Чтение онлайн

У здорового дерева я вижу фавна как спиралевидную силу, которая обвивает ветви, а также корни вплоть до глубин земли. Энергетическая ткань, которую образуют фавны, очевидно, предшествует росту ветвей и корней, и таким образом направляет их соответствующим образом.

Фавн может осуществлять это руководство, потому что он имеет кроме описанного силового тела также и относительно самостоятельный разум, при помощи которого он постоянно наблюдает за окружением своего дерева над и под землей. В совершенном согласии с информацией, каждое мгновение поступающей в его сознание, он руководит строительством дерева. Это измерение сознания фавна я ощущаю как лицо, вытканное в кроне дерева, дополняющее описанную ранее энергетическую структуру его тела.

Античные фавны, которых описывали, как перемещающихся от дерева к дереву, отражают уже отчужденное сознание, которое более не знает закономерностей взаимодействия дерева и элементарного существа. Своим растительным телом дерево предоставляет элементарному существу возможность приобретать опыт в материи. В качестве ответной услуги фавн предлагает свое сознание, при помощи которого дерево может гармонично врастать в свое окружение. Это взаимодействие привязывает фавна к дереву на все время жизни последнего. Это происходит таким образом, который в основных чертах соответствует соединению души с телом у человека в течение инкарнации.

Это соединение скрепляется некоей пуповиной, которая соединяет фавна с избранным деревом. Говоря точнее, речь идет о точке фокуса сознания фавна, которую он прикрепляет к энергетической ткани дерева, чтобы через него создать мост, по которому с обеих сторон может происходить коммуникация. Однако, поскольку элементарные существа не имеют свободной воли, а действуют, как часть всеобъемлющей природы, фавн не может отсоединить свою «пуповину», пока в корнях еще теплится жизнь.

Фавн молодого дуба.

Уже в первые дни, когда я начал упражняться в восприятии элементарных существ, мне пришлось пережить два поучительных примера. В середине февраля 1993 года я встретился с бургомистром северного района Любляны, чтобы обсудить проект в области литопунктуры для города. Мы ужинали в ресторане гостиницы «В кузнице», знаменитой старой гостинице на окраине города. Когда к нам подошла хозяйка, я был представлен ей. К нашему изумлению, она дала нам понять, что она прочитала мою книгу о духовных измерениях городского ландшафта Любляны и очень ценит мою работу. Позднее она подсела к нам, чтобы рассказать об одной проблеме, которая очень заботит ее. Речь шла о росшей во дворе гостиницы липе, которой было больше ста лет. Ее семья хотела спилить дерево, они считали, что оно вредит фундаментам и крышам стоящих вокруг зданий. Сама она, однако, не решалась дать согласие на этот план, потому что боялась, что это принесет в дом несчастье. Я обещал ей зайти на следующей неделе и поговорить с фавном липы.

Когда я снова пришел, она провела меня во внутренний двор, где передо мной предстала ужасная картина. Все ветви высокой липы были спилены, вплоть до последней! Только мощный голый ствол возвышался не менее чем на шесть метров в высоту! Я попросил женщину оставить меня на несколько минут одного и подошел к стволу дерева. Чтобы установить точки контакта для беседы, я легко кладу руки на кору дерева. Затем я открываю свое эмоциональное сознание, изливая любовь. Благодаря этому возникает мост, по которому может течь беседа с существом дерева.

Моя встреча с фавном, страдающим в искалеченной липе.

Едва мост был создан, как в мое сознание внедрился образ распятого гиганта, который испытывает ужасные страдания. Порывистыми движениями он то и дело поднимался кверху, как будто отталкиваясь от земли, но потом сразу же падал без сил. Непереносимая мука повторялась при каждом подъеме.

Чтобы лучше пояснить, какие страдания испытывал фавн, я хотел бы упомянуть историческую параллель. Римляне так «усовершенствовали» метод распятия, что жертва испытывала муки на кресте не менее трех дней. Под ногами распинаемого они укрепляли поперечную балку, на которую жертва непроизвольно опиралась, и снова отталкивалась, когда она теряла силы и появлялась опасность задохнуться.

