Эльфийская лихорадка
Шрифт:
— Если вы не верите мне, идите домой, возьмите одного из ваших детей, и отправьте их сюда. Посмотрим, что будет. — Несмотря на то, что мои слова прозвучали очень холодно, я не была равнодушной, когда произносила их. Мне нужно было ударить по самому больному, показать как близко от дома была угроза, чтобы достучаться до него.
— Не смейте говорить мне про моих детей! — кричал он, повернувшись ко мне. — Вы слышите меня? Никогда!
— Когда действие пройдет вы больше не будете знать, где находятся Тёмные Зоны. Ваши дети могут пойти в школу через такую и никогда уже не вернуться домой. Вы пойдете искать их? А будете знать, где именно нужно искать? Или вы умрёте, пытаясь их найти?
— Вы угрожаете мне? — Большие руки сжались в кулаки, он яростно посмотрел на меня
Я продолжала стоять на месте.
— Нет. Я предлагаю вам помощь. Я хочу предложить сделку. Через день или два вы больше не сможете видеть всего этого. Вы не сможете увидеть где притаилась опасность для вашей семьи, а она везде. Я могу держать вас в курсе. Я могу сказать вам, где находятся Тёмные Зоны, где собирается большинство Невидимых и как лучше всего оградить от всего этого вашу жену и детей. Если ситуация станет совсем плохой, то я могу сказать вам, когда вам выехать из города и куда лучше всего направиться. Всё, что я хочу получить взамен — лишь немного информации. Я же не прошу вас помочь мне совершить преступление. Я прошу, чтобы вы помогли мне попытаться предотвратить их. Инспектор, мы с вами на одной стороне. До сегодняшнего вечера, вы просто не знали то, что происходит на другой стороне. Теперь вы знаете. Помогите мне остановить то, что творится в этом городе.
— Это безумие.
— Безумие или нет, но это есть. — Мне тоже нелегко было признать это. Я достаточно долго пересекала этот мост, соединяющий нормальный мир с этим, темным, переполненным Эльфами Дублином, маленькими неуверенными шагами.
— Это убило О'Даффи. Вы позволите этому убить вас?
Он отвёл взгляд и ничего не сказал. В тот момент, я знала, что победила. Я знала, что он позвонит мне как только узнает об очередном преступлении. В тот момент, когда он будет сообщать мне эту информацию — он будет ненавидеть себя за это, называть себя безумцем. Но он наберет мой номер. А это все, что мне нужно.
Я оставила Джейни в полицейском участке Гарды на Пирс Стрит, заверив его, что видения скоро пройдут. Когда мы прощались, я видела то же пустое выражение в его глазах, которое иногда замечала и у себя.
Мне стало жалко его.
Но мне был нужен свой человек в Гарде, и теперь он у меня был.
Кроме того, если бы я не открыла ему глаза сегодняшним вечером и не вынудила бы его увидеть то, что творится вокруг, то в течении нескольких дней он был бы мертв. Он часто совал свой нос туда, куда не следует. Он мог зайти ночью в Темную зону, увидев брошенную машину в глухом переулке. Его мог убить тот, кто перерезал горло О’Даффи, чтобы заставить его.
Он был ходячим мертвецом. Теперь, по крайней мере, у него был шанс.
Глава третья
“Ради него я готова умереть.
И этим всё сказано.
За него я отдам свой последний вдох и последнюю надежду в сердце. Когда я была так близка к краю, он как будто был послан мне свыше, помог мне разобраться во всём. Именно он помог мне осознать, кто я, показал, как охотиться и скрываться. От него я узнала о том, что есть ложь во спасение. Как много мне открылось за это время. Каждый звонок от Мак делает меня все более опытной. Ради неё мне не жалко своей жизни.
Он помог мне увидеть себя другими глазами. Позволил быть той, кем мне всегда хотелось быть. И это вовсе не образ прекрасной дочери и студентки-отличницы, которая чувствует, что должна сделать всё правильно, чтобы папа и мама гордились ею. Я не хочу быть «хорошей старшей сестрой», которая всегда подает Maк положительный пример. Я не хочу быть той Алиной, которая ни в коем случае не может дать повода любопытным соседям почесать свои длинные языки. Как я ненавижу сплетников в этих маленьких городках! Меня всегда восхищала Maк — она никогда не сделает того, чего ей не хочется делать. И ее нисколько не задевает, когда её называют ленивой эгоисткой. Она счастлива. Интересно, знает ли она, что я горжусь ею?
Но теперь многое изменилось.
Здесь, в Дублине, я наконец-то могу быть самой собой. Я свободна от плена провинциального Глубокого Юга, где я была вынуждена быть «хорошей девочкой». Теперь я свободна!
Он называет меня его Королевой Ночи. Он показывает мне чудеса этого невероятного города. Он поддерживает во мне стремление искать свой собственный путь, и самой принимать решение о том, что хорошо, а что плохо.
И секс! Боже, секс! До него я не знала, что такое настоящий секс. Это вовсе не тихая музыка и свечи с медленными, изощренными движениями. Секс с ним спонтанный, непроизвольный как дыхание. Им невозможно не заниматься. Все может произойти даже у стены рядом с темной аллеей… Спиной я ощущаю холод бетона… Потому что даже промедление на секунду становится невыносимым. Я стою на коленках и все мое тело жаждет его прикосновений — во рту пересыхает, сердце пульсирует у самого горла…И вот я снова Живу. Это одновременно и наказание и очищение, и нежность и жестокость. Все меркнет в свете Него и остается только лишь желание слиться с ним. Я бы не только умерла — я бы убила ради него.
