Чтение онлайн

К ноутбуку я подходила с опаской – мне еще ни разу не доводилось настраивать новый компьютер, но это оказалось проще простого. Трудностей с мобильным Интернетом тоже не возникло. Я поставила ноутбук и бренди на кухонный стол, зашла в «Гугл», вбила в строку его имя, нажала клавишу ввода и закрыла руками лицо. Я подождала несколько секунд и осторожно взглянула сквозь пальцы. Сотни результатов! Поскольку это оказалось так просто, я решила просматривать страницы дозированно – в конце концов, впереди целые выходные и торопиться мне некуда.

Первая ссылка вывела меня на его собственный веб-сайт, полностью забитый фотографиями его и группы. Я прильнула к экрану – настолько близко, что буквально ткнулась в него носом. Нет, я не выдумала его, нисколько не преувеличила масштаб его красоты. Следующая ссылка привела меня на его страницу в «Твиттере». Решив доставить себе удовольствие, я прочла три последних поста, из которых первые два оказались остроумными и колкими, а третий поистине очаровательным. В нем он декларировал профессиональное восхищение каким-то музыкантом. Как он любезен.

Потом пришла очередь его «Инстаграма». Там он выложил почти пятьдесят фотографий. Я наугад щелкнула по одной из них – портрету крупным планом, на котором он выглядел естественным и расслабленным. Он обладал прямым римским носом с классическими пропорциями. Уши тоже были без изъяна – как раз нужного размера, с симметрично расположенными ушными раковинами. Светло-карие глаза. Им так же шел светло-карий цвет, как розе красный, а небу голубой. Их вполне можно было считать эталоном светло-карего.

Снимки на странице тянулись нескончаемыми рядами, поэтому мозг приказал пальцу нажать на клавишу и вернуться в поисковую систему. Я просмотрела остальные сайты, найденные «Гуглом». Там были видеозаписи их выступлений, выложенные на «Ютьюбе». Там были обзоры и статьи. И это только первая страница результатов поиска. Нужно будет непременно прочесть все материалы, которые удастся отыскать, и составить о музыканте точное представление – в конце концов, я многим могу дать фору в поиске информации и решении проблем. Нет-нет, это не хвастовство, а лишь констатация факта. Если ему суждено стать любовью всей моей жизни, то решение как можно больше о нем разузнать – самый что ни на есть здравый подход. Я взяла бутылку бренди, новый блокнот, ручку, позаимствованную в офисе, и перебралась на диван, готовая приступить к составлению плана действий. Бренди одновременно успокаивало и согревало, поэтому я продолжала потягивать его небольшими глотками.

Когда я в четвертом часу утра проснулась, ноутбук с ручкой валялись на полу. В голове медленно всплыло воспоминание о том, как по мере убывания в бутылке бренди я размечталась и совсем позабыла, что собиралась сделать. Ладони с тыльной стороны были изукрашены черным, сплошь испещрены его именем, вписанным в сердечки. На руках не было ни сантиметра чистой кожи. В бутылке еще оставалось пару глотков бренди. Я прикончила его и пошла спать.

Почему он? Почему именно сейчас? В понедельник утром, стоя на автобусной остановке, я пыталась в этом разобраться. Это была непростая задачка. Кто, в конце концов, может понять, как работает судьба? Куда более великие умы, чем мой, пытались это сделать, но так и не смогли прийти ни к каким выводам. Вот он был передо мной, подарок богов – красивый, элегантный и талантливый. Одной мне было вполне хорошо, но надо было сделать все для спокойствия и счастья мамочки, чтобы она оставила меня в покое. Бойфренд – а может, даже и муж? – мог бы помочь. И это не потому, что мне кто-то был нужен. Я, как уже говорилось ранее, в полном порядке.

Внимательно проштудировав за выходные все доступные в Интернете фотоданные, я заключила, что в его глазах есть что-то особенно завораживающее. У меня они примерно того же оттенка, хотя даже близко не столь прекрасны, поскольку в них не содержится такой мерцающей медной глубины, как у него. Глядя на эти фотографии, я о ком-то вспомнила, но воспоминание было смутное, неясное, будто лицо, затянутое льдом или скрытое в дыму. Точно такие же глаза, как у меня – на маленьком лице, широко распахнутые, беззащитные и полные слез.

Как глупо, Элеанор. Досадно, что я, пусть даже на короткий миг, позволила себе поддаться сентиментальности. В конце концов, в мире полно людей, у которых такие же светло-карие глаза, – это научно установленный факт. С точки зрения статистики, я неизбежно встречалась с кем-то из них взглядом в самой рутинной жизненной ситуации.

Но меня волновало и нечто другое. Все исследования показывают, что в партнеры мы выбираем себе тех, кто привлекателен примерно так же, как мы сами: как говорили римляне, подобный подобному радуется. Такова норма.

Никаких иллюзий я не питала. В плане внешности он тянул на десять баллов из десяти, в то время как я… даже не знаю, на сколько. Но не на десять, это точно.

Конечно же, я надеялась, что он не ограничится поверхностным впечатлением, заглянет глубже, но при этом понимала, что его профессия требует партнера, который будет выглядеть как минимум презентабельно. В шоу-бизнесе главное – визуальный образ, так что он не может появляться на людях с женщиной, чью наружность простаки сочтут неподходящей. Я прекрасно это осознавала. Чтобы соответствовать ему, мне придется очень постараться.

Он выложил новые фотографии: два портрета в профиль, вид слева и справа. На обеих он выглядел совершенно, оба профиля были абсолютно одинаковы – он объективно, в буквальном смысле, не имел плохих сторон. Разумеется, симметрия – главный критерий красоты. Это еще один пункт, по которому ученые сошлись во мнениях. Интересно, каким должен быть набор генов, чтобы дать такое великолепное потомство? Есть ли у него братья или сестры? Если мы когда-нибудь будем вместе, я, вполне возможно, их увижу. Мои познания о семье и, в частности, о сиблингах весьма ограниченны в силу… несколько нетрадиционного воспитания.

Мне жаль красивых людей. Как только человек обретает красоту, она тут же начинает ускользать, превращаясь в мимолетную иллюзию. Это должно быть нелегко: все время доказывать, что ты и сам чего-то стоишь, надеяться, что окружающие заглянут глубже и полюбят тебя самого, а не твое великолепное тело, сияющие глаза и густые шелковистые волосы.

В большинстве профессий чем старше ты становишься, тем лучше выполняешь свою работу, приобретая уважение в силу своих лет и накопленного опыта. Но если работа связана с внешностью, все происходит с точностью до наоборот. Как же это печально. А еще, наверное, трудно терпеть злобу всех этих жестоких, завистливых, менее привлекательных людей, обиженных на твою красоту. С их стороны это в высшей степени несправедливо. В конце концов, красивые люди не просили делать их такими. Несправедливо не любить людей из-за привлекательности, так же как несправедливо не любить их из-за безобразия.