Чтение онлайн

Песнь Скорби сорвал с пояса льняной мешочек, перевязанный алыми тесемками, и на траву высыпались гладкие камешки. В годы расцвета он делал предсказания исключительно по звездам; все, что мог позволить себе сейчас — погадать на старых рунах.

Вопль ветра заставил эльфа открыть глаза и посмотреть расклад. Увиденное ему не понравилось. Он коснулся сверкающей руны длинным, острым ногтем и нахмурил изгибы светлых бровей.

— Перевернутый «дракон», — посмотрел на вторую и третью, — руна «судьбы» и «эльган» — руна воина. — Его глаза помутнели, голос упал до шепота: — Они говорят: Он — воин, идущий по лезвию бритвы. За его спиной Дракон и Змея, впереди — Тень Смертного Мрака. Один против демона. Один против затаенного зла. Ему не победить этого врага. Ему не встретить рассвет.

Только безумец может думать, что подчинил себе демона

(Абдул Альхазред, Некрономикон)

Никто не мечтал попасть сюда добровольно.

Это царство падших душ, обитель безмерного отчаяния и вечных мук — так напевали об этом месте бескровные губы эльфийских менестрелей. Эта земля лежала за границей закатного горизонта. Она не ведала солнца и луны со дня своего сотворения. Имя ее — Ночная Страна.

Фавн Хогет, отосланный сюда Звездочетом в теплые дни осени, стоял у края темного ущелья и глядел на древнюю дорогу, растворявшуюся в холодном тумане. Она плелась от крутого спуска и, достигая глубокой пропасти, переходила в широкую каменную арку полуразрушенного моста, засыпанного вулканическим пеплом.

Фавн чихнул и поежился. До того, как прибыть в это ужасное место, он никогда не слышал ни о Ночной Стране, ни о Полуночном Пути, но что-то ему подсказывало — этот старинный и жуткий арочный мост в зияющих дырах и есть тот самый Полуночный Путь. Лишь минуя его смертоносный оскал и безжалостные челюсти, можно подойти к неприступной стене, сложенной из черных гранитных плит и рассмотреть очертания входных ворот.

Хогет клацнул клыками, сбрасывая с губ горький налет сажи, витавший в темном полусвете. Туман поредел, обнажив исполинскую тень оградной стены. За ней-то и лежала Ночная Страна, пристанище умервщленных, но не умерших Теней. Зловещий взблеск выхватил угрюмые контуры крепостей и силуэты башен с кинжальными пиками, что монолитными колоннами врезались в пламенеющее небо.

Громадное облако, походившее на тело летучей мыши, снесло на север и фавн уставился на Изломы Эндов, тянувшиеся с востока на юг чудовищным, изогнутым хребтом. Древние костистые горы дремали в облаках угарного газа, а их бурлящие жерла, плюющиеся сгустками кипящего огня, казались уродливыми ранами с рваными краями.

Хогет отступил, шурша посохшими стеблями и рассыпающимися камнями. Боги Вулканов гневаются за то, что он потревожил их безмолвный покой и страшное его накажут…

Шурх, он оступился и рухнул в облаке нетающей пыли. Откашлявшись и продышавшись, он горько вздохнул.

— Зачем господин отослал меня сюда? Что ему здесь надо?

Он искренне не понимал.

Но ты и не должен, шептал внутренний голос. Господин спас тебя от смерти и ты будешь служить ему до конца своих дней.

Фавн вынул из кармана кольцо невидимости Нумерон и расширил глаза; во мгле оно блеснуло искрой звездного света и, пав на его заросшее жестким волосом лицо, отразилось в темных зрачках.

— Да, — шепнул он благодарно, — господин велел ждать и я дождусь.

Возможно, подумал юный фавн, если Боги Вулканов меня не заметят, то и вреда не причинят. Надев Нумерон на палец, он пропал.

