсутствует.

Отчего ажиотаж получается. Короводержатели с четырех утра выстраиваются в длинную очередь. Как за холодильником или мебельным гарнитуром. Но все равно многим не хватает. Так как завозят по одной машине в день.

А завод комбикормов, кстати, в городе находится. Всего-то и де-лов — поставить рядом с ним сараюшку. И никакой транспорт не нужен. Торгуй на радость населению. Так нет, создают ажиотаж.

А ближе к лету встают пастбищные вопросы: кто будет пасти, где будет пасти, как будет пасти?

Всем обществом рядят пастуха. Пастушечьи кадры, как правило, пополняют истопники. В большинстве — пьющие. С непьющими почему-то заминка выходит. Не откликаются они на объявления. Может, не на столбах и колодцах надо вывешивать, а пропускать через местную газету? Да накладно выходит. Пусть что-нибудь другое печатают. Пусть пишут о пользе индивидуального короводержания. О необходимости заинтересовать население.

Деньги же и так текут между пальцев. Пастуху за сезон по восемьдесят рубликов с коровы отдай. Если он оформлен через комбинат бытового обслуживания, восполняй ему налогоотчисления. За прогон под выпас, за покос заплати. Быка содержи. А он за месяц, проклятущий, сто кило кормов переводит. За охрану быка тоже платить полагается.

Да мало ли чего? Так недолго и пожертвовать своим хобби. И многие жертвуют: кто молодняк сдает, кто вообще разочаровывается в короводержании. Не без того.

В товариществах остаются наиболее испытанные любители крупного рогатого скота.