Чтение онлайн

Одет «председатель советов» был в грязные кальсоны и изорванный мундир. Благоухал Жорж Селиванович в высшей степени mauvais [7] . По обритому наполовину черепу я сразу заключил, что он беглец с каторги, и уже хотел отослать его к такой-то матери. Но, помилуйте, он так ловко раскрутил меня на ужин с водкой, что всю оставшуюся ночь я прослушал, открыв рот, небылицы о его военных приключениях и любовных подвигах. Жорж называл себя то тайным сыном самого Наполеона, то прямым потомком Чингисхана, а двигался и говорил, несмотря на свинское опьянение, с таким изяществом, что даже в своём рванье мог потягаться с любым придворным кавалером. А как красив чертовски! Тогда-то в моей голове и созрел план. Я немедленно предложил ему работать на меня. Он поклялся в вечной преданности и остаток ночи искал, кому набить морду, лишь бы эту свою преданность доказать. Когда силы его покинули, я отвёз его в усадьбу, бросил в подвал, приставил ко входу приказчика с ружьём и две недели держал на хлебе и воде, ограждая всячески от водки, к которой он, как я догадывался, был чертовски пристрастен.

После того как хмельной бред покинул его голову, а сама голова заросла густыми кудрявыми волосами, я отвёл его к лучшему цирюльнику и заказал недурной фрак. Ба! Это был другой человек. Настоящее совершенство. Как раз то, о чём вы говорили ранее. Я уже представлял, как влюблённая старуха отдаст ему всё, что он пожелает, включая, само собой, мой перстень.

– Но, судя по тому, что вы сидите теперь передо мной, что-то не заладилось?

– Поначалу всё шло великолепно. Я организовал Жоржу приглашение на бал, который устраивала баронесса. Перекрестив и поцеловав, я отправил его на извозчике, строго наказав не пить. Мерзавец вернулся под утро мертвейше пьяным и не смог ничего толком объяснить. Проспавшись, он сообщил, что старуха влюблена в него до безумия и попросил водки на опохмел. Я был в восторге: баронесса таки не устояла перед остроумным красавцем. Зная не понаслышке женскую душу, я решил потомить влюблённую. В этом мне помог ящик вина, которым я наградил Жоржа за отличную службу. Через несколько дней, когда офицер был уже в тяжелейшем запое, я прознал через свои источники, что баронесса не находит себе места и чуть ли не с жандармами разыскивает бравого офицера, который завладел её сердцем. Всё шло как нельзя лучше. Пора было приводить соблазнителя в чувство. Пришлось окунуть его в прорубь, но вскоре обольститель был так же свеж, как и в день первого свидания. Я отправил его к особняку баронессы и принялся ждать с лёгким сердцем и большими надеждами.

В эту ночь Жорж не вернулся. Как не вернулся и на следующий день. Он заявился лишь через неделю, и вид имел совершенно измождённый. Он рассказал, что баронесса поселила его у себя в спальне и ни на мгновение больше не собирается с ним расставаться. Далее он с дрожью в голосе поведал о любовном аппетите старушки, который, как он смел выразиться, был чрезмерно конский.

Я смотрел на своего подельника и не мог узнать. Лицо его осунулось, под глазами чернели мешки, а руки дрожали так, как не дрожали даже после двухнедельного запоя.

– Так-так… – пропел Дюпре. По напряжению его лица и отсутствующим глазам, уставленным вдаль, было заметно, что ум его занят чрезвычайно напряжённой деятельностью. – А что же кольцо? Удалось ли достать его?

– Тут судьба нанесла очередной удар. Оказалось, что старушка ни за что не готова была расстаться с перстнем, даже ради нового возлюбленного. В последнюю ночь Жорж решил бежать из любовного плена и попытался стянуть перстень с пальца спящей баронессы. Но тот так плотно засел на упитанном пальчике, что снять его, даже с маслицем, не представилось возможным. Так мой подельник вернулся ни с чем.

– Занимательно, – протянул Дюпре, глаза его дрожали. – А вы не пробовали отнять?

– Что отнять?

– Палец. Чик – и перстень бы слетел.

Князь уставился на собеседника в непонимании:

– Скажете тоже… Она же проснётся.

