Чтение онлайн

Вэйд со свистом втянул воздух в легкие, и я потащила его к двери якобы под предлогом того, что нужно сказать нечто важное. А то еще точно пришибет бедного Кая.

— Никто даже не поймет, что речь о тебе, — попыталась успокоить разъяренного напарника. — Не воспринимай все так серьезно. Пусть Кай немного порадуется тому, что окажется в центре внимания. Это для него важно. А там, глядишь, и образумится. Перестанет так отчаянно к этому стремиться. Особенно если увидит, что даже высокое общество осталось равнодушным к его картинам. Не совершенный провал, но и не успех.

— Ты права, может, хоть тогда возьмется за ум, — после паузы неохотно признал Вэйд. — Но тогда я самолично расколочу свой так называемый портрет.

— Ты уже однажды это сделал, — хмыкнула я.

— Могу сделать это не раз и не два, — усмехнулся он. — Желательно о голову художника.

Постепенно удалось унять его гнев, и мы вернулись в мастерскую. Еще с полчаса пообсуждали завтрашнюю выставку, которая должна была состояться в три часа дня, потом разошлись.

На выставку явилось такое количество народу, что оставалось поражаться. Далеко не каждый начинающий художник мог таким похвастаться. Да что там начинающий. Не каждый известный. А все благодаря удачной рекламной кампании, развернутой Ларой, Лисом и Арлин. Первая гарантировала Каю появление представителей высшего общества. Второй раструбил о выставке и о том, что там будут все, кто представляет вес в Бармине, среди посетителей своих заведений. Так что для тех уже было делом престижа посетить ее. Третья же убедила руководство газеты, в которой работала, опубликовать новость о выставке на первой полосе. Учитывая размах, что приобрела подготовка, те были только за.

Ранее мало кому известный скромный эльф-полукровка в одночасье стал публичной персоной. Особенно с учетом того, как его презентовали в статье. Уникальный некромант со светло-эльфийской кровью, что само по себе нонсенс. Да еще сын популярной писательницы Азали Осале — плод ее романтической связи с одним из светлоэльфийских князей. Последнее, конечно, было указано как неподтвержденный слух, но народ весьма падок на такие вещи. Никто даже не усомнился в том, что в жилах Кая и правда течет княжеская кровь. О его же искусстве было написано, как о новом направлении в живописи, что скоро найдет себе кучу последователей.

В общем, жители Бармина были заинтригованы и предвкушали настоящую сенсацию. Кая после выхода статьи за два дня до выставки начали узнавать на улицах — благо, художник газеты сумел великолепно передать сходство. Восторженные барышни млели от внешности молодого таланта, что только добавляло ему популярности. Разумеется, Марибет в восторг от такого не приходила и была мрачнее тучи. Полноценно радоваться успеху жениха у нее не получалось, хоть она и пыталась этого не показывать.

Вэйд же безжалостно прогнозировал Каю грандиозный провал, о чем не стеснялся говорить в открытую. Это немного спускало возгордившегося эльфа с небес на землю. И в день выставки он был настолько взволнован и взвинчен, что смотреть было больно. Трясся, как заяц, не решаясь покинуть мастерскую.

А тем временем у входа в заведение уже собралась толпа, ожидающая появления Кая и его торжественной речи перед объявлением о начале. Мы все, разодетые и причесанные по такому случаю, напрасно пытались его успокоить.

— Все ты виноват, — укорила я Вэйда, который не постеснялся даже сегодня отпустить очередную издевательскую реплику в адрес Кая, после чего тот и забежал в мастерскую и отказался оттуда выходить. — Ну зачем ты его довел?

Мы напрасно пытались приободрить Кая, чтобы успокоился и вышел. Лис даже предложил ему выпить для храбрости, но когда бедолага-эльф не ограничился одним бокалом и потянулся к принесенной бутылке и начал пить из горла, я решительно отобрала.

— Да возьми же себя в руки, — уже начала сердиться. — Ты не можешь вот так всех подвести. Особенно Лару. Она ведь в тебя поверила.

Птерка, расстроено наблюдающая за этой сценой, протяжно вздохнула.

— Они меня освистают, — совершенно несчастным голосом сказал Кай, съежившийся в кресле и обхвативший голову руками. — Я стану посмешищем. Извините меня, но я просто не могу… Опозориться перед всем Бармином… Как потом в глаза смотреть людям? А моя мать? Она и глаз не сможет поднять, стыдясь такого сына.

До того хмуро наблюдавшая за всем этим Марибет вдруг решительно выдвинулась вперед.

— Так, а ну прекрати истерику, — рявкнула на Кая, потом подошла ближе и, подбоченившись, встала перед ним.

Он поднял на нее страдальческий взгляд пронзительно-голубых глаз.

— Ты тоже окончательно во мне разочаруешься, — тоскливо произнес эльф. — Тебе с самого начала не нравилась затея с выставкой. Ты была против.

— Прекрати молоть чепуху, — поморщилась Марибет. — И вообще, — поколебавшись, сказала она, — против я была в основном из-за того, что на тебя стали вешаться всякие восторженные дурочка. А так буду рада, если твоя мечта осуществится, — ее голос стал мягче. — А даже если ничего не получится, моего отношения к тебе это не изменит. Потому что я люблю тебя, идиота такого, и мне плевать, прославишься ты или опозоришься. В любом случае всегда буду рядом и поддержу.

Она взяла его за руку и заставила подняться. Потом уткнулась ему в шею и обняла. Кай растроганно обхватил ее за талию и зашептал что-то нежное на ухо. Марибет некоторое время позволяла ему это, затем отстранилась и ободряюще улыбнулась.

— Ну что, готов?

— Только если ты будешь рядом, — улыбнулся он в ответ. — Пусть все мои поклонницы знают, что у меня уже есть самая замечательная девушка на свете. Моя единственная настоящая муза.

— Скажешь тоже, — проворчала Марибет. — Я же твои картины только критикую всегда.

— Это меня мотивирует стать лучше, — возразил он и решительно потащил ее к выходу.

Мы все облегченно вздохнули и двинулись за окрыленным Каем. Вэйд, идущий рядом со мной, неожиданно проворчал:

— А знаешь, как ни странно, мне самому захотелось, чтобы у него все получилось.

Я фыркнула.

— И даже не станешь после выставки разбивать свой портрет о его голову?

— Вот этого обещать не могу, — ухмыльнулся Вэйд.

— Тогда тебе придется компенсировать Каю стоимость, — злорадно сказала. — Кажется, его оценивали в пятьсот золотых.

Напарник хмыкнул.

— Ладно уж, пусть живет.

Глядя на то, как распахиваются двери ресторации, пропуская поток жаждущих приобщиться к высокому искусству, я почувствовала, что и у меня сердце взволнованно колотится. Скрестила пальцы на удачу, чтобы у Кая все получилось.

Сказать, что публика была шокирована картинами, ничего не сказать. Вначале гости просто обходили экспозицию едва ли не с разинутыми ртами. Тишина царила такая напряженная, что было слышно каждый звук. Кай, белый как полотно, цеплялся за руку Марибет так судорожно, что я даже испугалась, как бы кости не переломал. Видно было, что народ не знает, как реагировать на то, что перед ним предстало.