Чтение онлайн

Маэстро истреблял людей и алавийцев десятками и сотнями. Давил, словно назойливых муравьёв. Размазывал тонким слоем по переулкам и шинковал в мелкие куски, будто умелый повар. Не было такой силы, которая могла бы его укротить. Милитарии темноликих умирали один за другим, тщетно стараясь защитить пехоту. А тёмный силуэт не останавливался. Он плясал в этом кровавом безумии, вызывая в душах наблюдателей одновременно восхищение и страх…

— Когда я вижу такое, то невольно начинаю верить в старые легенды, — благоговейно выдохнул паладин, нервно тиская рукоять двуручного меча.

— В какие легенды, экселенс? — не понял его советник Кларион.

— О величайших магах рода человеческого. О доминантах.

— Не факт, что Маэстро вообще представитель нашей расы, — произнес командующий. — Хоть кто-нибудь видел его лицо?

Собеседники молча покачали головами, признавая, что эта сторона личности таинственного милитария действительно для них загадка.

— Вполне может статься так, что под стальной маской скрывается альвэ, — продолжил офицер. — По крайней мере, мне иногда казалось, что я вижу в её прорезях характерные янтарные глаза…

— У кого янтарные глаза? — прозвучал за спинами мужчин новый голос.

Все синхронно обернулись и узрели перед собой Иерию нор Гремон, покрытую землёй, пылью и кровью. Невзирая на то, что она совсем недавно вернулась из боя, взгляд её был твёрд и решителен. А сама милария не демонстрировала никаких признаков утомления.

— Неважно, госпожа Судия. Просто досужие домыслы, — отмахнулся командир. — Лучше скажите, что вы думаете? У Маэстро есть шансы?

Серый Рыцарь воззрилась на творящееся за стенами безумие. Сочленения её латных перчаток с лязгом сжались, а нечеловеческие глаза недобро прищурились.

— Я устала уже сегодня слышать это имя, — холодно изрекла она. — Все вокруг словно бы сдались и слепо вверили свою судьбу в руки какого-то проходимца в фиглярской маске. Что стало с вашей волей? Почему вы сами не сражаетесь за себя?

Но ответа Иерия не дождалась. Поскольку её брат по вере, не отворачивающийся от схватки, вдруг коротко обронил:

— Вот и всё. Никого не осталось.

Командующий и советник тотчас же позабыли о том, что беседовали с миларией нор Гремон и кинулись к парапету. Свесившись практически по пояс, они уставились на покрытые кровавой взвесью улицы предместий. Там в сиянии такого чистого и непорочного света купалась только одна единственная зловещая фигура — фигура самого Маэстро. И от столь разительного контраста между ней и благословенным сиянием, которое разливалось вокруг, люди потеряли дар речи.

— К… к… как? — едва сумел преодолеть ступор хранитель закона.

— Случилось то, во что вы отказывались верить, экселенсы, — усмехнулся паладин. — На наших глазах ожила древняя легенда. Разве это не чудо?

Я стоял с прикрытыми веками посередь учинённой мной бойни и размеренно дышал, привыкая к новым ощущениям. Под моими ногами лежали с перерезанными глотками иссохшие мумии полудюжины алавиек. Тех, кому не посчастливилось стать топливом для моего сложнейшего плетения, которое потребовало колоссальный объем энергии для своего воплощения. Огромный настолько, что готовый конструкт, опущенный в кровь темноликих, не просто испарил её, но еще и высушил тела жертв.

Я всё-таки завершил её. То самое заклинание, над созданием которого я начал работать еще задолго до осады Арнфальда. Мне приходилось зубрить его каждый день, чтобы научиться воспроизводить его без ошибок. Чары, одно только графическое начертание которых на нотном стане занимает больше двадцати страниц. Плетение, чьё единственное назначение сделать из озарённого машину для убийств. То, что не несёт ни капли созидания, а только голую мощь разрушения. Помнится, я обещал подумать над его названием? Сейчас выбор стал очевидным. «Элегия войны». Под другим именем я попросту это заклинание не вижу.

Давняя догадка о природе магической энергии, посетившая меня ещё во время уничтожения Фаренхолда, оказалась верной. Не мы её носители, а мир. Безбрежный, живой и глубокий. По его воле рождаются милитарии и первородные духи. Он питает всё вокруг нас, включая богов. Самое сложное лишь получить доступ к этой энергии. Обхитрить мироздание и преобразовать её в то, чем сможет оперировать обычный человек, минуя изнурительный этап прогонки этой незримой материи сквозь себя. И я сделал это.

Ваэрис не ошибся в своём избраннике. Только пришлый аферист способен обмануть законы, которые коренным обитателям этого мира казались незыблемыми. Им, пожалуй, никогда и не приходило в голову пробовать сотворить нечто подобное.

Но была у этой медали и обратная сторона. Та, которую не познаешь, покуда к ней не прикоснешься. Ведь не только озарённые воздействуют на энергию. Но и энергия воздействует на нас. Стоило мне закончить творить «Элегию», стоило едва лишь окунуться в золотое сияние дыхания мира, то я почувствовал, как изменился.

Мне и раньше приходилось угнетать и подавлять свои эмоции. Я занимался этим практически с самого первого дня в шкуре Ризанта Адамастро. Вынужденный жить под чужим именем, запертый в чужом теле и преследующий чужие цели, я будто бы медленно умирал. Александр Горюнов постепенно терял свои черты и растворялся. Но в момент когда активировалась «Элегия» я осознал, насколько сильно заблуждался. Это было равносильно щелчку тумблера…

Раз! И я узрел, что значит быть по-настоящему мёртвым внутри. Все мои чувства, эмоции и волнения попросту отключились. Страх физической смерти, нарастающее напряжение последних дней, горячка схватки, боязнь неудачи, мимолётное воодушевление поступком Безликих братьев — всё это исчезло. Я впервые постиг полное и абсолютное безразличие. Никакие жалость, сомнения, вина или стыд больше надо мной не имели власти. Со мной осталась лишь бритвенно-острая логика, которая умела делить последствия любых поступков на рациональные и нерациональные.

Поворачиваю голову влево и вижу выживших молдегаров. Они под предводительством алавиеек решают, чем достать меня в центре золотого свечения, которое их обжигает и не даёт копьям лететь прямо. Мешают. Эти букашки мне мешают. Убить.

Мимолётный взмах ладонью, и сотни ослепительных лучей первородной энергии пронзают тела солдат. Миг, и их плоть разлетается на молекулы. Тонны влажного багряного жмыха с противным чавканьем падают на землю и смешиваются с грязью. Их больше нет.

Разворачиваюсь в ту сторону, где Безликие сдерживали кардиналов. Оттуда уже долгое время не доносится никаких звуков. Победа человеческих магистров над высшими чародеями Капитулата маловероятна. Значит, темноликие уже разделались с моими спутниками. Приемлемо. Потеря четырёх милитариев не сделает моё братство слабее. Оплакивать павших? Нерационально.

Неспешно бреду назад. Туда, где должны быть старейшины альвэ. На моём пути встаёт длинный барак, раскорячившийся посередь дороги. Он мне мешает. Из-за него могу разминуться с целями.

Всего один пасс рукой заставляет постройку схлопнуться до размеров письменного стола. Даже пыль подняться не успела. Иду дальше, но никого не обнаруживаю. Странно. Отчего вдруг иноземцы прекратили преследование? Неважно. Размышлять над этим нерационально. Всё-таки верным было решение заманить старейшин альвэ вглубь предместий. В противном случае они бы гарантировано сбежали.