Как это было сегодня ночью.
И как будет завтра, когда я увижу её».
Я ненавидела его.
Я и прежде ненавидела убийцу своей сестры, но теперь моя ненависть стала ещё сильнее.
Я сжимаю до боли кулаки, а в них — доказательство того, что Гроссмейстер использовал на Алине свои чёрные заклятья. Того, что он не только убил, он подстрекал мою сестру на подлые поступки. Эта вырванная страница из её дневника, написанная привычным красивым, чуть наклонным почерком. Этот почерк она начала вырабатывать прежде, чем я научилась читать.
Но то, что написано на этой странице было совсем не похоже на нее. Не вызывает сомнений — он внушил ей эти мысли. Тем гипнотизирующим Гласом, как в ту ночь под Берронсом, когда я без колебаний отдала амулет и последовала за ним. Я не могла сопротивляться его командам. Всего несколько слов — и он превратил меня в бездумного робота. Не окажись рядом Берронс, я бы, как послушная рабыня, пошла за ним следом. Но Берронс тоже владел Магией Друидов — его Глас помог освободить меня от чар Гроссмейстера.
Я знала свою сестру. В Эшфорде она была счастлива. Ей нравилось быть той, кем она была — яркой, успешной и весёлой, боготворимой мной и большей частью жителей города. Той, чьё улыбающееся лицо всегда появлялось в газете: или ей объявляли благодарность, или хвалили за успехи, или что-то еще. Ей нравилось быть такой. И нравилось всегда всё правильно делать.
«Он называет меня его Королевой Ночи».
— Королева Ночи, моя петуния. — Моя сестра никогда не стремилась быть королевой чего-либо, но если бы даже захотела, то уж точно не ночи. Это было бы что-то праздничное, как например ежегодный эшфордский Парад Персиков и Тыкв. Надела бы солнечную оранжевую ленту и серебряную диадему — и её фотография на следующий день была бы на первой полосе газеты «Джорнал-Конститьюшен» «Меня всегда восхищала Maк». Она ни разу не говорила, что хотела быть похожей на меня! «И ее нисколько не задевает, когда её называют ленивой эгоисткой». Люди действительно говорили это обо мне!? Неужели тогда я была настолько глухой? Или просто слишком глупой, чтобы заметить это?
А того, что тут написано о сексе, моя сестра точно не написала бы. Алина терпеть не могла делать это «по-собачьи». Она считала это унижением. «Давай, детка, становись на четвереньки. Подними попку чуть выше». Да, именно так сказала бы она, смеясь.
— Вот видишь, это не Алина, — сказала я странице.
В ту ночь, когда Алина писала это в своем дневнике, кого она убила? Монстра? Или Гроссмейстер под действием Гласа заставил ее убить кого-то из хороших парней? Кого она собиралась увидеть на следующий день? Ее она тоже собиралась убить?
Она убивала людей или эльфов? Если Эльфов — то как она убивала их? У меня было копье. У Дани, курьерши из компании «Быстрая Почта», был меч. «Быстрая Почта» — это прикрытие для организации ши-видящих. Там главенствует Владычица Ровена. Я знаю лишь два оружия, которыми можно убить Эльфов. Алина нашла какое-то другое оружие, о котором мне пока ничего неизвестно? Почему из всех страниц её дневника кто-то послал мне именно эту?
Но больше всего меня занимает вопрос — кто послал её мне? У кого находится дневник моей сестры? В'лейн, Берронс и Ровена — все они говорят, что никогда не виделись с моей сестрой. Мог ли сам Гроссмейстер послать мне страницу? Может, в своем извращенном высокомерии он подумал, что после прочтения этой странички, я, как и моя сестра, сочту его очень привлекательным? Как обычно, я дрейфовала в море вопросов и, если ответы — это спасательные шлюпки, то я неминуемо должна утонуть.
Я подняла конверт и изучила его. Простой, не совсем белый пергамент, плотный и сделанный со вкусом. Мог быть сделан на заказ. Тем не менее, это ни о чем мне не говорило.
Аккуратный типовой шрифт адреса мог быть напечатан на любом лазерном или струйном принтере где угодно.
«МакКайла Лейн, Книги и сувениры Берронса» — было напечатано на конверте.
Обратного адреса не было. Единственная подсказка — это дублинский почтовый штемпель, датированный вчерашним днём. Но это мне ни о чем не говорило. Размышляя над этим, я потягивала свой кофе. Сегодня я встала рано утром, оделась и быстро спустилась с верхнего этажа, где располагалась моя спальня. Я хотела успеть разложить новые журналы и ежедневные газеты, но отвлеклась на стопку писем, которые лежали на прилавке. Сверху лежали три счета, под ними — конверт, в котором находилась страница, вырванная из дневника Алины. Я так и не разобрала почту, газеты и журналы все еще находились в коробках.
Я закрыла глаза и потерла их. Я охотилась за дневником сестры, отчаянно хотела найти его прежде, чем это сделает кто-то другой. Но было слишком поздно. Кто-то добрался до него раньше меня. Кто-то теперь знал самые сокровенные мысли Алины и обладает всеми знаниями, которые получила она после прибытия на атакованные Эльфами берега Ирландии.
Какие ещё тайны поведала она своему дневнику? Кроме этих, не особо приятных для меня, характеристик? А, может быть, она указала местоположение необходимых нам Священных Реликвий? Мог ли кто-нибудь ещё знать, как именно перемещалась «Синсар Даб»? Неужели мы оба, я и не назвавший себя противник, надеялись выследить Книгу одним и тем же способом?