Чтение онлайн

Молодой адвокат стал перечислять претензии, которые возникли у его клиента, и закончил безапелляционным требованием вернуть деньги, внесенные больной за операцию, сполна.

— Как это вернуть? — удивился Азарцев. — Ведь операция была сделана! Результат ее нельзя оценивать, пока внешность больной не придет в норму. А это будет через месяц, не раньше.

— Согласившись делать больной операцию, вы подвергли серьезному расстройству ее здоровье, — бубнил адвокат как заведенный, украдкой рассматривая Юдины ноги. — Она была переведена от вас в ЦКБ, и только вмешательство врачей спасло ее от летального исхода.

— Да о чем вы говорите? — Азарцев искренне возмутился. — Какой летальный исход! Пациентка была здорова как бык!

Юля хотела пнуть его ногой, но, к несчастью, он сидел далеко.

— Ах, вы еще оскорбляете пациентов! — внес свою лепту представительный муж.

— Ни в коем случае! — спохватился Азарцев. — Просто я хотел сказать, что ее жалобы были необоснованны. У всех пациентов после таких операций развивается отек, который может провоцировать чувство удушья. Но это только чувство, которое не подтверждается объективными показателями! Пациентка просто оказалась подверженной панике!

— Вот наши требования! — Адвокат передал Азарцеву два листка бумаги прекрасного качества, на которой было что-то тесно напечатано жирным шрифтом.

— Вот условия договора, — сказала Юля и достала из папки свои бумаги. — Мы не нарушили ни одного пункта. Пациентка сама, по своей воле, покинула клинику. Мы не можем нести ответственность за то, что произойдет с ней дальше.

— А где написано, что она покинула клинику по своей воле? — поинтересовался адвокат, сделав невинное лицо. — В сопроводительной бумаге, с которой она прибыла в ЦКБ, указаны только диагноз и название операции. Больше там ничего не написано. Вот копия документа.

Юлия еле сдержалась, чтобы не показать Азарцеву пальцами «козью морду».

— Мы тоже должны проконсультироваться с нашим адвокатом, — ласково сказала она, — может быть, устроим совместную консультацию и придем тогда к какому-нибудь удовлетворяющему обе стороны решению. Оставьте ваши координаты, телефоны, факсы.

Адвокат подал ей свою визитную карточку, и господа вышли, весьма довольные собой. Юля, постукивая каблуком об пол, еле дождалась, пока их автомобиль покинет территорию клиники.

— Ну и что вы тут натворили?! — тихим от ярости голосом спросила она. — Тебя, как ребенка, невозможно оставить даже на одну ночь! За каким дьяволом ты пошел на поводу у этой старухи и выпустил ее со двора? Как мы теперь докажем, что с ней ничего тут не случилось?

— Но ведь доктор же сказал мне по телефону, что ей ничто не угрожало и не угрожает.

— Да мало ли что он сказал! — заорала Юля диким голосом, больше не в силах сдерживаться. — Осел! Идиот! Неужели ты не понимаешь: то, что доктор сказал тебе, не имеет никакой юридической силы. А вот что он напишет в бумажке, когда на него напрет этот адвокатишка да еще пообещает процент от гонорара… Ты дураком родился, Азарцев, дураком и помрешь!

Она в возбуждении быстрым шагом обежала вокруг стола.

— Нет, подумать только! В голове не укладывается! Только стали вылезать из долговой ямы, как на тебе! Умудрился выпустить из рук курочку, которая снесла золотое яичко! Ну что теперь делать? — Юля бухнулась в кресло, стала тереть лоб рукой.

— Да почему ты думаешь, что мы должны им платить? — возмутился Азарцев. — Мало ли какие у них претензии! Мы же не виноваты! Пусть тогда подают в суд!

— Долго мне еще возиться с этим больным на голову? — воздела к небу глаза Юля. — Да ты представляешь, как судиться с начальником отдела такого учреждения? Чего ты хочешь? Выиграть процесс? Ну, процесс ты выиграешь, а клинику закроют! Когда драчка пойдет на таком уровне, придерутся к чему-нибудь, напустят на нас кучу комиссий, напишут про нас кучу дерьма во всех газетах и потихоньку закроют!

Она помолчала. Подумала: «Нет, надо вызывать Лысую Голову! Может, он по своим каналам найдет какой-нибудь ход! Пусть Азарцев объясняется с ним сам!»

Азарцев молчал, но внутри у него все кипело.

