Эльфийка-оборотень
Шрифт:
Стори уже поняла… Она знала, что будет дальше, но все равно протянула руку вперед. Будто бы против своей воли. Жужжащие напевы тех, кто стоял за кругом, и ритмичные покачивания молодых эльфиек гипнотизировали, вводили в странное состояние, в котором Стори прибывала впервые. Она знала, все знала. Понимала, что задумала Лучлот. Понимала, но сопротивляться уже не могла…
Лучлот коснулась руки Стори, и девушка испуганно расширила глаза – ладонь друидессы была холодной, и очень неприятной. Стори хотелось зарыдать в голос, подняться на ноги и убежать прочь, но она продолжала послушно сидеть на каменном полу, и не отнимала руки. В предутренних сумерках блеснул нож, полоснув по нежной смуглой коже Стори, между большим и указательным пальцами. Девушка ойкнула, и зажмурилась, а Лучлот сжала своей ладонью ладонь внучки, и темная кровь тонкой струйкой потекла прямо в подставленную чашу из чистого серебра. Стори уже почувствовала, что медленно теряет сознание, когда Лучлот ослабила хватку. Полукровка поспешила прижать руку к груди, чтобы не дай боги бабушка не решила снова ее резать. Боли она не чувствовала, и голова кружиться перестала. Тем временем Лучлот проделала со своей кровью то же самое – так что чаша была уже заполнена практически наполовину. Друидесса подвесила чашу над огнем, выудила откуда-то из карманов несколько флаконов с зеленоватой, и желтой жидкостью, и капнула по паре капель в кровь. Стори как завороженная наблюдала за Лучлот, понимая, что еще несколько минут, и все изменится. Она изменится. На глазах показались слезы, которые спустя мгновение горячими ручьями побежали по щекам, но девушка не двигалась с места.
– Не плачь, милая.– Спокойно проговорила Лучлот, подбрасывая в закипающую жидкость горстку высушенных трав.– Уверяю, тебе понравится мой подарок. Так будет лучше. Для всех.
Стори до боли прикусила губу, стараясь успокоиться, но лишь сильнее разрыдалась. Кровь останавливаться не хотела, пение раздражало, покачивающиеся эльфийки-ученицы выводили из себя, поэтому полукровка прикрыла глаза. Она попробовала мысленно дозваться кого-нибудь из своих хранителей, но результата не было – они молчали. Стори расслабила губы, и откинула голову назад. Тут же ее рта коснулась горячая чашка. Кто-то, скорее всего бабушка, настойчиво предлагали ей попробовать кровавого варева. Полукровка открыла глаза.
– Выпей, дорогая.– Лучлот стояла перед ней на коленях, держа в руках ту самую серебряную чашу.– Выпей… Ну же…
Стори раздвинула губы, и тут же ощутила, как горячая жидкость заполняет ее рот, обжигает язык, и выливается из уголков губ. Стори держалась из последних сил, не глотала. И лишь когда Лучлот провела пальцами по ее горлу, все же сделала глоток. Затем второй… третий… и вот чаша уже опустела. Полукровка чувствовала как внутри нее по венам растекается зелье, которым только что ее насильно напоили. Чувствовала, и медленно теряла сознание… Она ведь даже как следует не попрощалась с Кнутом…
Лучлот облегченно выдохнула, улыбнулась и, подобрав свой посох, поднялась на ноги. Теперь осталось только произнести заклятие, и Стори, ее единственная внучка, станет одной из них. Настоящей эльфийкой. Она навсегда останется в Кранное…
– Помогите же мне!– Воскликнула Лучлот, поднимая посох над головой, и древнеэльфийская песнь зазвучала громче.