Дюпре хлопнул в ладоши и залился смехом.

– Удивительный вы человек, князь! Ради своего желания не готовы даже нарушить чей-то благостный сон. Ну-с, что было дальше?

– Собственно, ничего. Подельник мой имел неосторожность прогуливаться в рядах, где его отловили слуги баронессы, и теперь он, надо полагать находится с ней в сожительстве, в любовном плену. И теперь, только вы можете помочь мне вернуть перстень. Зная ваши таланты…

Дюпре сузил глаза:

– Что вам известно о моих талантах?

– Простите великодушно, но слышал от людей, достойнейших, между прочим, людей, что на ваших сеансах у присутствующих пропадают с тела разные безделушки. Крестики, кулончики… Вот я и подумал…

С губ Дюпре слетела улыбка. Глаза его сощурились. Тонкие усики поднялись вверх, как две чёрные рапиры. Поль понял, что ступил на тонкий лёд.

– Ах вот как оценивает меня общество! – прошептал Дюпре. Поль заметил, что глаза его едва заметно увлажнились.

– Во всём виноваты расшалившиеся духи, я это понимаю, понимаю, – затараторил Поль. – Я и сам, как вы можете судить, верю во что-то подобное. Но не могли бы вы нашептать этим духам сорвать колечко с пальца баронессы? Ведая, что старушка теперь только и ищет встречи с вами. Я и подумал, что это неплохой шанс.

Дюпре мрачно рассматривал собеседника. Желваки на его скулах ходили ходуном.

– Желания-желания… – произнёс Дюпре отвлеченно. – Шаткая лестница, шаги по которой ведут в самую бездну. Мы стремимся удовлетворить их и одновременно страшимся, так как знаем, что исполнение их не принесёт желаемого облегчения, а лишь породит новые, ещё более извращённые, ещё более опасные. Ещё более смертельные…

Поль отчего-то поёжился.

– Не дрейфьте, мой друг! – расхохотался Дюпре. – Я помогу вам. Однако вам предстоит сложный и неприятный ритуал. Вам придётся познать таинство, которое может не уложиться в вашей кудрявой меркантильной голове.

– Ритуал? Но к чему же ритуал? Мы же поняли друг друга.

– Без ритуала, князь, никак не обойтись. Видите ли, универсум устроен так, что всему необходим правильный набор ингредиентов и действий с ними. Ошибись хоть в одном шаге, и всё пойдет прахом. И, если вы хотите обратно свой перстень, действия эти придётся выполнить.

Дюпре резко поднялся, взял со стола абажур и пошёл сквозь клубы папиросного дыма в глубь комнаты, унося с собой зеленоватый свет.

Поль отчего-то очень не хотел следовать за иностранцем. Он знал, что там, в смердящей глубине комнаты, его не ждёт ничего хорошего. Всё ещё можно было отказать, всё бросить. Но встречаться снова с жутковатым калекой, висящим на двери, не хотелось ещё больше. Поэтому князь поднялся на слабых ногах и последовал за Дюпре.

Иностранец выхватил у него саквояж и отбросил в тёмный угол:

– Это нам будет только мешать. Там, куда вам предстоит отправится, мсье, деньги не имеют никакой силы. Сюда, прошу.

Взору Поля открылся длинный стол, на котором лежало нечто продолговатое, накрытое грязной рогожей.

Дюпре одним движением сорвал ткань. Сильный запах гниющей плоти ворвался в ноздри Поля. Взору предстало то, во что мозг сначала отказался поверить. На столе лежал труп довольно упитанного человека лет пятидесяти. У человека не было головы. Полная жёлтая шея заканчивалась аккуратным почерневшим срезом.

Князь почувствовал тошноту и попятился, но Дюпре крепко схватил его за шиворот.

– Этот человек никому больше не сможет причинить зла. Не причинит он его и вам. Он мёртв, как вы можете судить. Чего же тут пугаться?

Князь не мог отвести взгляда от трупа.

– Но кто он?

– Вам совершенно не стоит переживать по этому поводу. Что вас должно волновать, так это то, что этот человек может послужить напоследок вашей цели.

– Но как? – наконец вымолвил князь, стараясь поменьше дышать. – Простите, не могу взять в толк.