Чтение онлайн

Бледное лицо Борозды, посиневшие веки, закрытые глаза, бессильно мотающиеся руки, спутанные грубой верёвкой. Летит назад тропа, вроде б должна вести к окраине эльфийских владений, и чтото не видать здешних хозяев; как ни торопится Лемех, скоро не получается – и пути не знают. Хорошо ещё, что Найду Ариша на седло взял, коекак уместились с Гриней.

«Все эльфы сейчас на Ниггуруле, – сказала вдруг Тёмная Птица. – Я помогаю тебе. Там сейчас весело».

– Спасибо… – с невольной растерянностью прошептал Лемех.

«Но ты должен мне помочь, – теперь в низком и полном силы голосе Птицы крылась угроза. – Мне не выбраться, но как только я перестану держать недалёких эльфов на чёрном поле – тебе конец».

– Но ты же… уничтожишь всё…

«Потому что тебе так сказала Борозда? Да, глядя на Ниггурул, трудно не поверить, верно?»

– Никак иначе и не подумаешь.

– Батяня, с кем это ты, батяня?..

Лемех только отмахнулся.

«Выбирай, – холодно сказала Птица. – Или ты помогаешь мне и возвращаешься домой вместе с сыновьями, или эльфы настигают тебя. Я могу ждать ещё очень, очень долго, а вот ты – уже нет».

– Ты же всё сожжёшь! Всё спалишь! Я видел тебя, видел молнии! И пойдёшь ещё дальше, за небо!

«Верно. Пойду за небо. Я оставалась пленницей здесь, в этом мире, слишком долго. Но почему ты так безоглядно веришь Борозде, что я именно намерена сжечь всё и вся?»

– Слово против слова. Ничего больше.

– Батя? Батяня? Про кого это ты?

Лемех только досадливо отмахнулся.

«Слово против слова, именно так; потому что ты просто выбираешь, чему лучше поверить. Ни Борозда, ни я тебя ни в чём не убедят. Потому что это будут просто слова или видения, что у магов – те же слова».

– Кто ты?

«Ты назвал меня Птицей. Пусть будет так».

– Ответь!

«Я пришла сюда давнымдавно, на самой заре этого мира. Тот, кто меня породил и послал, ведом населяющим этот мир существам, которых ты зовёшь половинчиками. Вспомни, ты ведь у них бывал».

– Откуда ты знаешь, где я бывал?

Глухой смешок.

«Лемех, Борозда открыла мне дорогу к тебе, твоя память для меня – открытая книга. Я знаю всё, где ты был, я видела всё, что ты видел и что сам давно уже забыл. Но вспомни, вспомни половинчиков, вспомни их камни, украшенные странными для тебя изображениями, вспомни глаз с четырьмя зрачками…»

В горле хуторянина пересохло. Он говорил сейчас с пленённой Птицей, страшной Птицей, существом иного мира, исполненным неописуемой мощи, неведомым путём пленённой и заточённой здесь и мечтающей лишь об одном – свободе. Как ей можно верить? Что для неё слово, данное человеку?

«Ты прав. Ничто. Я видела рождение и смерть миров, я знаю тысячи тысяч наречий. Не я, но создавший меня прозревает самый первый миг, когда сущее явилось и воплотилось. Множество поколений родилось и ушло, а я ждала своего часа под Зачарованным Лесом. Ничего не жажду я больше, чем свободы, но я могу ждать ещё и ещё. А вот ты ждать не можешь».

– Это я уже слышал, скажи, чтобы я поверил!

«Невозможно. Тебя не убедит ничто. Только твоя вера, только твоя собственная вера. Поспеши, хуторянин Лемех. Эльфы уже сообразили, что к чему».

Мертвеннобледное лицо Борозды. Эльфийка попрежнему без чувств. Под копыта ложится тропа, освещённая чародейскими светильнями пущи Перворождённых. Сколько ещё до края, сколько до родных мест? Да и то сказать, найдёт ли он там покой? Или придётся бросить всё нажитое, сжечь дом, чтобы не достался супостатам, и на старости лет подаваться куда подальше? Эльфы ведь никогда не смирятся с таким унижением, нечего себя обманывать.