*** Стори парила над землей. Высоко-высоко, настолько, что земля казалась далекой синей точкой, а луна и звезды будто бы висели у самого носа, и можно было бы даже коснуться их рукой, потрогать, какие они на ощупь. Но тело не слушалось свою хозяйку, руки не хотели шевелиться, губы не размыкались, Стори даже на секунду показалось, что она и вовсе покинула тело, и теперь превратилась в бесформенное облако, и в таком непонятном состоянии парит в вышине. Но все было на месте: руки, ноги, голова… Стори просто ощущала, что они на месте. Точно знала. А когда подул горячий ветер, девушка окончательно успокоилась – увидела, как длинные светлые прядки развиваются впереди. Все вокруг виделось серо-сине-фиолетовым, мутным. Кое-где зажигались яркие красные вспышки, и тут же гасли (наверное, это были звезды), а воздух казался свежим, но дышала Стори с трудом. Что-то невидимое постоянно давило сверху, веки тяжелели, невыносимо хотелось спать, но любопытство не давало девушке закрыть глаза. Она с интересом рассматривала все вокруг, хотя ничего по сути здесь и не было – только сине-фиолетовая расплывчатая бездна, что засасывала, втягивала Стори в себя, и уносила куда-то в неизвестность. Неожиданно все поменялось: горячий ветер стих, и девушке вдруг стало прохладно, затем и вовсе холодно. Она обняла себя за плечи, стараясь согреться, и с радостью поняла, что тело двигается. Но тут же Стори испуганно вскрикнула, так как осознала, что висит непонятно где совершенно без одежды. Только длинные мягкие волосы опутывают тело. Стори услышала голоса… знакомые голоса. Бабушка. И эльфийки. Все та же надоевшая песня на непонятном, но неописуемо красивом языке. Неизвестное заклинание, что произносит Лучлот… Стори закричала. Она умоляла их замолчать, даже плакала – было невыносимо тяжело слушать эти звуки. Но эльфийки не унимались. Продолжалась и песня, и шипящее нашептывание Лучлот. Стори так же продолжала кричать, надрывая горло. Собственный голос рвал барабанные перепонки, а слова легким серым дымком уносились куда-то вверх. Девушка постаралась проследить за ним, но вдруг осознала, что находится в полной темноте. И тишине…– Да что со мной такое? Где я? Что же за ерунда?– Разозлилась Стори, и топнула ногой. Внезапно ступня девушки остановилась, уперевшись во что-то твердое, и Стори обнаружила, что теперь стоит на неровном выступе скалы, а перед ней простирается бескрайнее темно-синее море. Одежды на ней по-прежнему же не было. Стори протянула вперед руки, и отметила, что выглядят они необычно бледными. Хотя… в этом странном месте все видится не таким, как надо. И высокие пенистые волны, что бьются у самой скалы, но не причиняют вреда Стори; дельфины, весело играющие в неспокойном море; неестественно большая и желтая луна, и сильный ветер, который поднимает волны, треплет волосы девушки, но в то же время и приятно ласкает кожу, но не подталкивает к краю. Стори уже прикрыла глаза, наслаждаясь одиночеством, и местом, куда ее неизвестно как и для чего занесло, как вдруг вместо луны вырос огромный светящийся шар, похожий на один из мыльных пузырей, что Стори пускала в детстве с приятелями. А в нем, в пузыре… Лучлот и все эльфийки-ученицы. "Как же они надоели, ни на минуту не оставят в покое!"– зло подумала Стори, стараясь отвернуть и закрыть глаза – не вышло. Тело снова перестало слушаться, а взгляд непроизвольно пал на лицо бабушки. Та ласково улыбнулась, и протянула руку. Стори снова почувствовала, что потеряла способность сопротивляться. Ее бледная рука так же потянулась в сторону Лучлот. Огромный пузырь уменьшился в размерах, и начал медленно приближаться. Приближался до тех пор, пока не уперся в ладонь Стори… и не лопнул. Стори лишь успела подумать о то, что уже безумно соскучилась по родителям и… подскочила на кровати.
– Слава лесным духам, пришла в себя!– Радостно взвизгнула сидящая у постели Ииша, и тут же взялась суетливо метаться по комнате, в то время как Эдеам, что так же находилась здесь, напротив подсела к Стори и взяла ее за руку.– Есть, пить хочешь? Небось, умираешь от голода? Все же не шутки – неделю без сознания проваляться!– принялась щебетать Ииша.
– Неделю?– слабым голосом переспросила Стори, рассматривая вытянутую перед собой руку. Кожа по-прежнему была слишком светлой. Выходит, все это ей не снилось. Лучлот действительно провела обряд!
– Да.– Ответила ей подруга, уже держась за ручку двери.– Как ты себя чувствуешь? Чего тебе принести?
– Зеркало…– тихо попросила Стори, и крупные слезы потекли по впалым щекам.