— Нет, все-таки я не понимаю, как вы, два придурка, — Юля имела в виду еще и анастезиолога, что дежурил тогда с Азарцевым, — могли допустить, что больная пудрила вам мозги целую ночь! Неужели вы не могли зашарашить ей хорошую порцию мочегонного, чтобы уменьшить отек?

— Так, как ты, могут разговаривать только дилетанты! — заорал на нее в свою очередь Азарцев. — Ты не понимаешь, что мы действительно ходили с этой больной по лезвию ножа! Сама операция была достаточно объемная и травматичная; отек, который после нее развился, был логическим и нормальным развитием операционной травмы. Более того, на месте отека впоследствии развивается соединительная ткань, которая тоже выполняет поддерживающую функцию для фактически вновь сформированного каркаса лица. Этой тетке надо было просто немного потерпеть. Что касается мочегонного, то я хорошо отношусь к нашему новому анестезиологу, но все-таки мне было бы гораздо спокойнее, если бы назначать препараты этой больной стал не он, а Тина.

— Это почему? — с иронией поинтересовалась Юля.

— Чтобы снять такой отек, доза мочегонного должна быть просто лошадиной. У пациентки значительный возраст, больное сердце, гипертоническая болезнь. Ведь ты же не хотела бы, чтобы эта больная завалилась тут у нас в судорогах! Поэтому я тебе в свое время и говорил: Тине я могу во всем доверять! Она всегда может объяснить, что надо делать, в какой последовательности и зачем!

— Вспомнил наконец про свою пассию! — перекосилась Юля. — А я все ждала, когда ты мне про нее скажешь! Как видишь, я тебя хорошо знаю! Не ошиблась в твоих рассуждениях. Но все, что ты тут орал про свою алкоголичку, гроша ломаного не стоит! И наш новый доктор нисколько не хуже ее! Единственное, что меня удивляет, как ты мог уговорить его оперировать с тобой ночью эту девчонку! Кстати, ты ему заплатил?

— Заплатил.

— Из каких денег?

— Из собственных, не переживай. Но Юлия не могла успокоиться.

— Еще зачем-то вы, идиоты, стали открывать ворота кому попало, вместо того чтобы забаррикадироваться покрепче и вызвать ОМОН. От вас только убытки! Афродиту раскокали! А я ее, между прочим, одна из Греции грузовым контейнером отправляла! Я же говорю, тебя одного без присмотра на ночь оставить нельзя! — заключила она. — Предложила ведь позавчера, отвези меня домой по-хорошему! Так нет, эту девицу он ждал! Зуд у него хирургический в одном месте, видите ли, проснулся! Теперь еще у девчонки осложнение надо расхлебывать! Мало других забот! Ты вот ее отпустил под честное слово, а она шлялась там черт знает где! Хорошо хоть жива осталась! Теперь докажи попробуй, что это не ты нанес непоправимый ущерб ее внешности и здоровью!

«Если бы Юля знала, что меня еще обвиняют в том, что я присвоил крупную сумму денег, она вообще бы тут по полу каталась от ярости! — думал Азарцев. Он мысленно представил стоящую тут же Нонну Петровну. — Но что-то эта бульдозероподобная дама не явилась сегодня. Может, деньги, к счастью, нашлись? — мелькнула у него слабая надежда. — Но Юля же должна понимать, что я не мог присвоить деньги! Все-таки она достаточно меня знает. Дурацкое положение! — думал он. — И действительно, зачем я связался с этой девчонкой? Всем не поможешь, мир слишком суров. Хотел сделать хорошее дело — получилось дерьмо, как всегда».

Он вспомнил лица других больных клиники. Как они смотрели на него во время утренней перевязки! В их глазах светились и благодарность, и надежда. Он вспомнил актрису, постоянно разглядывающую в зеркале свой новый нос, вспомнил девушку с очаровательной грудью, которой она хочет пленить своего возлюбленного, вспомнил ноги, животы, груди и лица тех многих, что прошли через его скальпель и руки. Лысая Голова тоже был ему благодарен вначале и даже дал денег на то, чтобы выкупить землю, вспомнил Азарцев. Зато теперь строит из себя акулу капитализма. Все они так. Сначала, как увидят себя обновленными, счастливы до небес. Потом думают, что все пришло естественным образом, само собой. И поэтому его, врача, личной заслуги в их нынешнем счастье нет. Он вздохнул.