Чтение онлайн

На следующее утро Муррей разбудил Сэма.

– Шеф хочет вас немедленно видеть, – сказал он.

Через несколько минут Сэм предстал перед мистером Фаустом.

– Неплохо, мой мальчик, но это далеко не то, что от вас требуется. Нельзя поглощать пищу без разбора, научитесь ее смаковать. Тот хаос вкусовых ощущений, вперемешку с голодом, которые я вчера испытал, очень далеки от настоящего наслаждения пищей. Не налегайте так на вино. В большом количестве оно снижает вкусовые ощущения. Попробуйте понять вкус устриц. Однако дело не в этом. Все придет со временем. Скажите: какое впечатление произвела на вас вчерашняя певичка?

– Она очаровательна, – ответил Сэм.

– Очень рад, что она вам понравилась. Постарайтесь завоевать ее расположение. Помните, что если нужны деньги, то они будут. Не забывайте, что в вашем распоряжении специальная квартира.

В кресле что-то забулькало и захрипело, как в испорченном водопроводном кране. Очевидно, мистер Фауст смеялся.

Бульканье прервалось так же внезапно, как и возникло.

– Можете идти, мой мальчик. Следующий сеанс будет сегодня вечером.

Прошло несколько дней, и новая жизнь оказалась не такой слепительной, как это представлялось в начале. Мистер Фауст капризничал. То ему казалось, что омары не вызывают у Сэма должных вкусовых ощущений, то его возмущала неспособность Сэма наслаждаться сигарами. Целую бурю вызвал вопрос о наркотиках. Выкурив первую трубку опиума, Сэм не испытал ничего, кроме невыносимой тошноты. При этом он забыл выключить передатчик, и мистера Фауста вырвало на ковер. Но больше всего недоразумений происходило по поводу Маргариты. Сэму удалось завязать с ней знакомство. Она даже познакомила его со своим братом Валентином, оказавшимся таким же стопроцентным американцем, как и его сестра. Но дальше этого дело не двигалось.

– Даю вам три дня срока, – визжал разъяренный хозяин – Если за это время вы не справитесь с девчонкой, я порву договор с фирмой или пусть присылают кого-нибудь другого, а не болванов, у которых после салата с уксусом начинается отрыжка и вечно чешется левая пятка!

Сегодня срок, назначенный мистером Фаустом истекал.

…Машина плавно подъехала к подъезду ресторана. Черная тень бросилась к автомобилю и открыла дверцу. Сэм полез в карман за мелочью, но рука его застыла на месте.

– Том, дружище, ты ли это?

Сомнений не было, перед ним стоял тот самый Том, с которым они исколесили полстраны в поисках работы.

– Я, Сам, своею собственной персоной, только что из тюрьмы. Им нужны места, и меня вытурили оттуда досрочно. Но что с тобой, Сэм?! С каких пор ты начал разъезжать в автомобилях? Уж не получил ли ты наследство? Теперь ты уже не захочешь якшаться с нищим негром.

– Сейчас я тебе все расскажу, Том, только раньше всего нужно тебя покормить, пошли!

– Ты с ума сошел, Сэм! Разве ты не знаешь, что цветным запрещен здесь вход в ресторан. Если у тебя действительно завелась пара долларов, то пойдем поищем закусочную.

– Не беспокойся, Том. Со мной тебя сюда пустят. Я тут важная персона.

– Не советую, мистер Смит, – вмешался шофер. – Вы знаете отношение мистера Фауста к цветным. Он никогда не потерпит…

– Поезжайте домой! – перебил его Сэм. – Я сам, если нужно, объяснюсь с хозяином.

В дверях им преградил дорогу швейцар:

– Мне очень жаль, мистер Смит, но я имею строгое предписание…

– Не беспокойтесь. Я знаю, что делаю, – сказал Сэм, отстраняя рукой швейцара.

В зале их встретил метрдотель:

– Крайне сожалею, мистер Смит, но правила нашего заведения категорически запрещают появление в нем цветных.