Но что, если Борозда права? Ктото ведь потратил огромные силы, чтобы заточить Птицу, чтобы вырастить Зачарованный Лес, чтобы привести в него самих Перворождённых. И всё это просто так? Забавы ради?

– Кто заточил тебя? За что? Как тебя победили, такую могущественную?

«Ты уверен, что поймёшь? Я стану называть имена и прозвания, что не скажут тебе ничего».

– За дело? Иль по произволу? Заточили за что? – повторил Лемех.

«Те, кто властвовал в этом мире задолго до прихода Спасителя, испугались меня и того, кто меня послал. Испугались настолько, что забыли распри, объединились и смогли загнать меня под землю. Я не хотела сражаться. Вырваться я бы смогла, лишь и в самом деле уничтожив весь мир, а этого я не желала. Пришлось ждать. Заточившие меня не могли нести вечной стражи, они слишком непостоянны, слишком капризны и потому позвали сюда эльфов, совсем юную в ту пору расу. Они гордо именуют себя Перворождёнными, но люди пришли в сущее раньше их. Просто родина эльфов была там, где не случилось ни людей, ни гномов. Отсюда и прозвание…

Вот так и возник Зачарованный Лес, Лемех».

– То есть ты ни в чём не повинна? Тебя загнали в вечную тьму от простого испуга?

«Я не повинна, но я и впрямь могу уничтожить Эвиал. Это правда».

– Но ты этого не сделала?

«Не сделала. Потому что моя темница – единственное место, что не поддастся моим молниям. Ты видишь, я говорю тебе, как есть».

Лемех не знал, о чём спрашивать дальше. Великие силы, загадочные пленители, тот неведомый, что послал её… Он, простой наёмник, в этом точно не разберётся. Всё правильно – слово Борозды против слова Тёмной Птицы. Одна говорит, что, вырвавшись на волю, пленница сожжёт своим пламенем весь мир. Другая – что навсегда покинет Эвиал, отправившись кудато по своим неведомым делам по другую сторону небесного свода.

Кому верить? Никому?

Но эльфы – это всётаки дело привычное, с ними и дрались, и мирились, и большой войны меж поселенцами и Зачарованным Лесом так никогда и не случалось. Так что, глядишь, и удастся от них удрать… куда подальше. Может, и в тот же Княжгород, хотя рука у князя ох тяжёленька.

Только бы удалось выбраться отсюда, из этой проклятой пущи!..

«Решил, что своя рубашка ближе к телу? – Тёмная Птица звучала в его сознании ровно, без чувств. Былое ощущение её презрения и ненависти кудато ушло, растаяло без следа. – Решил, что просто убежишь? Что на твой век хватит? Что земли много, бывалому мужику с руками и головой, с семьёй и работниками всегда найдётся место, что устроитесь не хуже, чем здесь? Сказала бы, что нет, не устроитесь, но не поверишь. А потому – эльфы тебя настигнут, и очень скоро. И стрелы Месяца уже не полетят мимо».

– Если ты такая могущественная, почему ж не прикажешь им перебить друг друга?

«Я могу говорить только с тобой, Лемех. Борозда открыла мне дорогу, сама о том не подозревая. Никому ничего приказать я не могу. Только… навести их на мысль, что им нужны люди. Сделать Гончих Крови уязвимыми для человеческого оружия. Я знала, что рано или поздно они додумаются до своей «стражи», рано или поздно откроют людям дорогу в Зачарованный Лес. После этого мне оставалось лишь ждать когото, похожего на тебя. И я дождалась».

– Подожди… Так вся эта история с «людским железом» – только для того, чтобы мы пришли в Зачарованный Лес?

«Именно, – согласилась Тёмная Птица. – Эльфы слишком негибки. Слишком помешаны на чести и долге. Их невозможно ни в чём убедить. Даже прекрати Гончие Крови плодиться на Ниггуруле, Перворождённые не оставили б своей вахты. Никогда и ни за что. Но ты можешь мне помочь, всё ещё можешь – пока тебя не настигли эльфы. Но, похоже, я только зря трачу силы. Ты боишься, ты поражён страхом. Страх правит тобой, он съел твою душу».