Чтение онлайн

– Сколько дней просите? Курочкин облегченно вздохнул.

– Я думаю, дней десять, – произнес он просительным тоном. – Нужно побывать во многих местах, и, хотя размеры Палестины…

– Пять дней.

Хранитель открыл папку, что-то написал размашистым почерком и нагнулся к настольному микрофону:

– Проведите к главному хронометристу на инструктаж!

– Спасибо! – радостно сказал Курочкин. – Большое спасибо!

– Только там без всяких таких штук, – назидательно произнес Хранитель, протягивая Курочкину папку. – Позволяете себе там черт знает что, а с нас тут потом спрашивают. И вообще воздерживайтесь.

– От чего именно?

– Сами должны понимать. Вот недавно один типчик в девятнадцатом веке произвел на свет своего прадедушку, знаете, какой скандал был?

Курочкин прижал руки к груди, что, по-видимому, должно было изобразить его готовность строжайшим образом выполнять все правила, и пошел к двери.

– Что ж вы сразу не сказали, что вас направил товарищ Флавий? – крикнул ему вдогонку Хранитель.

В отличие от Хранителя Времени создатель наградил главного хронометриста таким количеством волос, что часть из них, не уместившаяся там, где ей положено, прозябала на ушах и даже на кончике носа. Это был милейший человек, излучавший доброжелательность и веселье.

– Очень рад, очень рад! – сказал он, протягивая Курочкину руку. – Будем знакомы. Виссарион Никодимович Плевако.

Курочкин тоже представился.

– Решили попутешествовать? – спросил Виссарион Никодимович, жестом приглашая Курочкина занять место на диване.

Курочкин сел и протянул Плевако синюю папку.

– Пустое! – сказал тот, небрежно бросив папку на стол. – Формальности обождут! Куда же вы хотите отправиться?

– В первый век.

– Первый век! – Плевако мечтательно закрыл глаза. – Ах, первый век! Расцвет римской культуры, куртизанки, бои гладиаторов! Однако же у вас губа не дура!

– Боюсь, что вы меня не совсем правильно поняли, – осторожно заметил Курочкин. – Я не собираюсь посещать Рим, моя цель – исторические исследования в Иудее.

– Что?! – подскочил на стуле Плевако. – Вы отправляетесь в первый век и не хотите побывать в Риме? Странно!.. Хотя, – прибавил он, пожевав в раздумье губами, – может, вы и правы. Не стоит дразнить себя. Ведь на те несколько жалких сестерций, которые вам здесь дадут, не разгуляешься. Впрочем, – он понизил голос до шепота, – постарайтесь прихватить с собой несколько бутылок пшеничной. Огромный спрос во все эпохи. Только… – Плевако приложил палец к губам. – Надеюсь, вы понимаете?

– Понимаю, – сказал Курочкин. – Однако мне хотелось бы знать, могу ли я рассчитывать на некоторую сумму для приобретения кое-каких материалов, представляющих огромную историческую ценность.

– Например?

– Ну хотя бы древних рукописей.

– Ни в коем случае! Ни в коем случае! Это как раз то, от чего я должен вас предостеречь во время инструктажа.

Лицо Курочкина выражало такое разочарование, что Плевако счел себя обязанным ободряюще улыбнуться.

– Вы, наверное, первый раз отправляетесь в такое путешествие?

Курочкин кивнул.

– Понятно, – сказал Плевако. – И о петле гистерезиса ничего не слыхали?

– Нет, не слышал.

– Гм… Тогда, пожалуй, с этого и нужно начать. – Плевако взял со стола блокнот и, отыскав чистую страницу, изобразил на ней две жирные точки. Вот это, – сказал он, ткнув карандашом в одну из точек, – состояние мира в данный момент. Усваиваете?

– Усваиваю, – соврал Курочкин. Ему не хотелось с места в карьер огорчать такого симпатичного инструктора.

– Отлично! Вторая точка характеризует положение дел в той эпохе, которую вы собираетесь навестить. Согласны?

Курочкин наклоном головы подтвердил свое согласие и с этим положением.

– Тогда можно считать, – карандаш Плевако начертил прямую, соединяющую обе точки, – можно считать, что вероятность всех событий между данными интервалами времени лежит на этой прямой. Образно выражаясь, это тот путь, по которому вы отправитесь туда и вернетесь обратно. Теперь смотрите: предположим, там вы купили какую – то рукопись, пусть самую никчемную, и доставили ее сюда. Не правда ли?

– Да, – сказал заинтересованный Курочкин, – и что же?

– А то, что эту рукопись археологи могли разыскать, скажем, лет сто назад. – Плевако поставил крестик на прямой. – О ней были написаны научные труды, она хранится в каком-то музее и так далее. И вдруг, хлоп! Вы вернулись назад и притащили ее с собой Что это значит?

– Минуточку! – сказал Курочкин. – Я сейчас соображу.

– И соображать нечего. Вся цепь событий, сопутствовавших находке рукописи, полетела вверх тормашками, и сегодняшнее состояние мира изменилось. Пусть хоть вот настолько, – Плевако намалевал еще одну точку рядом с первой. – Как это называется?

– Постойте! – Курочкин был явно обескуражен. Ему никогда не приходилось раньше думать о таких вещах.

– А называется это петлей гистерезиса, – продолжал Плевако, соединяя линией крестик с новой точкой. – Вот здесь, внутри этой петли, существует некая неопределенность, от которой можно ожидать всяких пакостей. Ну как, убедились?

– Убедился, – упавшим голосом сказал Курочкин. – Но что же вы рекомендуете делать? Ведь я должен доставить какие-то доказательства, а так, как вы говорите, то и шагу там ступить нельзя.

– Можно ступить, – сказал Плевако. – Ступить можно, только нужно очень осмотрительно действовать. Вот поэтому мы категорически запрещаем ввозить туда оружие и ограничиваем путешественников валютой, а то, знаете ли, всякая блажь может прийти в голову. Один скупит и отпустит на волю рабов, другой пристрелит Чингисхана в цветущем возрасте, третий рукописи какие-нибудь приобретет, и так далее. Согласны?

Курочкин был согласен, но от этого легче не стало, Экспедиция, которую он предвкушал с таким восторгом, поворачивалась к нему оборотной стороной.

Ни оружия, ни денег в далекой от современной цивилизации эпохе… Плевако, видимо, угадал его мысли. Он встал со стула и сел на диван рядом с Курочкиным.

– Ничего, ничего, – сказал он, положив руку ему на колено, – все не так страшно. Вашу личную безопасность мы гарантируем.

– Как же вы можете ее гарантировать?

– Очень просто. Что бы с вами ни случилось, обратно вы вернетесь живым и невредимым, это обеспечивается законом причинности. Петля гистерезиса не может быть больше некой предельной величины, иначе весь мир провалится в тартарары. Раз вы существуете в данный момент, значит существуете, независимо от того, как сложились дела в прошлом. Ясно?