Элементаль. Тропа Лишений
Шрифт:
«Я же говорил, что надо было оставить это гадкое мясо и, наконец, поспать».
От усталости путников шатало из стороны в сторону.
«Сам в лесу спи, а я лучше до города дотерплю! Здесь одни тропы нехоженые да твари некормленые. Чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше… И почему мы опять выходим из этого леса полуживыми?»
«Кажется, я вижу стены за холмом. У меня же не галлюцинации, правда?» – Элементаль уже не верил своим уставшим глазам, это уже не первые стены, что он замечал…
«На этот раз, похоже, и правда стены! Через какой-то час я смогу растянуться на мягкой кроватке и забыть о работе еще как минимум на неделю». – Элис растворилась в сладких мечтах.
«А кому нам все это добро распродать-то?»
«Насчет этого можешь не волноваться. Я уже договорилась с мясником».
Преодолев подъем холма, путники осторожно спускались с крутого склона, стараясь не полететь вниз кувырком.
«Он что, и шкуры купит?»
Кто бы знал, что спускаться с грузом с холма будет тяжелее, чем подниматься.
«Они с кузнецом братья, так что он закупает материалы и для него».
«Ясно. Уже почти дошли… Ох, ноги буквально отваливаются».
«Тебя за них хотя бы не кусали! Это я здесь должна жаловаться!»
До ворот оставалась пара сотен метров. Стоявший на смотровой башне Питер с оптической винтовкой махал путникам рукой. Стальные ворота со скрипом открылись. Пара не без труда прошла знакомый маршрут по узким улочкам до ратуши и чуть дальше за поворот к аккуратному деревянному домику с резной вывеской, на которой была изображена беззаботно лежащая в котле свинка, подложившая копытца себе под голову… Дверь открылась, колокольчик чуть слышно прозвенел.
«О, Элис! Как жизнь? Принесла заказ?»
Мясник был мужчиной средних лет с короткими каштановыми волосами и аккуратной бородкой. Он был неплохого телосложения, белый фартук надет на чистую серую рубашку, заправленную в темные брюки. Стоя за прилавком, он радушно улыбался.
«И да, и нет». – Девушка сняла рюкзак и поставила на прилавок.
Волчьи шкуры лежали друг на друге слоями и были привязаны к сумке тугими окровавленными веревками. Юноша последовал примеру Элис.
«Как я понял, у вас возникли непредвиденные трудности… А кто этот молодой человек вместе с тобой?» – мужчина спрашивал, пытаясь разглядеть лицо незнакомца под тенью капюшона.
«Артас – мой напарник. Знакомьтесь: Артас, это Вернон. Вернон, это Артас».
«Приятно познакомиться». – Юноша кивнул головой в знак доброй воли.
«И мне тоже. Ты не стесняйся, можешь снять капюшон».
Элис вздрогнула.
«Кажется, вы не понимаете… Он не може…»
«Ничего страшного, если вы хотите, я сниму его».
Артас аккуратно опустил капюшон. Его белые как снег волосы ярко контрастировали с неестественными холодными голубыми глазами. В зале повисла тишина.
«Я в общем-то так и подумал… От караульных слышал об элементале в городе. Просто знай, что я против вашего брата ничего не имею. А девочку без автоматического оружия против волчьей стаи ждала бы только смерть. Спасибо тебе, что спас ее».
Элис возмутилась тому, как несправедливо ее недооценивают, но благоразумно промолчала.
«Ладно, к делу…» – Девушка нарушила воцарившуюся тишину. – «У нас десять волчьих шкур в отличном состоянии, мясо с туш и волк-мутант».
«Какой еще мутант?»
«А вот такой!» – Элис вытащила из-за прилавка заготовленную серебряную шкуру лютоволка.
«Мамочки!»
«Я же говорила!»
«Ну, ладно… если средний волк весит по тридцать пять килограмм, минус шкура и кости, да умножить на одиннадцать…»
«Мутанта считай за двух!» – девушка не унималась.
«Ну… хорошо, но только по нашей старой дружбе! Так… и того примерно сто сорок килограммов чистого мяса… За мясо дам четырнадцать Золотых Мереней».
«Что?!» – Элис изобразила оскорблённую невинность. – «Да разве можно так! Мы двое суток не ели и не спали, лишь бы поскорее принести тебе это наисвежайшее мясо…»
«Ты можешь разыгрывать здесь свой спектакль, сколько захочешь. Больше шестнадцати я не дам».
Кажется, цена устроила обе стороны.
«Теперь шкуры… они действительно в хорошем состоянии, дыры зашить будет нетрудно, так что за них вполне можно заплатить полную цену… Пятьсот серебряных Вольто за шкуру…»
«Не забудь!»
«… и одна золотая за мутанта». – Одобрительный взгляд Элис. – «И того шесть золотых. Устроит?»
«Давай семь?»
«Шесть пятьдесят и точка. Значит, с меня двадцать две пятьдесят. Чудесно».
За дверью послышался странный смешок.
«Не обращайте внимания на моего братца, прошу».
Вернон выложил на стол пачку купюр.
«Надеюсь на дальнейшее сотрудничество. И ваше тоже, юный Артас». – Мужчина искренне улыбнулся.
Юноша утвердительно кивнул. Девушка пересчитала деньги.
«Хорошо… Ты еще говорил, что знаешь, кому можно продать когти и клыки», – Элис вопросительно глянула на мясника.
«Ах, да… Она на площади всякие украшения продает, наверняка заплатит за материалы. Мне проводить вас?»
«Нет, спасибо. Кажется, я поняла, о ком ты».
Двое путников накинули облегченные рюкзаки и пошли к дверям.
«Спасибо за все! До завтра».
«До свидания».
«До завтра, молодёжь!»
Пройдя пару поворотов, они вышли к площади у ратуши. Уже темнело, и народ расходился. Элис уверенным шагом направилась к одной из лавок. Немного поговорив с женщиной в годах, пара рассталась с когтями и клыками за два золотых и пятьсот серебряных. Цена не вызвала разногласий.
Обессиленные они направились в корчму, где собирались закончить это затянувшееся путешествие. Корчмой ее можно было назвать с натяжкой. Обычная небольшая гостиница с кафетерием. Одно из тех немногих зданий, что были здесь еще до эпидемии. Пластиковые столы и стулья соседствовали с простенькой деревянной мебелью. Множество пьяных горланящих мужиков уже заполнило бар. Хрупкие официантки суетились, разнося заказы.
Девушка указала на место в углу зала, за которое она обычно садилась. Самый обычный, неказистый на первый взгляд деревянный столик с обычными практичными стульями без всяких излишеств. Кроме своей неестественной отдаленности от соседних столов, из-за которой, кстати, рушилась все симметрия зала, он ничем более не привлекал. Но Элис этого было вполне достаточно, чтобы хоть на мгновение почувствовать себя в безопасности. Они сели друг напротив друга.
«Я предлагаю сейчас на еду потратить один золотой, а оставшиеся двадцать четыре поделить поровну».