Эльфийская ведьма
Шрифт:
– Знаешь наверняка, вчера у этих был бал, – он мотнул головой в сторону дворца. – Мно-о-ого народа съехалось, да. Король наш не поленился – и крысу, и сороконожку – всех перечислил в приглашениях. Вначале тихо было: ели-пили на дармовщинку, танцевали.
Лисвив попытался изобразить, сидя на стуле, как именно танцевали, чуть не свалился, чем вызвал снисходительную усмешку гостя.
– Потом, вроде как Вечной поплохело, – продолжил он доклад. – Представь, да? Вызвала она свих «волков», мол, травить меня вздумали! Те ринулись гостей строить, досматривать. Кухню собирались перевернуть вверх дном. Король ножками коротенькими затопотал, слюной забрызгал: не порти, говорит, праздник. Всегда ты вмешиваешься!
– А Тара? – спросил заинтригованный ведьмак, откинувшись назад и предвкушая подробности.
– Тара на него шикнула, молчи, мол, недостойный. Каково она его, да? Среди гостей полно шпионов. Я, мол, твою жалкую шкуру спасаю, а ты без малейшего сознания себя ведёшь. Больше, говорит, слова тебе не скажу, живи, как хочешь. И правь своей страной сам! Во как!
Лисвив притопнул ногами, погрустнел, вздохнул.
– Повели под руки из дворца почти бесчувственную Вечную её верные «волки», а их на лестнице ждали. Невесть откуда целый отряд чародеев взялся. Всех положили. В Вечной, говорят, дыр наделали больше, чем в дуршлаге. Мой прознатчик лично видел, как труп выносили.
– Быть не может! – потрясённо прошептал Вимер, подавшись вперёд и вцепившись пальцами в поцарапанную столешницу.
– Завалили её, богами клянусь! Вот так, – Лисвив хлопнул в ладоши, как будто ловил комара, и ещё растёр воображаемое насекомое между узких ладоней. – Нет больше Тары-то! Хорошо готовились-то. Не ожидала она, да.
Вимер сидел, оглушенный новостью. Сильнейшая ведьма этого мира и так глупо погибла! В сердце это не укладывалось. В сознании тоже. Неужели расслабилась, недосмотрела, допустила предателя в ряды верных?
– Да клянусь тебе! – видя его замешательство, принялся уверять Лисвив. – Как её укокошили, королевские войска пошли громить Тайную Службу. Говорят, всех заперли и подожгли негасимым пламенем. Слышал, наверно, да?
– Даже видел, – пробормотал ошалевший ведьмак. – Во дворце что?
– Тут пока не ясно. Сплошные слухи, – расстроено пожаловался Лисвив. Жиденькие брови плаксиво поползли к переносице. – Одни говорят, король прежний, Ильварад. Другие твердят, кто-то из его свиты под шумок на трон вскарабкался. Представь, да? Наследников с королевой тоже не видели со вчерашнего. Могли и зашибить в суматохе. Многих побили, ещё больше отравили. Ужин-то с сюрпризом был! В один вечер – всех недовольных хоп – и нету!
– И нет, – непроизвольно поправил его ведьмак, тяжело вставая со стула. – Я после заката зайду, если жив буду, а ты разузнай получше обо всём.
– Заходи. Может, кто из выбравшихся из дворца весточку подаст. Часть гостей могла и загоститься, да? – закивал головой Лисвив.
Вимер невесело изобразил подобие улыбки и направился к «Хромому Барду». О черноволосом заносчивом эльфе там не слышали. Не было, не видели, не появлялся. Проплатив на всякий случай комнаты ещё на два дня, ведьмак возвратился в гостиницу. Чтобы не происходило, следовало докладывать Светлому Совету. Но только предупредить – в гибель главной королевской ведьмы он не поверит ни при каких условиях.
Со связью он решил не привлекать к себе внимания. Лучше помудрствовать, чем потом гадать, как унести ноги. С одной стороны, сейчас в общей неразберихе вызов Запредельного и полноценное общение с Советом становится гораздо проще – меньше шансов попасться прознатчикам. С другой – использовать переговорные камни пока не стоит. Вимер осторожничал и связался с одной из эльфийских глав – ведьмой Эвнуриель простейшим из доступных способов, всего-то выпив флакончик настоя грёз-цвета.