– Даже если это делается по желанию мистера Фауста?

– Если убытки, понесенные заведением, будут компенсированы, – пробормотал метрдотель, – то… впрочем, я не могу отвечать за последствия. Предупреждаю, что вы действуете на свой риск. Мы хорошо знаем мистера Фауста, но боюсь, что даже его имя не может оградить нас от неприятных инцидентов.

Сэм с Томом сели за столик. Метрдотель благоразумно удалился.

– Два бифштекса и два виски с содовой, – сказал Сэм лакею, машинально включая передатчик.

– Но ваш ужин, мистер Смит, – пробормотал смущенный лакей.

– Ужин потом, – сказал Сэм.

Мертвая тишина воцарилась в зале. Все взгляды были обращены на их столик. Даже оркестр перестал играть.

– Идем отсюда, Сэм, – пробормотал Том, – не нравится мне вся эта история. В наступившей тишине резко прозвучал звук разбившегося стекла.

Оттолкнув столик, высокая красивая дама со слезами на глазах шла к выходу. Ее кавалер еле поспевал за ней.

Зал быстро пустел.

Какие-то типы подозрительного вида заглядывали из вестибюля в зал. Наконец, сконфуженный лакей принес заказанное. Том несколько оживился при виде сочного бифштекса.

– Я здорово рад, Сэм, что наконец встретил тебя.

Рука Сэма потянулась к стакану, но кто-то сзади схватил его за обе руки и вывернул их назад.

– Будешь знать, как водить сюда всякую негритянскую сволочь! Их тащили за ноги по лестнице. Сэм чувствовал, как его голова ударяется о каждую ступень. Последнее, что он видел, был черный автомобиль, в который кинули Тома, и башмак с металлическими подковами над своей головой, поднятый для удара…

Сэм открыл глаза и застонал. Ныло все тело, и невыносимо болела голова. Он дотронулся до лба и нащупал повязку.

– Здорово вас разукрасили! Какой мерзостью у вас была смазана голова? Нам пришлось перепробовать кучу растворителей, прежде чем удалось все это смыть. Мэри, дайте больному его платье и счет, – толстый человек в белом халате игриво ткнул Сэма в живот и вышел из палаты.

– Вот ваш костюм, – сказала сестра, – я его зашила и почистила, как могла, а вот счет. Двадцать долларов за оказание первой помощи, пять долларов за удаление лакового покрова на голове и доллар за ремонт платья. Всего двадцать шесть долларов.

Сэм сунул руку в карман того, что раньше называлось его пиджаком, вынул бумажник и пересчитал деньги, выданные ему мистером Фаустом на текущие расходы Набралось всего двадцать пять долларов. Обшарив все карманы, он наскреб еще доллар и десять центов мелочью.

Домой пришлось идти пешком. Первый, кого он встретил в холле, был Муррей.

– Где вы шляетесь, Смит? – сказал он. – Звонил Дженингс. С сегодняшнего дня ваша работа в фирме окончена. Вчера вечером во время сеанса мистер Фауст умер от кровоизлияния в мозг.

Придя домой, он снял обувь, костюм, белье и бросил их в ящик утилизатора. Эта процедура каждый раз вызывала у него неприятное чувство. Странная привязанность к вещам. Особенно жаль ему было расставаться с обувью. Он страдал плоскостопием, и даже ортопедические ботинки становились удобными только к вечеру, когда их нужно было выбрасывать. Однако пункт первый санитарных правил предписывал ежедневную смену одежды.

Приняв душ, он облачился в свежую пижаму. Старая, вместе с купальной простыней, тоже отправилась в утилизатор. Несколько минут он в нерешительности стоял перед установкой искусственного климата. Затем, поставив рычажок против надписи «Берег моря», лег в постель. Ему смертельно хотелось спать, но он знал, что эта ночь, как и предыдущие, пройдет без сна. Стоило ему закрыть глаза, как все, что он пытался подавить в себе днем, опять овладевало его помыслами. Очевидно, он все-таки уснул, потому что когда снова открыл глаза, стрелка на светящемся циферблате показывала три часа.