… Зловещая тишина умертвляла. Заунывный ветер ворошил пыль, порождая образы клыкастых чудовищ. Они плясали вокруг Хогета, лишали крепости и по крупицам отнимали рассудок. Чтобы отвлечься, он старательно глядел по сторонам или прохаживался взад-вперед. Не помогало. Слева Изломы Эндов изрыгали реки клокочущего металла, справа зияли пропасти в туманах, перемежавшиеся с отвесными скалами; впереди таился Полуночный Путь, ведущий в сердце абсолютного зла. Ничто не могло утолить его печали, сердце все сильнее сжимала холодная сталь.

Скоро свет поблек, а воздух наводнили пепельные вихри. Наступил вечер. Фавн заполз в узкую каменную нишу, выдолбленную кем-то древним в монолите скалы, и достал из седельной сумки горсть черствых корней. Он дожидался Звездочета уже третью неделю и все это время умирал от голода (запасы еды стремительно таяли) и мучился сильной жаждой (последнюю воду он допил несколько дней назад).

Неужели господин бросил преданного слугу? Или может с ним случилась беда и он давно вознеся в Арву Антре?

Фавн забросил корешок в рот и захрустел. Он будет ждать Звездочета. Будет!

… Звероподобные тучи сталкивались, кусались и неслись куда-то за смертный горизонт. По земле, изрезанной зубастыми трещинами, ворочались вихри из пепла. Один такой влетел в «берлогу» фавна и осыпал спящего грязью. Хогет расчихался и, вскакивая, саданул лоб о низкий свод. Зашипев, он выскочил из укрытия, но не прошел и трех шагов — споткнулся об острый валун и завалился в землю лицом.

Лоб взорвался болью, в ушах загремело. Ну, вот — теперь вскочит огромная шишка. Фавн раздосадовано сплюнул и сел в плавающем мареве золы. Отчаяние обуяло его и он, всхлипнув, уронил голову на черные от грязи ладони. Это ужасное место стало для него тюрьмой. Видно он сильно насолил Лесным духам Либера, раз они бросили его в одиночестве и скорби и не где-нибудь, а в ужасе Ночной Страны.

Хогет потряс головой, сбрасывая с изогнутых рожек горячий вулканический пепел — сначала он потерял родных и страну, а теперь, судя по всему, лишился и приютившего его господина.

Трубный глас прорвал пустоту, камни посыпались в пасти разинутых бездн, а угольные облака подсветило с земли. Фавн вскинул голову и едва не вскрикнул — по небу плыл небесный корабль; за ним — еще несколько. Облачные вихри то расступались перед ними, то бросали их в мглистую бездну туч. Вопящий ветер гудел в снастях, рвал черные паруса и жаждал ободрать обшивку.

В тот же миг из темной лощины в кольце скал, послышались горловые вопли на хавал-мано, аннотте и прочих наречиях равнины Трион. Замелькали сотни огоньков. Проревели горны, застучали бубны, загрохотали барабаны, затопали железные сапоги, защелкали подковы и стремена. Армия короля темных эльфов вступила в Ночную Страну.

Фавн бросился на тропинку, круто спускавшуюся в лощину, и захрустел по ядовитой гари. Огоньки разрослись до пылающих факелов и кованых фонарей. Отчетливые силуэты нестройного ряда ослепили глаза — доспехи, надетые на орков-фаруханцев, гермерросцев, черных и зеленых гоблинов и прочих наемников сверкали почище серебра в лавке ювелира.

Грозный вопль заглушил лязг металлической реки:

— Стоять! Раз! Два!

Полетели первые приказы:

— Роголом! Назначаешься начальником лагеря! Ситка Рванная Щека! Веди сотню в караул! Рурк Мясник! Сменишь их на закате!

Фавн вбежал в море огней и железного гомона. Пустынная лощина, лишенная деревьев и камней, волновалась тысячами шлемов, гремела тысячами доспехов, сверкала морем пик. Орки из Фаруха разжигали костры, тролли воздвигали палатки, черные и зеленые гоблины разбирали повозки, орки Ажинабада и Аллеура расседлывали лошадей. Другие рыли валы, третье устанавливали заграждения, четвертые поджигали сигнальные огни.