– Хорошо… – замешкавшись, Ииша немного потопталась на месте, испуганно глянула на Эдеам, и когда та уверенно кивнула, все же приоткрыла дверь.– Сейчас принесу.
– Спасибо.– Выдохнула Стори, и откинулась на подушку. Эдеам не отпускала холодную руку подруги, но и не сжимала сильно, лишь чуть-чуть придерживала. Эльфийка чувствовала себя виноватой. Будто бы именно ее вина была в том, что стало со Стори. Еще минута, и она увидит свое отражение, поймет, что произошло. Но готова ли она? Что станет с ней, когда она осознает весь ужас того, что сотворила с ней Лучлот. Лучлот… которая оставила Эдеам и Иишу присматривать за своей внучкой, а сама исчезла неизвестно куда, и вот уже неделю не появляется в Кранное. Будто бы ей плевать на то, как чувствует себя Стори… или просто она трусит оказаться в одном помещении с внучкой, когда та придет в себя? Когда все поймет. Если, конечно, еще не поняла…
– Скажи, Эдеам…– неожиданно произнесла Стори, и эльфийка дернулась,– ты знала об этом?
– О чем?– голос девушки дрогнул.
– Об обряде, что приготовила Лучлот.
– Нет. Нет, не знала. И Ииша не знала…
Стори попыталась сосредоточиться, чтобы разгадать, врет Эдеам или нет. Но ничего не вышло, как она не старалась. Похоже, Стори больше не ощущает эмоций, не слышит их запахов, и не понимает, обманывают ли ее. Девушка перевернулась на живот, уткнулась лицом в прохладную подушку, и зарыдала в голос. Эдеам не спешила успокаивать подругу, тем более, что и не представляла, как это вообще можно сделать. Поэтому она просто опустила голову, и уставилась в пол. Спустя мгновение в комнате появилась Ииша, и Эдеам облегченно выдохнула, но через секунду вспомнила, за чем Стори посылала подругу, и снова напряглась и испугалась. Что сейчас будет, когда Стори, наконец, увидит свое отражение…
– Плачет?– шепотом спросила Ииша. Эдеам только развела руками, мол, сама видишь. Эльфийка прошлепала босыми ногами по деревянному полу, и уселась у кровати, подобрав под себя ноги.
– Принесла?– сквозь слезы и подушку спросила Стори.
– Принесла…– Удивленно выдохнула Ииша, вертя в руках круглое зеркало размером с голову.– Дать?
Стори уперлась руками в подушку и, медленно поднявшись, села на кровати, скрестив ноги. Ииша протянула подруге зеркало, перевернутое отражающей стороной вниз, и затаила дыхание. Не дышала сейчас и Эдеам. И Стори.
Девушка вытерла слезы с щек, протерла глаза чтобы лучше видеть, и резко повернула зеркало к себе…
Зеркало отразило хоть и знакомое, но все же чужое лицо: все те же губы, но теперь кажущиеся полнее и ярче на бледной коже, длинные пушистые ресницы, обрамляющие серо-голубые глаза, нос с легкой горбинкой. Но это не она, не Стори. Где та полукровка, которой она была всю жизнь? Где ее клыки? Где черные глаза? Кто эта эльфийка, что смотрит на нее из глубины старого зеркала?
– Эльфийка…– растерянно пробормотала Стори.– Я теперь эльфийка…– и тут же встрепенулась:– Где Кнут?!
Подруги ничего не ответили, лишь горестно покосились в сторону двери, деревянное покрытие которой было все изорвано когтями. Видимо, Стори заперла дверь перед уходом, а Кнут пытался выбраться наружу. Кнут… Где же он?
– Куда он делся? Ииша! Эдеам!– Девушка смотрела то на одну эльфийку, то на другую.– Ответьте же мне, что с моим волком?! Где он?!
На мгновение Стори замерла, испуганно прижав ладони к груди. Что она только что устроила? Плакала, кричала, ругалась… Наверняка, мама уже ощутила ее горе, и уже собирает повозку, чтобы забрать дочь домой. А что будет потом, когда Торис узнает, что по вине Лучлот Стори потеряла волчью половину? Друидесса поступила подло! Оборотни не простят ее за это! Боги, да если Торис узнает, начнется настоящая война между оборотнями Глонкса, и эльфами Кранноя! Нет, нельзя допустить этого! Нельзя показываться на глаза матери, нельзя давать ей ощущать свое горе!