Больше ждать он не мог. С тяжело бьющимся сердцем он подошел к пульту и нажал кнопку вызова. Возникшее в фокальном объеме изображение девушки улыбнулось ему, как старому знакомому.

– Слушаю!

– Одежду на сегодня! – сказал он хриплым голосом.

– Микроклимат номер двадцать шесть. Одежда восемь или двенадцать.

– Нельзя ли что-нибудь полегче?

– Рабочую одежду?

– Да.

– В котором часу вы выходите из дома?

– Сейчас.

– Я вам дам комбинезон и свитер. На улице еще прохладно. В десять часов сможете свитер бросить в ближайший утилизатор.

– Хорошо.

Он открыл дверцу контейнера и взял пакет с одеждой.

– Что вы хотите на завтрак?

«Сейчас, – подумал он, – именно сейчас!»

– Почему вы молчите?

– Я вас люблю.

– Я не поняла, что вы любите. Заказные блюда-с семи часов утра. Ночью я вам могу предложить только то, что есть в программе.

– Я вас люблю!

Он шагнул вперед, но вместо белой полоски шеи с каштановыми завитками волос его губы встретила пустота, напоенная горьковатым запахом духов.

На пульте вспыхнул красный сигнал. Методично пощелкивая, автомат отсчитывал секунды.

– Время истекло! Повторите вызов через пять минут. Изображение исчезло. Он еще раз вдохнул запах ее духов и начал одеваться.

Он шел мимо зданий с темными окнами по бесконечному, пустынному тротуару. Загорающиеся при его приближении светильники сейчас же гасли, как только он проходил мимо. Небольшое, ярко освещенное пространство впереди, и дальше – таинственный полумрак.

Он подошел к темной витрине магазина, вспыхнувшей ярким пятном, когда его фигура пересекла инфракрасный луч, падающий на фотоэлемент.

– Вам что-нибудь нужно?

– Нет… то есть… вообще нужно.

– Заходите!

Он поднялся во второй этаж. Изображение белокурой продавщицы приветливо ему улыбнулось.

– Вам нужен подарок?

– Да.

– Женщине?

– Да.

– Украшения? Цветы?

– Нет. Духи…

– Какие духи она любит?

– Не знаю… Забыл название.

– Не беда, найдем по каталогу. Садитесь, пожалуйста! Он никогда не подозревал, что на свете существует такое разнообразие запахов. И все не те, что нужно.

– Подобрали?

– Нет.

– Сейчас я сменю пленку.

Опять не то. От пряных ароматов слегка кружится голова.

– Вот эти.

– У вашей дамы отличный вкус. Это фрагменты вступления к двенадцатой симфонии запахов. Один флакон?

– Да.

Лента конвейера вынесла из мрака шкатулку и остановилась. Он открыл пробку и вылил на ладонь несколько капель янтарной жидкости.

– Спасибо! До свидания!

– Вы забыли взять флакон.

– Не нужно, я передумал.

Он стоял у решетки, отделявшей тротуар от автострады, прижав ладони к лицу, вдыхая горький, терпкий запах духов. Маленький, островок света опоясывал место, где он находился. По автостраде мчались автомобили, темные и стремительные. Он сделал несколько шагов вдоль решетки. Пятно света двигалось за ним. Он снова попытался уйти, и снова оно его настигло. Он побежал. Пятно двигалось вместе с ним. Ему казалось, что попади он туда, в темноту, и весь этот бред, не дающий спать по ночам, кончится сам собой.

Перебросив ноги через решетку, он спрыгнул на шоссе. Вой сирены. Скрежет тормозов. Огромный транспарант осветил ночное небо: «Внимание! Человек на дороге!» Исполинское изображение лица с гневно сжатыми губами стремительно надвигалось на одинокую фигурку в комбинезоне.

– Немедленно назад!

– Хорошо.

Теперь, кроме фонарей, загоравшихся при его приближении, каждые сто метров вспыхивали и гасли фиолетовые сигналы Службы наблюдения.