Сквозь невнятное бормотание окружающего его города пробился бледный образ эльфы. Чернявая, как её сводный брат Сольеваль, сгинувший во дворце, она сидела в кресле-коконе, опутанная лианой этого-самого грёз-цвета, полностью настроенная на общение с ирьскими шпионами. Интересно, сколько она так протянет? Лиана пустила корни в позвоночник ведьмы, пышные белые цветы, одуряющее пахнущие, раскрылись над её головой. Волосы торчали пучками, связанные молодыми побегами. Почуяв вызов, эльфа распахнула водянисто-светлые глаза и прошептала: «Слушаю тебя, слуга Великой Ири».
4
Наследник князя Кисо прошипел заковыристое ругательство, достойное образцового орка, но не утончённого эльфа, и с трудом выбрался из мусорного бака. Переночевать среди объедков и хлама – самое то занятие для высокородного. Ему, ирьскому шпиону, будто делать нечего! Более занятным был бы, пожалуй, только побег через канализацию, да боги уберегли.
Опасливо прижимаясь к выкрашенному в весёленький салатовый цвет мусорному баку, Сольеваль осмотрелся. Судя по положению солнца – скоро полдень. Следовательно – опасный дворец уже далеко, и это радует.
Тарахтящая повозка-вонючка везла богатую добычу – шесть баков и пару десятков мешков. Приглядевшись, эльф различил на некоторых кровавые пятна. Значит, так избавляются от неугодных гостей! Идея с побегом через канализацию уже не казалась высокородному столь неуместной.
Эльф гадливо поморщился, стряхнул с разорванной сорочки непонятного вида очистки и рыбью чешую, подобрался к бортику повозки, выглянул наружу. Вонючка катила по окраине Тардрагеи, минуя самые бедные большей частью деревянные кварталы.
Лёгким прыжком перелетев бортик, Сольеваль приземлился не очень удачно, зато метко – прямиком в лужу. Поднявшийся фонтан грязи обрызгал его до ушей, что очень развеселило двоих чумазых сорванцов, привязывавших к собачьему хвосту верёвочку с гвоздями и мелкими железками.
Один из сопляков швырнул в эльфа огрызком яблока, нисколько не заботясь о том, что наносит смертельное оскорбление высокородному. В душе Сольеваля вскипела волна негодования и… опала. Ещё бы, он хоть не видел себя со стороны, представлял насколько зрелище жалкое: перемазанный, оборванный, остатки волос слиплись от грязи и крови, лицо покрывает постыдная щетина, а армат, коей он источает, может свалить с ног целую вражескую армию!
Метнувшись к серой стене дома напротив, Сольеваль погрозил пацанятам кулаком, и привёл себя в порядок. Лёгкая иллюзия не помешает. Теперь он одет не богато, не броско, зато на вид чисто, и запаха почти не чувствуется. До «Хромого Барда» добраться можно, а там он отмоется как следует.
Мельком взглянув на обидчиков, он усмехнулся – глаза наблюдавших за метаморфозой сорванцов округлились, и, едва эльф шагнул от стены, ребята задали стрекоча, резво сминая голыми пятками грязь. Ничего не подозревающая о «сюрпризе» на хвосте дворняга осталась сидеть на земле.
В голове Сольеваля промелькнула мысль избавить животное от неприглядной участи, да гордый нрав возобладал: он, наследник князя, будет пачкать руки о блохастую тварь, не сулящую выгоды!
Эльф захромал в сторону города, уже с содроганием представляя язвительные замечания ведьмака. Шпага утеряна, половина волос на голове спалена, сам он воняет, как будто родился у орка под мышкой, ещё и колье не вернул. А человек всё припомнит, высмеет сейчас и по прибытии в Ирь…
Ужас пережитой ночи накатывал тошнотворными волнами. Кто бы мог подумать, что все усилия Ири окажутся тщетными, и Кавира сломается сама собой, от тяжести интриг? В качающемся мареве дурноты всплыло круглое раскрасневшееся лицо короля в окружении унижено расшаркивающейся знати, бледный лик королевы, мелькнувший и растворившийся, едва сиятельная Тара сообщила, что всю королевскую семью в Лирадре вчера повесили мятежники.