Положение, в котором находился бедный фавн, было как две капли воды похоже на положение распинаемого. Гигантские корни были еще здоровы, и то и дело посылали потоки жизненной энергии вверх, в ствол. Однако кроны, которая могла бы принять эту энергию, больше не было. Поэтому поток энергии переламывался и снова откатывался назад. Фавн описал мне весь трагизм своего положения одним единственным образом.

Я пошел к обеспокоенной хозяйке и сказал ей, что никогда нельзя подвергать дерево таким мучениям. Но поскольку это уже случилось, я хотел попробовать «пересадить» фавна. Я попросил ее показать мне молодые липы, которые она посадила в последние годы вокруг дома, чтобы в будущем заменить старую липу.

Я проверил каждое деревце рукой, есть ли у него фавн или нет. И действительно, я нашел на стоянке для машин липу без фавна, которая выглядела тоже довольно жалко. Тогда я вынул из кармана красивый камень - у меня всегда есть с собой несколько штук - подошел к терзаемой липе, поднес камешек вплотную к стволу и объяснил фавну, что я хочу переместить его на другую липу, где он сможет оказывать свои услуги. В завершение я попросил его перенести свой фокус на камень, и осторожно перенес его к молодой липе. Там я снова поднес камешек вплотную к тонкому стволу и попросил необычного пассажира сойти и перенести фокус своего сознания на молодую липу.

После этого я порекомендовал хозяйке как можно скорее спилить старую липу полностью. Когда в начале лета я снова был гостем в «Кузнице», женщина рассказала мне, что молодая липа еще никогда не цвела так прекрасно, как в этом году.

Несколькими днями позже у меня был семинар в словенском городе Копер. Город был построен когда-то венецианцами на острове, и дома были возведены так тесно рядом друг с другом, что для парка не осталось места. В конце 19-го века на самой высокой точке острова была снесена сторожевая башня и на ее месте заложен крошечный парк. Посаженные там деревья за это время превратились в чудесных великанов. Среди них мне особенно бросился в глаза платан, который в нижней части ствола протянул мощную ветвь горизонтально на восемь метров, и на конце этой ветви начал мощно расти в высоту. Точка, к которой была протянута ветвь, представляет собой одну из тех точек равновесия, о которых я рассказывал в связи с рыбой Фароникой.

Фавн, который руководит ростом дерева, осознает не только биологические и геологические обстоятельства в окружении дерева, но также и энергетические феномены. Так он может направлять рост дерева таким образом, что дерево устанавливает связи с силовыми точками в пределах своей досягаемости, как это показывает пример платана в городе Копер. Такие ветви следует особенно защищать, потому что от них обычно зависит витальность дерева.

Когда я вместе с участниками семинара пришел в маленький парк, чтобы поупражняться в общении с фавнами, я, к своему ужасу, обнаружил, что парк подвергся урбанизации. Ответственные дизайнеры не только замостили дорожки, но и посчитали так необычайно выдававшуюся ветвь платана помехой, так что они просто отпилили ее.После того, как я на этом примере объяснил невежественность людей в отношении деревьев, что приводит к подобным неверным решениям, каждый участник выбрал себе дерево, чтобы завязать с ним диалог. Я решил предоставить опыт с изуродованным платаном другим и пошел ко второму платану.

Хотя я подошел к дереву с чувством глубокой любви, я не получил с его стороны никакого ответа. Длительное время все было тихо, но потом вдруг с вершины платана на меня набросилось с ужасным лаем что-то похожее на дикую собаку. Я с удивлением посмотрел наверх, в крону дерева. И что же я увидел? Бесцеремонные дизайнеры парка отпилили у этого старого платана все нижние ветви. Им просто хотелось иметь дерево с высокой кроной. Какое высокомерие!

Теперь я внезапно понял послание фавна: из-за привнесенной в среднюю зону ствола хаотичности он утратил связь с корнями, и теперь в отчаянии сидел в оставшейся вершине кроны. Чтобы помочь ему, я погрузился в состояние глубокой медитации и создал в своем сознании световой мост, через который я соединил фавна наверху с областью корней внизу. Я поддерживал этот образ некоторое время, чтобы дать элементарному существу, с которым так пренебрежительно обошлись люди, возможность снова соединиться с корнями. В конце этой медитативной «акции» я ощутил мягкое чувство благодарности, прежде чем я снова посвятил себя дальнейшим задачам семинара.