У перекрестка в решетке был проход. Он невольно отпрянул назад, когда перед его лицом захлопнулась дверца.

– Автомобиль заказан. Ждите здесь.

– Не нужно. Мне… некуда ехать.

– Заказ отменен. Выйдите из поля зрения фотоэлемента.

Только сейчас он вспомнил, что два дня ничего не ел. В кабине автомата его встретило знакомое изображение толстяка в белом поварском колпаке.

– Могу предложить только омлет, кофе и яблочный пирог. Завтраки отпускаются с семи часов.

Он протянул руку к пульту, и вдруг ему расхотелось есть. Сейчас он нажмет кнопку, и повторится то, что было уже тысячи раз. Сначала в автомате что-то щелкнет, затем закрутятся многочисленные колеса, и на лотке появится заказанная пища. После этого последует неизменное «приятного аппетита», изображение исчезнет, и он в одиночестве будет есть.

– Хорошо Я возьму кофе.

Вместо того чтобы нажать кнопку, он отогнул щиток лотка и взял дымящуюся чашку. Сигнал неисправности. Автомат отключился от сети.

Внезапно кабина осветилась фиолетовым светом Службы наблюдения. Теперь перед ним было строгое лицо человека в белом халате.

– Кто вы такой?

– Сальватор.

– Это мне ничего не говорит. Ваш индекс?

– Икс эм двадцать шесть сорок восемь дробь триста восемьдесят два.

– Сейчас проверю. Поэт?

– Да.

– Сто сорок вторая улица, дом двести пятьдесят два, квартира семьсот три?

– Да.

– Вы на приеме у психиатра. Постарайтесь отвечать на все вопросы. Почему вы не спите?

– Я не могу. У меня бессонница.

– Давно?

– Давно.

– Сколько ночей?

– Н-н-не помню.

– Вас что-нибудь мучит?

– Да.

– Что?

– Я… влюблен…

– Она не отвечает вам взаимностью?

– Она… не может… это… изображение.

– Какое изображение?

– То, что у меня дома, на пульте обслуживания.

– Сейчас, минутку! Так! Биоскульптор Ковальский, вторая премия Академии искусств, оригинал неизвестен. Вы понимаете, что нельзя любить изображение, у которого даже нет оригинала?

– Понимаю.

– И что же?

– Люблю.

– Вы женаты?

– Нет.

– Почему? Какие-нибудь отклонения от нормы?

– Нет… наверно… просто… я ее люблю.

– Я дам указание станции обслуживания сменить вам изображение.

– Пожалуйста, только не это!

– Почему вы пошли на шоссе?

– Мне хотелось темноты. Смотреть на звезды в небе.

– Зачем вы сломали автомат?

– Мне трудно об этом вам говорить. Вы ведь тоже… машина?

– Вы хотите говорить с живым врачом?

– Да… пожалуй, это было бы лучше.

– До тех пор пока не будет поставлен диагноз, это невозможно. Итак, почему вы сломали автомат?

– Я не люблю автоматы… мне кажется, что зависимость от них унижает мое достоинство.

– Понятно. Поедете в больницу.

– Не хочу.

– Почему?

– Там тоже автоматы и эти… призраки.

– Кого вы имеете в виду?

– Ну… изображения.

– Мы поместим вас в отделение скрытого обслуживания.

– Все равно… я не могу без нее.

– Без изображения?

– Да.

– Но ведь оно – тоже часть автомата.

– Я знаю.

– Хорошо. Отправляйтесь домой. Несколько дней за вами будут наблюдать, а потом определят лечение. Я вам вызываю автомобиль.

– Не нужно. Я пойду пешком, только…

– Договаривайте. У вас есть желание, которое вы боитесь высказать?

– Да.

– Говорите.

– Чтобы меня оставили в покое. Пусть лучше все продолжается, как есть. Ведь я… тоже… автомат, только более высокого класса, опытный образец, изготовленный фирмой Дженерал Бионик.