Чтение онлайн

Эльф пожал плечами и изящным взмахом руки сменил шубу на бледно-голубую рубашку и чёрные брюки.

— Так, правило номер один для тебя на эти праздники: никакой магии без моего разрешения, — строго проговорила я.

Лицо Кирилла вытянулось в изумлении.

— Почему?

— Потому что я так сказала. Если что-то не устраивает — тебя здесь никто не держит.

В изумрудных глазах вспыхнул опасный блеск.

— И в чём я буду ходить всю эту неделю? — уточнил он обманчиво равнодушно.

— О, не переживай, у меня найдётся для тебя сменная одежда, — не скрывая насмешки, заверила я его.

— Как скажешь.

Дальнейший ужин проходил в тишине. Кирилл бросал на меня задумчивые взгляды и неспешно потягивал шампанское, я же была занята продумыванием плана на неделю, легко игнорируя чужое повышенное внимание.

Настенные часы тем временем показали час ночи, и шум за окном хоть и не стих полностью, стал достаточно терпимым, чтобы можно было попытаться заснуть.

— Спасибо за компанию, — улыбнувшись эльфу, проговорила я, поднимаясь из-за стола. — Эта комната полностью в твоём распоряжении: можешь посмотреть телевизор или развлечь себя чем-то ещё, а лично я пошла спать. — Я не смогла сдержать ехидной улыбки. — Вещи для сна, одеяло и подушку я тебе сейчас принесу. И, да, — я наградила Кирилла насмешливым взглядом: — Сегодня ты объявляешься феей чистоты — мытьё посуды на тебе. И чтобы без магии!

Кирилл повернул голову и посмотрел на узкий нераскладывающийся диван длинною всего полтора метра, в то время как в самом эльфе были все метр восемьдесят. В изумрудных глазах вспыхнуло понимание.

— Я так понимаю, на эту неделю я превращаюсь в бесправного раба, — недовольно скривившись, проговорил он.

— Ты сам выбрал свою судьбу, — откровенно издевалась я. — Что может быть лучшим доказательством серьёзности намерений, чем разделённая бытовуха? Так что не строй из себя униженного и оскорблённого. Да, теперь ты фея чистоты: уборка и мытьё посуды на тебе. Готовка и стирка за мной. Как по мне — всё честно. И, повторюсь: силой тебя здесь никто не держит. Не устраивают мои требования — скатертью дорога.

Кирилл наградил меня странным взглядом, в котором нежность переплеталась с раздражением.

— Я понял тебя, — кивнул он. — Что ж, фея чистоты так фея чистоты. Такой образ я на себя ещё не примерял.

Пока Кирилл журчал водой на кухне, неожиданно покорно выполняя повинность по мытью посуды, я сходила в спальню, вытащила из шкафа запасное одеяло и подушку, надела на них пододеяльник и наволочку и принесла в гостиную, не забыв прихватить с собой небольшой свёрток в подарочной упаковке.

— Что это? — заинтригованно спросил эльф, когда вернулся в комнату и обнаружил на диване помимо постельных принадлежностей ещё и нечто, завёрнутое в пёструю праздничную бумагу.

— Твой новогодний подарок и по совместительству домашняя одежда на эту неделю, — сообщила я самодовольно, с помощью чар левитации перемещая стол к противоположной стене, чтобы Кирилл ночью случайно об него не ударился.

Я, бесспорно, всё ещё злилась на эльфа за его прошлогоднюю выходку, однако калечить его точно не собиралась.

Кирилл наградил меня каким-то странным взглядом, после чего аккуратно развязал бант и разорвал упаковку, под которой скрывался прозрачный пакет с яркой фиолетовой тканью.

Это была футболка. Причём женская футболка, хоть и достаточно большого размера, чтобы точно налезть на широкоплечего эльфа. Однако её главной особенностью была белая надпись на груди, гласившая: Стерва умеющая казаться ангелом. Причём слова располагались в столбик и их первые буквы, специально окрашенные жёлтым цветов, складывались в слово «сука».

— Какая ты всё-таки злопамятная, — фыркнул Кирилл, придирчиво разглядывая подарок. — Однако судя по размеру, эта футболка куплена специально для меня.

— Именно так, — подтвердила я.

— Я правильно понимаю? Я тебе настолько безразличен, что ты, выбирая новогодние подарки, не смогла обойти меня своим вниманием, — в изумрудных глазах плескалось веселье.

— Я никогда не говорила, что ты мне безразличен, — возразила я. — Ненависть — полная противоположность безразличию.

— Как и любовь.

В эти игры можно было играть до бесконечности — за год непрекращающихся словесных дуэлей мы в совершенстве прокачали навык завуалированных оскорблений и подколок, так что не было смысла начинать очередной раунд, тем более перед сном.

— Спокойной ночи, — холодно бросила я и ушла в спальню, проигнорировав ответное пожелание Кирилла.

К сожалению, даже переодевшись в свою любимую бело-розовую пижаму, состоявшую из коротких шортов и майки на тонких бретельках с изображением плюшевого мишки на груди, и завернувшись в мягкое пуховое одеяло, я не смогла заснуть. На задворках сознания совесть противным ворчливым тоном говорила, что заставлять Керилдраласа спать на неудобном диване — или тем паче на жёстком полу, — верх садизма. В конце концов, ничего ведь не случится, если я предоставлю ему комфортные условия для проживания? Наоборот, это будет даже более изящным издевательством, позволить ему спать рядом с собой на удобной, мягкой кровати, но при этом бить по рукам каждый раз, когда он попытается склонить меня к интиму.

Придя к такому выводу, я неохотно вылезла из-под одеяла и босыми ногами пошлёпала в гостиную.

Как я и предполагала, Кирилл не стал издеваться над организмом, корячась на явно коротком диване, а устроился на полу, для мягкости положив под себя одеяло. Что самое примечательное, одет он был в подаренную футболку и чёрные боксёры, открывающие чудесный вид на упругие ягодицы и крепкие бёдра.

Я наклонилась и осторожно коснулась обнажённого плеча мужчины. Кирилл резко перевернулся с боку на спину, распахнул свои огромные зелёные глаза, таинственно мерцавшие в темноте, точно у кота, и вперил в меня внимательный взгляд.

— Хватит страдать ерундой, пошли в кровать, — тихо проговорила я. — Но если будешь приставать, мигом вернёшься обратно.

Кирилл поднял руку и неожиданно ласково провёл самыми кончиками пальцев по моей щеке.

— Ты переменчива, словно Западное море, — заявил он с невыразимой нежностью. — То мягкая и тихая, завораживающая в своей спокойной красоте, то неукротимая и яростная, но всё равно невыразимо прекрасная.

— И какая тебе больше по душе? — судорожно сглотнув, спросила я.

— Обе, — последовал уверенный ответ. — Меня не угнетает твоя переменчивость, Маша. Я ею наслаждаюсь.

Позволяя Кириллу занять половину своей кровати, я догадывалась, что ничем хорошим это закончиться не может. Так что, проснувшись утром и обнаружив себя в крепких объятиях, да ещё и ощущая весьма недвусмысленную выпуклость, упирающуюся в живот, я не удивилась от слова совсем. Более того, мысленно злорадно потирая руки, я с особым удовольствием пихнула эльфа локтём в бок, добилась недовольного ворчания и, выбравшись-таки из объятий, с огромным удовольствием столкнула мужчину с кровати. Тут же раздался глухой удар и поток возмущённых — и вполне вероятно нецензурных, — слов на эльфийском языке.